Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
— Приблизительно четыре местных года. А ты?
— Сорок девять. Приблизительно…
— Солидно… А выглядишь лет на тридцать пять. Ну максимум сорок.
— А до встречи с Именем как выглядел?
— Меньше шестидесяти не дашь.
— У тебя черное сердце, ты тоже не будешь стареть подобно обычным людям. Местным людям. Мне приходится чуть сложнее, чем тебе, но тоже долго протяну.
— Ты из какого вообще проекта? Страна какая? Вообще откуда?
— Те два человека, которых мы освободили… Я слышал, как ты с ними разговаривал. Мне не знакомы такие слова. Да и до этого я догадывался, что мы из разных мест.
— То есть как? Ты не с Земли?
— Я не знаю, что такое Земля.
— Планета. Моя планета. Так она называется на моем родном языке.
— Ну это я понял.
— Ты вообще человек?!
— Дан, ты не мог бы что-нибудь рассказать о своем мире. Даже не так: расскажи о том, как в твоем мире представляют устройство Вселенной. Я имею ввиду способ перемещения между линиями миров. Та дорога, которая привела нас с тобой сюда.
— Ну… Сразу оговорюсь: я не специалист. В смысле — не теоретик. Меня готовили, но в основном давали практические знания.
— Но что-то все-таки давали.
— Да. Грубая модель перехода такова: есть множество миров, располагающихся друг относительно друга подобно листам в пачке бумаги. Есть возможность перехода от одного листа к другому. И есть способ, с помощью которого это можно проделать. Вся проблема в том, что способ очень затратный, для переноса одной крошечной песчинки потребуется столько энергии, сколько всей моей цивилизации придется вырабатывать не одну сотню лет. Это с нынешними темпами производства.
— Сколько сторон вы открыли?
— В каком смысле?
— Ну сколько направлений по которым можно переходить к этим вашим соседним листам. Представь, что миры не листки, а, допустим, многогранники, или, допустим, кубики, плотно уложенные друг к дружке, гранью к грани. То есть из одного можно попасть сразу к нескольким соседним. Так как обстоят дела в твоем мире?
— Не совсем уверен, но, по-моему у нас известно лишь одно направление. О других мне ничего не рассказывали.
— Понятно…
— Что понятно?
— Что ваша теория далека от совершенства. Как, впрочем, и наша.
— А у вас сколько направлений?
— У нас на данный момент тетраэдрическая модель, по ней есть четыре стороны, именно столько мы можем использовать.
— Вы переносите тела или только сознание?
— У нас схожие проблемы с энергией, так что только сознание. Ну иногда пытались кое-какие мелочи, но это почти ничто.
— И ты тоже умер в своем мире?
— Гибернация. Теоретически я даже сейчас могу вернуться в свое тело.
— А я вот вряд ли.
— Мы в одинаковом положении, потому что мой теоретический шанс никогда не станет практикой. Зачем тебя прислали?
— Гм… Знаешь, это уже не моя тайна. Я и так разболтался перед представителем чужого мира.
— И ты всерьез думаешь, что моей цивилизации интересны ваши смешные тайны?! Да судя по одной теории мы оторвались от вас очень далеко, ваши представления о вселенной нам неинтересны.
— Но ты ведь интересуешься.
— Здесь любое знание может оказаться полезным. Я просто выживаю как могу, и пытаюсь помочь своему миру тоже как могу.
— Каким же образом ты ему помогаешь отсюда?
— Да ничем не помогаю… ничем.
— Зачем тогда говорил о помощи?
— Тут все сложно, очень сложно, тебе будет непросто понять.
— Я понятливый.
— Это тема очень долгого разговора.
— А я никуда не тороплюсь.
— Тетраэдрическая модель не описывает полную картину строения Вселенной. Есть еще одна тетраэдрическая модель, соседствующая с ней. И они ни в одной точке не пересекаются связями по четырем осям. Там все иначе.
— Ты хочешь сказать, что рядом с пачкой наших миров располагается еще одна?
— Да. И вряд ли одна. И там тоже кто-то есть. Но они не такие как мы. И некоторым из них интересна наша вселенная. Ты боишься за благополучие своего листка в пачке, и это похвально. А я боюсь за все листки твоей пачки. И не только я.
