Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)

Что-то хлопнуло со стороны твари, оборачиваться и смотреть не было времени.
Все — я добрался. Арбалет так и валялся на том месте, где выпал из рук. Примитивная поделка, ничем не удерживаемый болт выпал. Спасибо, что не потерялся, рядом лежит. Развернулся, держа оружие в правой руке: левая почему-то не желала подниматься. Тварь стояла там же и так же направляла на меня лапу.
  
Выстрел. Дистанция минимальная — я не промазал. Не знаю, какой прочности наросты на голове, так что бить туда не рискнул. Болт ударил в грудь… и бессильно отлетел в сторону.
Да что за доспехи у нее?!
И тут случилось то, чего я никак не мог ожидать: тварь выстрелила в ответ. Отрывистый хлопок, на конце лапы что-то неуловимо стремительно мелькнуло, в правое плечо ударило с силой, с тошнотворным хрустом, с кровавыми брызгами и клочьями размозженного трофейного наплечника. От страшного удара меня швырнуло на землю, припечатав к ней всей спиной. В глазах потемнело очень основательно, я с трудом удержался на той тонкой грани, за которой начинается бессознательность, и даже заглянул чуть ниже.
— …Неограниченной автономности. Опасность значительного размера. Локальное запугивание разумных существ, прямой контроль тестового участка, отсутствие средств оценки редких факторов. Опасность для ценного тела. Тестовый участок необходимо срочно…
Вынырнул из тьмы, накатившей на несколько мгновений, скосил взгляд на правое плечо, горевшее так, будто в нем проделали дыру, после чего залили в нее чашку расплавленного свинца.
Гвоздь. Обычный кованый гвоздь. Грубо заточенный четырехгранный пруток с набалдашником корявой шляпки; похож на железнодорожный костыль. Именно шляпка торчала сейчас из моего плеча, все остальное ушло в тело.
Будь ситуация чуть другой, я бы, может, даже чуть обрадовался новому открытию. Оказывается, Вдове не нужен молоток, она прекрасно забивает гвозди левой конечностью, причем работать может с дистанции в десяток метров, а то и больше. И недостатка в боеприпасах нет: ведь это стандартная корабельная деталь, а острова богаты обломками судов — знай себе обшаривай их во время этого непонятного «контроля тестового участка».
Смогу ли я работать правой с такой раной? Если и да, то вряд ли в полном объеме. Для начала надо бы вытащить из плеча посторонний предмет, но на это потребуется время, которого мне никто не даст.
Левая рука тоже далеко не в порядке. Удар плетью, тот, самый первый, повредил и это плечо.
Тварь жива, я тоже, у нее одна верхняя конечность, у меня — ноль. По очкам пока ведет.
Вдова прыгающей, неровной походкой, забавно ковыляя на вывернутых лапах, подошла, наклонилась, из неровных щелей в костяном наросте холодно уставились красноватые мутные глазки. Она ничего не делала, просто смотрела, но возникло ощущение, будто на грудь мне уложили бетонную глыбу и с каждой секундой она становится все тяжелее и тяжелее.
Гипнотизирует?! Что-то там Норп рассказывал о рабах Вдовы?! Может, этот суеверный туземец был в чем-то прав…
Броню, защищающую тело, не пробил мощный арбалет, теперь разряженный. Меч валяется не знаю где, не дотянуться до него, кинжал остался торчать в дереве, руки на месте, но в то же время их почти нет.
Я искалечен и безоружен. Приплыли.
Но черное сердце…
В плече, пронзенном железом, что-то хрустит, вызывая взрывы боли, но их игнорирую, продолжая тянуться к сапогу. Ладонь наконец обхватывает рукоять ножа. От души плюю в морду твари сгустком кровавой слюны, одновременно вбивая лезвие снизу вверх, под заточенные на концах перья доспехов, что спускаются с пояса на манер короткой юбки. Край ее разрезает руку, рвет мясо, будто пила, но я достигаю своей цели.
Тварь наконец не замычала, а завизжала всерьез, дернулась, выпрямилась, попыталась отскочить. Хрен тебе! Преодолевая боль, непослушной левой успеваю обхватить, прижаться, продолжая правой крутить лезвием в ране, наматывая внутренности на клинок. Края доспеха Вдовы, наверное, все мясо с предплечья уже снесли, но это ведь мелочи, ради черного сердца можно и потерпеть.
