Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)

— Может, лучше отойти назад и выбрать другое место?
— Надо с Норпом поговорить… Хотя о чем там разговаривать? Ветер с западного на юго-западный меняется, небо затянуто сильно. Если к ночи не встанем на якорь, а при таких глубинах без подвернувшегося острова это не получится, то сильно рискуем. В темноте может дотащить до берега и посадить на камни.
— Веслами грести можно ночью против ветра.
  
— Куда? Компас здесь показывает куда угодно, но только не на стороны света. Не думаю, что ночью он станет работать правильно. Звезд при такой облачности не разглядеть, значит, и по ним не сориентируемся. На ветер смотреть? Да мы даже не заметим, если он изменится. Как ни крути, но для нас безопаснее всего, если засветло найдем стоянку.
— Не вижу я на берегу удобных мест, кроме этих заливов, или проливов, или не знаю что это такое.
— Пойду все же с Норпом поговорю.
— Ага. Сходи. Один ум хорошо, а полтора лучше.
— Чего это тебе Норп так не нравится?
— Я разве его имела в виду?
— Нью, не ехидничай. Тебе не идет.
— А ты не веди себя как последний дурак. Посмотри еще раз на карту и на этот знак. Все совпадает ведь. Нельзя нам здесь оставаться.
— Я еще раз говорю: таких островов здесь десятки или сотни. Шансы выйти именно к отмеченному, мягко говоря, низкие. А шансы встретить там остальные корабли их шайки еще ниже. Будешь и дальше панику разводить? Или у тебя есть информация, мне неизвестная?
— Информации нет. Но есть интуиция. И я ей верю.
— А я верю фактам. Пойду поговорю с Норпом.
Норп, выслушав мои опасения и предположения Нью, почесал затылок, подумал, еще почесал и выдал результат:
— Одна помпа почти не качает, и починить ее вряд ли получится: нет у нас мастеров для такого дела. Шторм здорово потрепал, воды все больше и больше прибывает. Надо срочно на мель становиться, в прилив, и заниматься корпусом. Хоть слегка его в порядок привести. Даже в спокойную погоду нам тяжело приходится, а пойдет волна — так слезами обольемся. Ветер вон меняется: вдруг это не к добру?
— Я о том же. Нам край нужна суша, хоть какая-нибудь. Уже начинаю жалеть, что к тем островкам приставать не стали.
— О чем жалеть? Там нет воды, и вообще я бы поостерегся к здешним островам подходить даже днем, а уж ночевать на них тем более. Но не скажу, что с радостью пойду к этому берегу.
— Думаешь, Нью права?
— Бабы обычно глупы, но даже самая глупая иной раз скажет что-то ни с того ни с сего, и все до единого слова сбывается. Не раз такое замечал.
Из люка высунулась обеспокоенная физиономия Шнейга:
— Сэр страж, в носу открылась течь.
— А до этого там разве было сухо?
— Но это совсем другая течь. Очень большая. Струя воды бить начала.
Мы с Норпом переглянулись, и тот, вздохнув, выдал:
— Началось. Это корыто разваливается. Нам нужен берег. Пусть даже там вся армия погани будет нас поджидать. Медлить с этим нельзя.
Чтобы законопатить щели между разгулявшимися в бурю досками бортов, необходимо как минимум добраться до этих самых щелей, причем с двух сторон. И очень желательно, чтобы они при этом пребывали не в воде, — это упрощает работу, да и качество ее возрастает на порядки.
Нам ведь не нужен ремонт на скорую руку, результаты которого будут уничтожены получасовой болтанкой на средней волне?
Корабль, даже деревянный, предмет тяжелый. Силами полусотни человек, используя простейшие механизмы, его можно оттащить от береговой полосы, но это займет очень много времени. И все это время нам придется торчать у всех проплывающих мимо на виду, что очень нежелательно. Если в отношении нас проявят агрессию, даже сбежать не получится: ведь за пять минут судно на воду не спустишь.
Существовал компромиссный вариант: частично вытащить корабль на сушу, используя отлив, и так же частично залатать, дабы уменьшить приток воды.
В системе планеты, на которой я оказался, имелось четыре спутника. Может, и больше — это лишь те, которые наблюдаются невооруженным глазом. Два из них очень заметны, хоть визуально уступают старой доброй Луне, другая пара не отличается от ярких звезд.
