Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)

— Ты где дурака увидел?! Ха! Так я и поверил! Лодку мне! Я уплыву с этим щенком, вечером высажу его на берег, и он сам назад доберется!
— Нар, ну зачем почти ребенка ночью одного оставлять? Ты разве не видел, сколько здесь тварей в темноте шастает? Неужто слову стража не веришь!
— Да я бы убил тебя уже, тварь! Но хорошо помню, что, хоть ноги ломай, ты тут же прыгать начинаешь! Ты даже хуже твари! Лодку мне, иначе щенок умрет! Это ведь сын вашего главаря?! Да, еретики?! Так отпустите меня, если он вам дорог! К вам у меня зла нет! Не нужны вы мне! И плохого вам ничего не делал! Я просто за рабынями приходил! Давайте миром разойдемся! Лодку мне! Быстрее!
  
Вот что прикажете делать с этим террористом? Я заметил, как по шее заложника побежала струйка крови. Толстяк на взводе, рука дрожит. Того и гляди, нервы сдадут и преподобный останется без любимого сына.
Глазки-то по сторонам бегают, и голова вертится. Раз. Я, выждав удобный момент, сделал едва заметный шаг, вновь замер. Еще чуть, и можно рискнуть броситься, подставить под лезвие пальцы, отвести от шеи. Глаза мальчишки вспыхивают надеждой и яростью, он напрягается, уже готовясь к схватке. Наверное, как дадут возможность, зубами грызть Нара начнет.
Еще шаг. Еще. Еще. Уже можно.
Купец, перестав неистово крутить головой, зловеще протянул:
— Ну чего замерли?! Так?! Да?! Договорились?!
— Мы не можем отдать тебе мальчишку, — сокрушенно ответил я. — Давай меня бери. Вместо него. Мне твари не так страшны, доберусь назад, где бы ты меня ни высадил. И лодку выбирай любую, здесь их хватает.
— Дан! Не надо! — крикнули из-за спины.
— Нью! Ты что здесь делаешь?! — не удержавшись, крикнул я, оборачиваясь.
Девушка стояла, выскочив из строя иридиан, вид у нее был, мягко говоря, взволнованный.
Глупые вопросы задаю. Разве могла она удержаться, оставшись в крепости? И плевать, что я запретил оттуда нос показывать. Дождалась утра и ушла вместе с войском иридиан. Кто запретит стражу!
Вот ведь неугомонная…
Я вновь повернулся к купцу:
— Ну так что? Договорились? Моя жизнь вместо его?
— Ты?! Вместо него?! Глупец я, что согласился пойти вместо старшего Шнейха! Денег хотел, а погибель нашел! Сейчас я все-о-о-о понимаю! — Нар неожиданно улыбнулся торжествующе, будто поймав за хвост удачу. — Мне что так смерть, что иначе! Так получи же! Попробуй и это вылечить!
Арбалет в его руке приподнялся. Три шага дистанции, не промахнется ведь! Сумасшедший прыжок, руки вытянуть вперед. Стук спускового механизма, крик Нью за спиной, но я никого не слушаю, а живым снарядом лечу на врага. Пусть даже болт угодил в сердце, у меня останется несколько мгновений. Двоих жирный с собой не заберет, да и один ему вряд ли обломится, если вспомнить о моей живучести.
Кинжал оказался острым, но это не ослабило моей хватки. Лезвие на себя и в сторону, второй рукой удар в лоб: пусть запрокинет голову назад — это хоть на миг дезориентирует. Мальчишка не растерялся, резко присел, как только сталь перестала прижиматься к горлу.
Перехватив купца за руку с кинжалом, я развернулся, наклоняясь, перебросил жирную тушу через себя. Нар растянулся на песке амебой, и подняться ему не дали. Подскочившие иридиане, которые прежде стояли в десятке шагов за моей спиной, вбили в тело работорговца острия своих копий. Лотто, бравируя силой удара, ловко отсек ему голову, еще гримасничающую ухватил за волосы, продемонстрировал толпе, встретившей жуткое зрелище торжествующим ревом.
Вот ведь дикари… Страж раненый валяется, а они тут садистские развлечения устроили.
Впрочем, я пока не валяюсь. И вообще чувствую себя прекрасно. Разве что порезанные пальцы кровью сочатся, но по опыту знаю, что через пару минут все затихнет, а через час ранки прилично затянутся.