В голове поплыло после сокрушительного удара, почти сразу последовал второй, чуть слабее. Лапы в дело вступили. И еще кое-что произошло: «перья» доспехов вздыбились, будто шерсть на рассерженной кошке, их острые концы впились в мое тело.
Но я не отпускал добычи, продолжая полосовать ножом единственное место, где, как надеялся, смогу поразить что-то жизненно важное.
Не знаю, сколько это продолжалось, но тварь постепенно брала вверх. Мои силы уходили вместе с кровью из десятков больших и малых ран, нанесенных «перьями». Она тоже билась куда слабее, но нечеловеческая сущность давала себя знать — время работало на нее.
Очередной рывок — и наконец случилось неизбежное: я растянулся на траве. Один глаз ничего не видит, второй заливает кровью, так что картинку различаю урывками. Тварь, неловко отскочив на несколько шагов, согнула лапы в коленях, присев, будто курица на кладку яиц. Она визжит без перерыва, пластины ее брони то поднимаются, то опадают. Монстр будто старается вжаться в землю раной — может, исцелиться пытается таким странным способом?
А за спиной Вдовы хищной походкой крадется приземистая фигура с занесенным над головой топором. Я хотел крикнуть, что по голове бить не стоит, там броня, но не успел.
Лотто не стал бить по голове. Он умел работать топором и с тварями сталкивался не первый раз. Пират отрубил ей правую ногу в колене и почти одновременно пнул в шею, заставив растянуться на земле. А затем пришла очередь бесхитростных ударов. Их часто можно увидеть в местах, где до сих пор сохранилось печное отопление на дровах: именно так раскалывают деревянные чурки.
Лотто рубил и рубил, время от времени переворачивал бьющуюся тварь на брюхо, после чего продолжал рубить. Обломки пластин доспехов Вдовы разлетались из-под лезвия тяжелой секиры, то и дело брызгали черным кровавые фонтанчики.
Я не просто смотрел, как работает Лотто, я полз к нему, продолжая сжимать нож. Скользкая рукоять норовила выскользнуть из ладони, но куда ей против моей хватки.
Я должен.
У меня получилось — добрался. Тварь будто поняла, что смерть принесу именно я, и попыталась отползти, натянув в струну плеть. Я задрал ей голову, нащупал глазницу и вбил нож, целясь в середину. Лезвие было застряло в самом начале, но затем под ним что-то с хрустом поддалось, и оно ушло в рану по рукоятку. Тело твари выгнулось в судороге, после чего опало и лишь мелко подрагивало, отвечая на удары Лотто, так и продолжавшего рубить.
Перевернувшись на спину, я уставился в небо, хрипло попросил:
— Прекрати. Просто отруби ей голову и распори грудную клетку. Сможешь?
— Попробую. Что за броня у нее: топор не берет эти пластины, только отрывает от кожи.
— Соберем все и сделаем отличный доспех.
— Ага. Хороший выйдет. Кхе! Дан, голову отрубил.
— Нити за ней тянутся? Есть сердце?
— Есть. Тянутся. Крепкие нити, топор не берет, в землю вминает.
— Рассекай грудь, ищи центр. Вытаскивать доводилось?
— Нет, только слышал.
— Его легко найти, к нему все нити тянутся. Дергай за них, не бойся, не порвутся. В центре будет кругляш, вроде монеты, вот он-то и нужен. Как найдешь, возьмись аккуратно и медленно тащи на себя. Будет тяжело, но, если не торопиться, за минуту-другую выйдут из тела вслед за центром.
— Мечом твоим попробую.
— Он не слишком острый.
— Всяко лучше, чем моей секиры заточка.
— Ты зачем пришел?
— Мой дед был героем, про него в тавернах пели барды. Как думаешь, про меня споют?
  
— Определенно… и не одну песню…
— Я тоже так думал. Как-никак, саму Вдову уложили.
— Она точно сдохла?
— Сам в это не верю, но без головы ни одна тварь не бегает. Все же убили. Странно, не так уж она страшна оказалась. Тварь как тварь. Жуткая, конечно, но они все жуткие.
— Ты только ради песни бардов сюда пришел?
— Нет. Я просто тот еще дурак, раз не остался в лодке. И еще я к тебе хочу, в твое Межгорье. Уж больно его Норп расхваливал.