Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

А через три дня Поттер получил письмо от Рона Уизли о том, что в «Норе» произошло удивительное происшествие.
«Представляешь, у мамы расплавился котелок на кухне? Прямо как у Невилла на уроке зельеварения, помнишь? — писал Рон. — Мама как раз позвала нас ужинать, мы все уселись за стол. И тут вдруг каша в котелке как забурлила, крышка взлетела к потолку, следом за ней каша, словно котелок ее выплюнул, а сам взял и растекся лужей. Мама говорит, что никогда такого не видела в своей жизни».
— Ты не сердишься? — Снейп не имел возможности посоветоваться с Гарри до того, как устроил подготовку к диверсии.
— За что? — удивился Гарри, только что зачитавший Тому и Северусу эту часть письма от друга. Он уже знал о том, что на кухне семейства Уизли лет десять творил свое черное дело Котелок нищеты. И это стало еще одним пунктом в списке недобрых дел Дамблдора, за которые Поттер когда-нибудь с него намеревался спросить.
— Это был, по сути, твой артефакт, а я его уничтожил, — уточнил Северус, наблюдая за Гарри и его реакцией на слова. Быть уверенным в своей правоте — это еще не все, если имеешь дело с человеком тебе близким, даже если это двенадцатилетний подросток. Необходимо, чтобы твой поступок понимали и очень желательно еще и принимали. Так считал Снейп, которому было глубоко безразлично мнение большинства волшебников магической Британии, но к ним, точно уж, не относились Том и Гарри. Северус мог быть язвительным и даже грубым, но он хотел, чтобы его поступки, не только хорошие, но и откровенно отвратительные, были понятны тем, кого он ценит в жизни.
— И зачем бы мне мог понадобиться такой артефакт? Ты не подскажешь? — Гарри насмешливо и пренебрежительно фыркнул. — Туда ему и дорога.
Приблизительно через неделю Дамблдор заглянул к Уизли, чтобы расспросить Рона о том, как он провел время в Малфой-мэноре. Тогда-то Молли и пожаловалась ему, что котелок, который он подарил им много лет назад, расплавился.
— Видишь, Альбус, все в этом доме разваливается. Ничего не хочет послужить нам подольше, — сетовала она, подвигая Дамблдору миску с пирогами, чтобы угощался. — Впервые такое видела.
— А что, другие котелки никогда не портились? — аромат пирожков заставлял течь слюнки, и директор сглотнул.
— Почему же? Бывало. Но ни одна кастрюля у меня не плавилась, Альбус. Никогда, — Молли даже пальцем пригрозила, подтверждая свои слова.
— Котелок ведь был зачарованным? Он же сам варил еду? Так, может, в этом причина? Чары были нестойкими или еще что? — задумчиво протянул Дамблдор, выбирая пирожок порумянее. Он несколько минут пытался сообразить — могла ли утечка магии из дома так повлиять, что даже зачарованные вещи начали терять свои свойства и разрушаться, как и обычная утварь? Так и не придя ни к какому решению, директор мысленно посетовал на потерю такого славного артефакта, каким был Котелок нищеты, но виду не подал, переключив свое внимание на пироги.
Провожая Альбуса, Молли не отставала ни на шаг, чем вызвала его скрытое неудовольствие. Дамблдор, оглядываясь на печальное происшествие, случившееся с Котелком нищеты, посчитал, что было бы неплохо проверить их камин и свои чары на нем. Но маячившая за спиной Молли помешала ему осуществить желаемое. Он еще не знал, что с недавних пор доверие к нему в этом доме было подорвано. Оказалось, что не все слепо преклоняются перед огромной мощью Великого Волшебника и Главного Колдуна, которая, по его мнению, должна была вызывать благоговение и полное доверие. Его магическая сила и мастерство настораживали взрослых Уизли, которые не могли теперь быть уверены — не Дамблдор ли воровал магию их дома через камин?
