Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

— В парке было весело, — не стал лукавить Поттер. — Я впервые в жизни катался на таких головокружительных аттракционах. Жаль, что вас там не было, сэр. Вам бы понравилось. Это круче, чем летать на метле, — вопрос о Малфое и его деньгах Гарри решил пропустить мимо ушей, как незаслуживающий внимания двенадцатилетнего парня.
— Хорошо, мальчик мой. Я рад, что ты смог отлично отдохнуть и теперь с новыми силами примешься за учебу. Только вот инцидент с твоими родственниками… Профессор Снейп мне рассказал подробности. Ты же знаешь, что студентам запрещено пользоваться магией во время каникул. Я, конечно, понимаю, что тебе нужно было тренироваться иногда, чтобы не забыть то, что ты выучил на первом курсе. У студентов, живущих в семье магов, таких проблем не возникает, потому что рядом есть взрослые волшебники, которые могут проследить за ними. Но я понадеялся на твою рассудительность и прикрыл дом твоей тети специальными чарами, чтобы в Министерстве Магии не узнали про нарушение тобой правил. Я постарался сделать твою жизнь комфортнее, по сути, пойдя против закона. Но ты напал на своего дядю и кузена, — Дамблдор увидел, как после его слов взгляд Поттера зажегся возмущением, а губы упрямо сжались. — Гарри, не сердись. Я понимаю, что ты защищался. Я всецело на твоей стороне. Только пойми, твои действия можно расценить исключительно как нападение. Ведь ты применил магию против магглов, которые не могли дать тебе достойного отпора. Я хочу, чтобы ты понимал, что говорит закон о таких деяниях. Мы должны отвечать за свои действия.
— Я понимаю это, сэр, — Гарри было неприятно все это выслушивать, но он действительно понимал, что нарушил закон. И не только закон магического мира, запрещающий применение магии к магглам, но и, в некоторой степени, общечеловеческий. Ведь, как бы там ни было, тетка не выбросила его, годовалого, на помойку, а дала приют в своем доме. Она не любила его, но это Поттеру, как ни странно, было понятно. В то время семья Дурслей не так твердо стояла на ногах в финансовом плане, и поэтому появление незапланированного ребенка в доме стало не только физическим, но и финансовым испытанием для тетки, как хозяйки. Ей приходилось не только присматривать за ним, но и изворачиваться, чтобы семья была и накормлена, и устроена в бытовом плане. Но он также понимал, что в этой конкретной ситуации не мог поступить иначе. Злоба захлестнула его родственников с головой, как не раз бывало в прошлом. Даже Северус и Том это поняли и не ругали его. Время, когда он покорно сносил побои, прошло. Если бы Гарри не был волшебником, и не получал поддержки от своих старших товарищей, то он просто сбежал бы от Дурслей еще пару лет назад. — Вы меня накажете? — Поттер не сдержал вызова в тоне вопроса, да и не пытался. Такое поведение вполне вписывалось в рамки реакции подростка на скрытую угрозу.
— Нет. Нет, Гарри, я не стану тебя наказывать. Я не для этого завел разговор. Мне хочется верить, что ты вырастешь добрым, справедливым и ответственным человеком. Вот для чего я объясняю тебе все это. Тебе следовало найти другой способ для того, чтобы объяснить родственникам свою позицию в вашем споре, — Дамблдор оглянулся на Фоукса, который почти заглушил его последние слова своим криком. Феникс еще что-то проклекотал и умолк, уставившись немигающим, полным укора взглядом на директора. Поттер был уверен, что птица была возмущена последними словами Дамблдора и выговаривала ему за несправедливые замечания Гарри.
— Простите, профессор. Вы видели моего дядю? А кузена, который тянул ко мне свои руки, чтобы сбросить с лестницы? Он в пять раз крупнее меня. И какой другой способ мне мог помочь избежать падения и избиения, которое, несомненно, за этим последовало бы? Это ведь не первый такой случай. Я уже рассказывал вам в прошлом году, сколько раз был избит Дадли, и ни разу его родители не вступились за меня, а от дяди еще и ремня можно было получить вдобавок. Когда-то Дадли уже сломал мне руку. Больше он этого не сделает! И мне плевать на законы, — Поттер насупился. Если Дамблдор считал, что он сейчас начнет обещать, что больше так поступать не будет, то он очень сильно ошибался. Это опекун виноват в том, что Дурсли так возненавидели маленького Гарри, ставшего им обузой с самого первого дня появления в их доме. Если бы Дамблдор передавал им все те деньги, что снимал со счета Поттеров, якобы на оплату услуг воспитателей, то, вероятнее всего, жизнь Гарри в доме Дурслей была бы совсем другой. Ребенка, за содержание которого ежегодно выплачивали бы целое состояние, если и не любили бы, то наверняка холили и лелеяли бы. Так что это Дамблдор внес свою лепту в то, что Дурсли стали такими нетерпимыми. Это он по большей мере виноват в том, что вполне обычная семья превратилась в дерганных, завистливых и злых людей. Но, даже отыскав причину всех бед, Гарри не мог простить Дурслям их отношения к нему, их избиений и вынужденных голодовок. Ведь он не был виновен в том, что именно к ним его определил жить опекун — Великий Колдун магической Британии. Так думал Поттер, ожидая, что скажет директор на его заявление.