Орбиты всех спутников на разном удалении от планеты, периоды обращения тоже. Возможно, эллипсы орбит сильно вытянуты, потому что визуально кажется, что видимые размеры крупных сателлитов значительно меняются со временем. Хотя ручаться не стану — это может быть обман зрения.
К чему я все это сейчас вспоминаю? А к тому, что предсказать точное время приливов и их высоту в этом мире было непросто. Саед как-то угадывал, но мне до него далеко.
А нам очень нужен был прилив. И желательно повыше. Если на его пике посадить корабль на мель возле пологого берега, в отлив значительная часть днища покажется из воды и мы получим доступ к подводной части корпуса. Понятно, что ремонт будет частичным, да и качество поспешной работы отличным не назовешь, но до Межгорья не так уж далеко, и шансы добраться без дополнительных приключений велики.
Проблема заключалась лишь в том, что никто на «Рыжем псе» не имел представления: отлив сейчас или прилив. Или ни то, ни другое.
Норп даже привел на площадку к рулевым тощего типа с гипертрофированными руками и плечевым поясом — при скромных ногах эти красноречивые признаки выдавали в нем матерого невольника на гребных судах.
— Это Ольб, он из канегов, а они все как один лучники отличные. Глаз у него — как у ястреба.
По мне, он выглядел скорее близоруким — уж очень рассеянный какой-то взгляд. Но придираться не стал, спросив о другом:
— И зачем он здесь?
— Может, как-то сумеет понять, прилив или отлив сейчас.
С сомнением покосившись на приближающийся берег, я покачал головой:
— Даже сотня канегов тут не поможет. Надо остановиться, понаблюдать, прибывает вода или убывает.
— Камни, — неожиданно произнес Ольб.
— Что? — не понял я.
— Между берегом и нами камни. Их почти не видно, скрыты волнами. Редко выглядывают. Их много.
Не доверять словам «снайпера» у меня не было оснований, я и сам в движении волны замечал что-то неправильное.
— Норп! Команду на весла! Отходим!
Тот молча скатился вниз. Не дурак, понимает, что этот берег не для нас. Имейся на борту опытная команда при знающем лоцмане — шансы найти проход, если таковой существует, были бы высоки. Но у нас нет ни того, ни другого, значит, и «Рыжему псу» здесь не место.
Пусть у нас в носу опасная течь, но надо уносить ноги.
Вопреки ожиданиям, берег не начал удаляться, несмотря на работу гребцов. Более того — он продолжал приближаться. Обвинять в этом ветер было неправильно: хоть он и свежел, но не настолько, чтобы противостоять мышечной силе десятков человек.
Норп, тоже это заметив, вернулся на площадку.
— Дан, нас продолжает нести на берег. Ветер слишком сильный.
— Это не ветер — это течение. Придется отдавать якоря.
— Но мы остановимся, и все. А как уйдем потом?
— Каким бы ни было течение, в прибрежной полосе при отливе оно ослабеет или даже в обратную сторону пойдет. Или дождемся изменения направления ветра и попробуем вырваться на парусах. Так что отдаем якоря, оба.
Якоря бухнулись в воду и быстро пошли ко дну, разматывая бухты тросов.
И размотали без остатка.
— До дна не достали! — охнул кто-то из невольников.
Я не очень удивился. Море это не без сюрпризов: то сутками идешь, едва дно килем не задевая, то вдруг такая бездна под днищем разверзается, что лотом не промерить.
— Ждем! — приказал я. — Возле берега глубины станут меньше, и якоря зацепятся.
  
Камни уже слепой мог заметить, по характерному шуму ломающихся на них волн. Но якоря как висели двумя соплями из простуженного носа, так и продолжали висеть. Я начал подозревать, что рифы являются границей мелководья и зацепиться за дно у нас если и получится, то слишком поздно.
Пришлось спешно принимать сложное решение. Если оставить бесполезные сейчас якоря в таком положении, они затруднят маневрирование судном, так как увеличивают сопротивление. Поднять? А вдруг дно все же окажется ближе, чем я опасаюсь?