Вернувшись в школу, директор решил проверить, получает ли Хогвартс по-прежнему подпитку из дома Уизли. Отсутствие тоненькой, почти призрачной струйки магии рассердило Альбуса еще больше, чем утеря артефакта Поттеров, за который еще придется держать ответ перед гоблинами, если Гарри не изменит своего распоряжения в банке и не даст своего разрешения на действия опекуна по собственному усмотрению. То, что происходило в доме Уизли, настораживало. Конечно, Альбус очень редко проверял чары на их камине. Не так уж богат был улов Хогвартса от этих чар. Здесь, скорее, ценилось его чувство удовлетворения достойным наказанием за упрямство Артура. Как бы там ни было, но связывать потерю Котелка и отсутствие потока магии из «Норы» в одно дело теперь было безосновательно. Дамблдор решил понаблюдать за семейством Уизли пристальней, не желая утерять над ними и те крохи власти, которых удалось добиться. Никто не отбирал у него столько внимания и сил, как эта нищая семейка. Но отступаться Альбус не собирался, не в его правилах было пасовать перед трудностями. От этого игра становится только интересней. Так рассуждал Дамблдор, попутно пытаясь вычислить, кто мог снять его чары с камина в доме Уизли. За таким занятием его и застал появившийся из воздуха на своем насесте Фоукс. Феникс окинул директора внимательным взглядом умных глаз и, поняв, что ничего интересного в поведении мага не предвидится, принялся за чистку огненно-красных перьев.
 
Поттер выждал неделю после возвращения из Малфой-мэнора, но, так и не дождавшись обещанного рассказа о Мантии-невидимке, решил поторопить Тома и Северуса:
— Кто-то обещал мне сказку, — сидя за обеденным столом, намекнул Гарри.
— А не поздновато? Ты, вроде, мальчик уже большой, — Снейп сразу понял, о чем идет речь, но решил поддразнить парня.
— Так это не моя вина, что поздновато, — парировал, ухмыляясь Гарри. — Это ты обещал мне сказку и до сих пор тянешь время. Я так и состарюсь, а не дождусь обещанного.
— Ты собираешься взять Мантию-невидимку с собой в школу? — чувствовалось, что вопрос Тома был не праздным, и от того, какой ответ даст Гарри, зависит, как много ему расскажут об артефакте.
— Собираюсь, — честно признался Поттер, надеясь, что не расстроил своим ответом Тома.
— Мы так и думали, — Северус и Том переглянулись, словно хотели еще раз убедиться, что оба согласны с тем, что стоит рассказать Гарри о Дарах Смерти.
— После обеда зайдешь в библиотеку, — Том был серьезен. — Я уже давно приготовил тебе для чтения несколько древних монографий.
— И книжку сказок, — ухмыляясь, добавил Снейп, — я же обещал.
— И книжку сказок, — подтвердил Том, не удержав на лице серьезность.
— А сказки зачем? — Гарри догадывался, что не для развлечения, но ему хотелось сразу прояснить, что его ожидает.
— Ты все поймешь, когда увидишь — не маленький, — наконец-то Северус отставил в сторону свой игривый настрой. — А в чем не разберешься — мы поможем.
До самого вечера Поттер не покидал библиотеку, вчитываясь в записи, сделанные разными исследователями одной и той же темы — Даров Смерти. Некоторые свитки пестрели иллюстрациями и инициалами — большими и красочными заглавными буквами, украшенными плетением и рисунками растений и животных. Гарри невольно любовался ими, рассматривая, как резной листочек плавно подворачивал свой край, намечая изгиб буквы, а шаловливый виноградный усик вырисовывал необходимые для письменного знака петли, порой заканчивающиеся цветочными бутонами. Иногда работа была столь древней, что чернила на ней выцвели, и приходилось с трудом разбирать слова давно забытого мастера. Работы были выполнены в разное время, они иногда противоречили друг другу, а порой казались близнецами, но одно было несомненно — они несли в себе знания об абсолютно необычных артефактах рода Певерелл. Бузинная палочка, Воскрешающий камень и Мантия-невидимка. Теперь и Поттер прикоснулся к их тайне. Ему стали понятны постоянные уточнения Северуса о Мантии-невидимке: «Ты понимаешь, что это за артефакт?» Нет, Гарри не понимал раньше. Он знал, что Мантия редкий и очень ценный артефакт. Но то, что он единственный в своем роде, да еще, вероятно, и связан с двумя другими столь же уникальными артефактами — не предполагал.