Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

— Что он сделал и с той совой, которую мне дарил Хагрид. Она тоже ему подчинялась бы беспрекословно, — понимающе подвел итог Гарри. — Спасибо за ответ. Значит, Гермесу в совятне ничего не грозит. Это хорошо. Северус, если директор потребует, чтобы я отдал ему амулеты, подаренные миссис Малфой — я взбунтуюсь. Это я тебе на всякий случай говорю. Пора показать моему опекуну, что у меня тоже есть характер. Он защищает близнецов? Вот пусть теперь меня защищает. Я не стану его провоцировать специально, но и терпеть, словно бессловесная скотина не буду, — в Поттере просыпалось упрямство и бунтарский дух.
— Гарри, будь осторожен. Я не стану тебе указывать, как себя вести. Но очень прошу, постарайся не довести Альбуса до того состояния, когда он решит пожертвовать тобой в угоду своему спокойствию. С амулетами ход, конечно, полезный, но рискованный. Поглядим, что Альбус предпримет.
Вернувшись в свою комнату, Гарри дождался, когда все уснут, и только тогда достал копию списка артефактов, который приготовил для него Глазоварс.
Поттер был искренне благодарен предусмотрительному гоблину за то, что он передал список ему прямо в руки, ведь последнее письмо из Гринготтса директор заставил распечатать в его присутствии. Гарри никогда не смотрел отчеты Глазоварса в Большом зале. Директор в этот раз перехватил Гарри, получившего письмо и выходящего из зала после обеда, и предложил пройти к нему в кабинет, чтобы вместе рассмотреть бумаги из Гринготтса. Поттер, судя по словам Глазоварса во время встречи в лавке Олливандера, знал, что ничего нежелательного для глаз директора в полученных бумагах не будет. Все эти отчеты поверенный рода будет обязан показать и его опекуну, если тот потребует. Поэтому, безразлично пожав плечами, Гарри согласился с Дамблдором. В директорском кабинете он вскрыл конверт и без особого интереса полистал финансовые бумаги, делая вид, что ничего в них не понимает, а требует присылать себе только для того, чтобы казаться важнее. Гарри со злорадством заметил, что Дамблдор ожидал увидеть в конверте что-то другое, скорее всего, список артефактов. Но, увы. Не у одного директора есть привилегия думать и принимать правильные решения. Напрямую о списке Дамблдор не спрашивал. Но задал вопрос о том, как получилось, что Гарри дал некоторые распоряжения гоблинам, и откуда он узнал о том, что имеет право это делать. Конечно же, вопрос не звучал так откровенно и прямолинейно, но Гарри прекрасно понял, что интересует опекуна. Поттер, изобразив невинный взгляд, честно признался, что все связанное с Гринготтсом он узнал в самом банке и сделал так, как сказал ему поверенный рода. Тем самым убедив Дамблдора, что он наивный ребенок, поддавшийся на уговоры гоблинов. Только вот когда директор заикнулся о том, что хочет провести очень выгодную финансовую операцию, используя средства Поттеров, Гарри перестал быть легко уговариваемым ребенком. Он посоветовал опекуну, раз операция так выгодна, провести ее со своими деньгами, потому что у рода Поттер и так много денег.
— Я могу с вами пойти в банк, если вы хотите, чтобы у меня стало больше денег. Хотя не понимаю, почему бы вам не позаботиться о своем роде? — не отказывался Гарри, одновременно наступая на больную мозоль Дамблдора, ведь у его рода не было достаточно денег, именно поэтому задумывались махинации со средствами Поттеров. — Только гоблин сказал, что теперь все эти самые… Сделки. Вот. Сделки теперь будут проверять гоблины. Вы можете предложить им то, что хотите сделать, а они сами все оформят, — Гарри слегка блефовал. Для того чтобы было так, как он говорит, ему еще предстоит во время посещения банка с Дамблдором в его присутствии потребовать гоблинской проверки надежности предлагаемой сделки. Так что, в общем-то, Гарри просто упустил из рассуждений одно из звеньев предстоящей процедуры, но если Дамблдор будет настаивать, именно так он и собирался сделать, подозревая, что взятых денег он от директора больше не увидит. Хотя идти на конфликт с директором пока не хотелось. Поттер все же рассчитывал прежде стать взрослым, чтобы иметь возможность схлестнуться с Дамблдором на равных.
 
После того разговора в начале месяца директор больше не поднимал вопрос о походе в Гринготтс. Видимо решил отказаться от своих планов. Поттер не имел представления, что именно собирался провернуть Дамблдор, но знание того, что чем-то нарушил планы директора, весьма ощутимо грело его душу. Особенно, когда он ловил на себе взгляды злящегося опекуна, которые тот старательно прятал.
