Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)

Ну да, ведь даже я неоднократно слышал это имя. Так уж получилось, что к еретикам в моих владениях относятся ничем не хуже, чем к последователям официальной церкви, а далеко не второстепенный лидер одного из распространенных еретических учений по сути моя правая рука. Епископ иридиан Конфидус в данный момент управляет всем Межгорьем. Он всегда этим занимается в мое отсутствие, такое вот доверие у меня к нему. Достойный человек, хоть и не без недостатков.
  
Вот Конфидус и рассказывал мне о Санмане Кадаррисе — духовном лидере движения иридиан. Его загадочное исчезновение в свое время породило немало домыслов, и по всеобщему убеждению опального теолога давно уже не было в живых, иначе бы он нашел способ дать о себе знать.
Вот только нет никакого способа подать весточку из этого места.
То-то обрадуется Конфидус и прочие, ведь такого как Санман им очень не хватает. Пожалуй, единственная на сегодня личность в стане еретиков к мнению которой прислушаются чуть ли не все лидеры раскиданных по миру общин. Глядишь и получится кое-кого из них объединить, а то уже сами путаются в толковании собственных догматов, отчего и возникают разногласия.
И объединять будем под моим началом.
Ну да ладно, Санман — всего лишь неожиданный бонус. Я, конечно, очень рад ему, но вообще-то не за ним пришел.
— Кто третий?
Очередное пожатие плеч и неудовлетворительный ответ:
— Не знаю. И монах тоже не знает, уж он бы точно проболтался.
Насчет болтливости монаха я тоже знаю. Источник мой много чего рассказал. В том числе и то, что тайную тюрьму время от времени чистят от слишком долго задержавшегося на службе персонала. Чистят радикально — люди просто исчезают бесследно, а на их смену приходит новый гарнизон. То есть происходит полная замена. Свежие тюремщики поначалу не могут нарадоваться: служба спокойная и неопасная, кормят до отвала, жалование баснословное. Затем начинают скучать. Далее скучают все сильнее и сильнее. Их набирают из верующих, но ведь как ни сильно в тебе религиозное рвение, а мирские блага все равно манят. Для чего нужна куча серебра, если не можешь спустить его на женщин и вино? А выхода за стены нет. По сути, они здесь такие же заключенные, как узники в подземелье, просто условия содержания получше. Беспросветная тоска заставляет их перетирать одни и те же сплетни по сто раз, ну и гоняться за крохами новой информации. А что может быть интереснее тайн засекреченных врагов церкви?
Со временем они так или иначе узнают о заключенных слишком многое, но дальше информация не уходит: тюрьму чистят снова и снова, это продолжается уже не один век. И те, кто этим занимаются, командуя с самого верха, умеют хранить секреты. Так что мы сейчас, по сути, спасли воинов церкви от неминуемой «пропажи без вести».
— В каком состоянии узники? Их можно вывести наверх?
— Их глаза отвыкли от света Солнца. Все что они видят — факела, да и то не слишком долго. И не часто…
— Понятно. Приготовьте плотные повязки, надо будет всем троим как следует завязать глаза. Иначе могут ослепнуть когда окажутся наверху.
Пленник кивнул:
— Да, такое бывает.
— В остальном с ними все нормально?
— Кормили скудно, исхудали все. Но не пытали и не калечили, при мне такого ни разу не было. Вроде бы все должны своими ногами ходить, если кандалы снять.
Еще и кандалы? Приведите кузнеца. И в какой камере держат безымянного третьего? Я хочу с ним поговорить. Немедленно. Не очень-то люблю об этом вспоминать, но в свое время мне довелось изучить парочку здешних темниц. Причем не в качестве праздного туриста или хотя бы наглого захватчика, как сейчас. Должен заметить, что в тех заведениях хоть и было сыровато, но пахнущая болотом жидкость под сапогами не чавкала. И места было куда больше. Хватало для размещения сокамерников и разнообразных орудий пыток. С помощью одного из них меня даже серьезно покалечили и выкрутился из той ситуации я по большей части чудом. С той поры затаил зло на кое-какого епископа. Причем такое, что при произнесении титула Конфидуса вздрагиваю и непроизвольно сжимаю кулаки.