Осмотрел себя, но арбалетного болта не обнаружил. Странно, неужто Нар в упор промахнулся? Что взять с купца — не вояка. Хотя как-то очень уж уверенно говорил, что сейчас меня накажет. Жаль, что так легко умер.
Чего-то не хватало, но сознание не могло понять, чего именно. Что-то рядом… Кто-то должен быть рядом… Все ведь кончилось…
Над головами захлопали крылья, тоскливо, душераздирающе закричала белая птица.
Нет!
Жирная скотина!!! Да как он мог!!!
Расталкивая иридиан, столпившихся вокруг Лотто, продолжавшего демонстрировать жуткий трофей, я пробился через толпу.
Нар не промахнулся. Купцу глубоко в душу запала история с моим ненормально быстрым излечением. Конечно, такого не забудешь: человек со сломанной ногой спустя несколько часов захватывает один корабль и топит другой. Очевидно, он решил, что простым оружием меня вообще не убить, но чем-то досадить виновнику всех его бед хотел.
Как навредить неуязвимому? Надо не его пытаться достать, а то, что ему дорого. Видимо, понадеялся, что второй страж не таким живучим окажется.
Нью лежала на песке, обхватив руками древко болта, глубоко вошедшего в правый бок. Рядом с девушкой присел Норп, поспешно отрывая от своей не первой свежести рубахи полосу. Девушка была в сознании, хотя взгляд выдавал, что еще чуть — и отключится. При виде меня даже изобразила что-то похожее на улыбку и тихо произнесла:
— Дан, ты жив.
— Свол… Эта сволочь выстрелила не в меня…
— Дан, пообещай, что не дашь Белоснежке умереть. Я не знаю почему, но чувствую, что она умрет со мной. Убьет себя. Не будет есть, пить. Обещай.
— Умрешь?! Брось о таком думать!
Нью наконец сумела почти нормально улыбнуться:
— Дан, может, врач из меня и не очень, но не настолько же. Это печень. Здесь такое не вылечить. Ты же сам знаешь.
Норп кивнул:
— Кровь с желчью. Она до вечера не доживет. Жаль.
Похолодев, я без сил опустился на песок, врезал по нему окровавленным кулаком:
— Нью! Прекрати! Ты будешь жить!
Подошел Татлос, с ходу вник в ситуацию и, как принято у местных, без тени тактичности подтвердил невеселый диагноз:
— Она умирает. Сэр страж, ей ничем не помочь. Наверху есть телега. Лошадей порвали твари, но можно самим до крепости дотащить. В ней ее и довезем с другими ранеными, а там наши женщины дадут отвар, от которого она заснет и не будет чувствовать боли. Спокойно отойдет.
Вот и все. Вся медицина аборигенов в несколько слов. Нью усыпят, как усыпляют кошек в моем мире. По-своему правильно: зачем затягивать страдания.
Вся местная медицина.
Вся местная…
Вся…
Нет! Не вся!
— Сердце! Мы убили кучу тварей! И вокруг много валяется! Неужели ни в одной нет сердца?!
— Если и найдется, то слабое, — ответил на это Татлос. — Твари-то какие? Простые. Это в убежищах бывают с черным, да и то редко. Ну и среди перерожденных случаются. Печень пробита, слабым сердцем не вылечить, что ни делай. Кровь разве что унять, но зачем? Все равно ведь помрет. Зачем лишнее мучение?
— Татлос, ты ведь здешний!
— Год всего здесь прожил: какой же я здешний?
— Все равно! Знаешь, где убежище?! Хоть приблизительно?!
— Да откуда мне такое знать? Как твари пришли, так мы за стены не выбираемся. Думаю, в горах у них логово, там пещеры есть. Хочешь найти, чтобы добыть черное сердце?
— Да.
— Искать убежище ты не один день будешь, если твари тебя раньше не найдут. А она умрет. Быстро умрет. Даже если болта из раны не вынимать, до темноты не протянет. Плохая рана. Смирись, Дан, она отправится в лучший мир. Она страж, а для стражей врата в рай всегда открыты.
— Слишком часто ей приходится по другим мирам ходить…
— О чем ты, Дан?
— Тварь… Нужна сильная тварь… Очень сильная тварь… Убежище…
Мне нужна тварь. Такая страшная, что даже в рейды не выходит, охраняя убежище. Или перерожденный, у них тоже частенько находят черные сердца. Или…
  
Тварь…
Жуткая тварь…
А ведь…
Да, это вариант.
Я даже не замечал, что иногда мыслю вслух. Здорово накрыло. Татлос и Норп уставились на меня не без опаски и помалкивали.