 
— Гарри, мальчик мой, я же сказал, что я на твоей стороне, — пошел на попятную директор. Его речь в воспитательных целях не пошла на пользу их отношениям, и он это видел по реакции Поттера. — Просто постарайся в будущем не применять магию в отношении своих родственников.
— Я не буду терпеть их оскорбления в адрес моих родителей, — пробурчал Гарри, еле сдерживаясь, чтобы не высказаться по поводу того, что это именно директор отправил его жить с магглами, которые ненавидят магию. И все его объяснения по поводу специальных чар, якобы поставленных для удобства занятий Поттера, не выдерживали никакой критики. Выходило, что Дамблдор сам же, нарушив закон, создал условия для несанкционированного применения волшебства, а теперь еще и ругает Гарри.
— Это непозволительно. Я согласен с тобой. Давай оставим эту тему, раз она тебе так неприятна. Я поговорю при случае с Петуньей и ее мужем и попрошу, чтобы они впредь придерживали свой нрав, — сдался Дамблдор, стараясь сдержать раздражение на упрямого мальчишку. Если бы перед ним был кто-нибудь другой, лояльность которого была бы директору не так необходима, то он не отделался бы одной беседой. — Скажи мне лучше, ты ходил в Гринготтс за деньгами? Тебя профессор Снейп водил в банк? Гоблины передали тебе мою просьбу? — Дамблдор был сама приветливость, в голосе звучало участие, в глазах светилась забота. Засыпая Поттера вопросами, он старался сгладить неприятный осадок, оставшийся после разговора о его маггловских родственниках.
— Меня миссис Уизли водила в банк по моей просьбе, не профессор Снейп. Это было еще в начале лета. Гоблины мне ничего не передавали, — Поттер прикидывал — почему Глазоварс написал про расспросы Дамблдора о Мантии-невидимке и не написал ни слова о какой-то его просьбе?
— О. Я надеялся, что ты навестишь Гринготтс в августе, когда пойдешь делать покупки к школе, — тихо, словно себе самому, сказал директор, прикидывая, стоит ли ему рассказывать Гарри о своей просьбе или все же дождаться, когда гоблины это сделают за него? Одно дело передать просьбу через работников банка, другое — просить мальчишку. Приказывать Поттеру Дамблдор не рисковал. Он понимал, что доверия таким образом он точно не заслужит.
— У меня были деньги, взятые раньше, так что в этом не было необходимости, — Гарри решил принять тихие слова на свой счет. — А что мне должны были передать? — своим вопросом он отрезал Дамблдору путь к отступлению.
— Гарри, я просил поверенного рода Поттер передать тебе просьбу об отмене тобой некоторых твоих распоряжений, отданных работникам банка, — Дамблдор мысленно ухмыльнулся, вспомнив выражение ступора на лице гоблина, когда он услышал эту просьбу. Но работник банка не мог отказать ему в содействии, таковы законы Гринготтса. — Я понимаю, что ты поступал так по подсказке гоблинов, но ты должен понимать, что они не всегда действуют в интересах волшебников. Гоблины очень скупой народ, и у них своеобразное понимание принадлежности всего, что хранится в Гринготтсе. Они считают, что все, попадающее в их руки — будь то деньги или артефакты, все это принадлежит и банку наравне с клиентом, доверившим им хранение своих богатств. Понимаешь? Они считают, что деньги рода Поттер — это деньги и банка тоже. То же самое касается всех вещей, которые хранятся в сейфах Гринготтса. Они все делают только в интересах гоблинов, — Дамблдор старался внушить Поттеру, что гоблины не имеют права указывать ему, как распоряжаться содержимым своих сейфов.