Святой страж Цавус, я ничего не забыл и когда-нибудь все тебе напомню. Ты главное дождись.
Здешняя тюрьма резко отличалась от прежде посещенных. Коридоры настолько узкие, что вдвоем можно разойтись лишь с трудом и только при отсутствии громоздких доспехов и выдающихся деталей экипировки. Дверь низкая, пришлось чуть голову опустить, а за ней обнаружился зловонный мрак крошечной камеры. Будь она чуть меньше, получится отличная телефонная будка.
На скромной площади размещалась узкая дощатая койка, застеленная склизким соломенным матрасом и деревянная бадейка закрытая крышкой. Более в камере ничего не было.
Ну это не считая самого узника.
Безымянный заключенный сидел на своем ложе опустив голову на грудь. Неухоженные темные волосы безобразными космами спускались вниз полностью закрывая лицо, из-под серой ткани простой рубахи выдавались кости плеч, одежда висела будто на огородном пугале. Похоже кормили его не просто скудно, а так, чтобы находился на грани голодной смерти. Такого исхудавшего человека я никогда не видел.
Впрочем вру, на фотографиях военных времен среди узников концлагерей встречались подобные.
Не зная, как обращаться к незнакомцу, я начал вежливо-безлико:
— Приветствую вас. Мы не церковники, монастырь захвачен. Кто вы? Никакого ответа. Даже малейшей реакции не наблюдается. Разговорчивый пленник отозвался из-за спины:
— Тронулся бедолага, такое бывает с теми, кого надолго запирают. Этот все время молчал вроде бы. Может даже без
языка, тут и такие бывали. Пусть рот покажет, проверить надо.
— У вас нет языка? Вы слышите меня? Видите? — я поднес факел к самому уху узника.
Тот, наконец, отреагировал. Очень медленно повернул голову, из хаоса спутанных волос блеснул глаз. Несколько
мгновений узник молча сверлил меня взглядом, затем так же неспешно кивнул.
— Я страж Межгорья Дан, а вы кто? Вам придется ответить. Если за вами нет никаких преступлений, вас отпустят. Мы не друзья церковников, их враги нам не враги.
— Я потерял свое имя — Голос был таким же медленным, как все остальные поступки узника. А еще странно скрипучим, будто шум работы заржавелого механизма.
Похоже, он и правда давненько не разговаривал.
— Я ищу Чедара Наруса, друга и ближайшего помощника стража Зерда. Мне говорили, что он может быть здесь. Вы что-то слышали о нем?
Молчаливый кивок.
— Что слышали? Вы и есть Чедар?
— Я потерял свое имя…
— Мне нужен Чедар.
Сзади закашлялся неугомонный пленный церковник и протараторил:
— Я не слышал ничего про Чедара, зато про Зерда слышал. Я чуть не подпрыгнул, резко развернулся:
— Ты знаешь, где можно найти стража Зерда?!
— Наш старый монах бормотал не раз, что того давно уже убили демы. Да и не только он о таком говорил, дело известное.
— Некоторые полагают, что страж Зерд пропал в дальнем походе, пытаясь захватить город демов. Но сами демы об этом помалкивают.
— Мало ли кто как полагает, а мы вот такое слышали. Он сильно обнаглел в том походе, сунулся в самое опасное место. Сам виноват.
— Помолчи, — я вновь обернулся к узнику. — Так что там насчет Чедара? Это ты?
— Может и так… Я потерял свое имя…
Я терпеливый человек, но это начало надоедать и голос мой повышался все более и более:
— Тебя накормят, дадут одежду и денег на первое время. Только расскажи все что знаешь о Чедаре. А если ты и есть Чедар, мы возьмем тебя с собой, ты будешь в безопасности, церковники никогда до тебя не доберутся, не сомневайся. — Я должен найти свое имя…
  
— Говорить будешь?
— Только после того, как найду имя…
— И что надо для этого?!
— Мое имя за морем. На юге. Мне надо туда.
— На юг?! К демам?!
— Да, оно у них.
— Совсем спятил?!
— Цитадель старых королей в Шрадре. Я бы хотел начать поиски прямо оттуда. Я уверен, что это поможет найти Чедара Наруса.