Гарри приготовил чистый пергамент и, сверяясь со списком из Гринготтса, написал на нем названия всех артефактов и книг, взятых Дамблдором из хранилища Поттеров, разделив их на три группы. В первой было все то, что попало в Министерство Магии. Во вторую группу Гарри определил вещи, которые Дамблдор то ли продал, то ли подарил, то ли просто отдал в пользование кому-то. Третья группа состояла из артефактов и книг, которые, судя по сведениям Гринготтса, должны были оставаться у Дамблдора. На книги Поттер пока внимание особо не обращал, все они были связаны с отдельными разделами магии, как трансфигурация или зельеварение. Разумно предположив, что по названию ему, одиннадцатилетнему подростку, сложно определить ценность той или иной книги, он оставил решение этого вопроса Тому и Северусу. Сейчас его внимание было сосредоточено на тех пяти артефактах, которые остались на руках у Дамблдора после того, как он вернул Гарри Мантию-невидимку.
Поттер читал весь список еще в январе, когда получил его от Глазоварса, но названия и описание артефактов тогда не вызвали у него никаких ассоциаций. Теперь же ему казалось, что он как гончая напал на след. Итак, у Дамблдора пять артефактов: каменный шар для накопления магической энергии, подчиняющая игла, перстень-хамелеон для определения ядов и защиты от них, парные стекла для работы с магическими плетениями и цепочка-щит, выдерживающий атакующее проклятье средней силы.
Теперь все становилось на свои места. Стекла в очках Дамблдора были не для корректировки плохого зрения, а для того, чтобы видеть магические плетения или ауры зачарованных предметов. Они были предназначены для специалиста артефактора, чтобы он мог экономить силы и не применять часто заклинание, позволяющее рассматривать ауру создаваемого амулета. Дамблдор же нашел этим стеклам другое применение — он отслеживал наличие артефактов у студентов и других магов. Разобраться, какие именно амулеты попали в поле его зрения, без специального исследования он не мог, но уже сам факт наличия чар на предмете служил для директора предупреждением. Теперь Гарри понял, почему у очков директора такая странная форма — стекла в виде полумесяца. Все время смотреть сквозь волшебные стекла было сложно, ведь мир выглядел тогда иначе, пронизанный нитями и лентами магии, переливаясь разными цветами и сверкая в местах скопления магической энергии на зачарованных вещах. Том как-то показывал Гарри действие заклинания, проявляющего для обычного зрения магические потоки. А так, с помощью полукруглых волшебных стекол, мастер-артефактор при работе без особого труда большую часть времени смотрел поверх очков, лишь иногда поглядывая сквозь стекла, чтобы убедиться в правильном выполнении работ. Да и очки не нужно было постоянно надевать и снимать, когда у стекол ограниченный размер. Что также очень подошло и Дамблдору. Учитывая назначение стекол, можно было предположить, что их изготавливали по заказу для конкретного мастера, занимающегося созданием определенного вида артефактов. Следовательно, спектр магической ауры, которая была видна сквозь стекла, мог быть не полным. Это давало надежду, что Дамблдор все-таки видит не все зачарованные предметы. Вот только проверить это можно было, лишь вернув зачарованные стекла себе. Так рассуждал Гарри, используя весь свой багаж знаний, который был пока далеко не так велик, как у Тома или Северуса.
Гарри тяжко вздохнул из-за понимания, что он не может пойти и прямо сейчас потребовать, чтобы Дамблдор отдал ему все артефакты, взятые у Поттеров. И не сможет этого сделать еще как минимум три года, а то и вовсе до своего семнадцатилетия. Он вернул свое внимание списку. Каменный шар, игла, перстень, цепочка… Цепочка! Он видел цепочку у директора на очках. Гарри внимательно перечитал особенности и свойства артефакта. Получалось, что наличие цепочки позволяло не бояться заклинания средней силы, равной приблизительно половине магического потенциала того, кто носит этот амулет. То есть Дамблдору было не страшно заклинание почти любого из магов, если учесть, что он весьма сильный колдун. Недостатком магической цепочки было то, что помогала она только от одного, максимум двух заклинаний, после чего необходимо было в течение нескольких дней насыщать ее своей магией для восстановления способности снова отражать атакующие проклятья. Но и это было весьма полезно, потому что давало возможность уберечься от внезапного заклинания и позволяло выиграть время для ответа атакующему. Гарри постарался запомнить описание цепочки: форму звеньев, указанную длину и толщину. Он собирался в следующий раз во время еженедельной беседы с Дамблдором рассмотреть цепочку, на которой висят его очки с магическими стеклами.