— Ничего не понимаю…
— Скажи мне Дан, ты никогда не замечал странные вещи? Я говорю о событиях, которые тебе приходилось наблюдать после перехода в этот мир.
— Шутишь? Да здесь сплошные странности. Одна погань чего стоит.
— Этот мир не такой как другие. Ты знаешь причину, почему попал именно сюда?
— У нас нет связи с другими, хотя нащупать пытаются.
— Глупости. Те, кто тебя послали, вообще ничего не понимают в строении вселенной. Да, они что — то нащупали примитивным способом и создали из этого целую теорию. Но она ложная от начала до конца. Они хоть попытались как-нибудь объяснить проблему затрат энергии при переносе масс?
— Нет. Я так понял, что это закон переноса.
— Еще сто местных лет назад технологии моего мира позволяли переносить по четырем направлениям объекты соизмеримые с моей родной планетой. Энергии было более чем достаточно.
Я не удержался, присвистнул:
— Да вы и правда далеко нас обогнали. Хотя… Ты же говорил, что вы лишь мелочи могли таскать?
— Я говорю о современности. Раньше все было не так, но мы упустили момент.
— Это как?
— Все непросто. Мы не успели толком отработать технологию, как начались трудности. Затраты энергии возрастали, процесс был лавинообразный. За первый год в сорок с чем-то раз, за второй уже в тысячи, а за третий дошло до триллионов. В данный момент мы почти в одинаковом с вами положении, то есть передача массивных предметов практически невозможна.
— Наша Вселенная изменилась?
— Нет, всего лишь один с виду обычный мирок стал той занозой, который пресек всякую возможность нормального сообщения. И это как раз в тот момент, когда мы нащупали ходы в соседнюю тетраэдрическую систему. И не просто нащупали, а определили, что кто-то осуществляет массовый перенос энергии и вещества оттуда.
— То есть пришельцы из второй мегавселенной начали ставить вам палки в колеса?
— Не все так просто, они здесь, по-видимому, вообще не причем.
— Тогда в чем дело?
— Наши умники даже не смогли понять, одна тетраэдрическая система или сразу несколько проявляют к нам интерес. Но определили, что интерес растет, ведь из года в год объемы переноса нарастали. А затем там начали сталкиваться с теми же трудностями, что у нас. И теперь у них требуется на порядки больше энергии, чем нам, а мы ведь перенос не тянем почти вообще. То есть перед ними захлопнули дверцу.
— Кто захлопнул?
— Мы с тобой.
— Шутишь?
— Стражи.
— Лично я ничего не захлопывал.
— Я тоже. Мы просто к этому причастны.
— Я точно непричастен.
— Не будь таким категоричным, ты ведь понятия не имеешь о том, кто мы такие.
— А ты, значит, имеешь?
— Не совсем. Меня сюда прислали разобраться с происходящим, но я еще больше запутался.
— Ты можешь передавать сведения своим?
— Нет. Но я мог вступить в контакт с представителями другой вселенной. В тот момент нам казалось это важным.
— Еще бы. Вот только я не совсем понимаю про вселенные. Возьми хотя бы эту: здесь нескончаемое количество звезд. За время нашего разговора несколько тысяч родилось, и примерно столько же погибло. Ну я так, с потолка цифры взял. Почем мы случимся лбами об эту планету? Здесь всем медом намазано?
— Я понял о чем ты. Да, намазано тем еще медом. Те, кто тебя сюда послал, не смог доставить ничего кроме сознания. Аналогично в моем случае. И ни твои не мои сейчас не могут выбрать пунктом назначения ничего кроме этой планеты. Одна дорога, одно направление, все другие закрылись.
— Почему?
— Мы не знаем — наши ученые в тупике. Но считают, что именно здесь можно найти ответ на запрет переноса между вселенными. Отсюда все началось. И здесь осталась последняя лазейка работающая только для информации. Ничего более мы не можем переносить никуда: только чистый разум, и только в тело жителя этого мира. Это единственное место, куда осуществим хоть какой-нибудь перенос. Единственная планета во всей бесконечности тетраэдрической системы. Разумные существа из других систем в таком же положении, других путей нет и у них.