Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
— Я слышу, у вас не все ладно, — невозмутимо произнес хеск, выразительно обернувшись на близкий визг.
— Не то слово! Лошадка у тебя не уставшая?! А то нам до оврага надо быстро домчаться.
— Выдержит…
Времени разбираться с Амедом не было. Я только молча состроил зверскую морду и пришпорил расслабившуюся лошадку. Не та ситуация, чтобы разговорами заниматься.
Великие боги, ну до чего же противный визг у этой проклятой твари!
Овраг был что надо — длиннющий и не такой уж узкий внизу. Да и не овраг это, а ров какой-то древний. В этих краях такого добра хоть двумя ложками хлебай — археологам не на один век работы хватит. Если, конечно, рейдеры им что-нибудь оставят.
Лошадей отвели выше и стреножили. Уж очень они боялись тварей. Хотя легче перечислить, чего они не боялись. Если честно записывать, так список будет пустым.
Дальше наступило время построения для битвы. Учитывая скудость сил, простора для хитроумных тактических схем не было. Я попросту приказал Туку стоять впереди — благодаря своим тяжелым латам он защищен лучше всех. К тому же практика показывает, что даже после самых сильных ударов здоровье у него практически не портится, а доспехи отделываются легким ремонтом. Если приглядеться, можно легко заметить следы многочисленных серьезных вмятин.
Очень пригодились копья, прихваченные для медведей. Это были охотничьи разновидности древнего оружия, от боевых аналогов их отличало отсутствие режущих кромок на лезвиях, железных полосок в передней части, защищающих от рубящих ударов, и наличие массивных перекладин, не позволяющих нанизать зверя слишком глубоко, позволив ему дотянуться до человека.
Для погани тоже сойдет. Мне не улыбается, если проколотая тварь насадит себя до упора и начнет полосовать когтями или попросту голову откусит. Доводилось видеть…
Хотя сам копьем всерьез работать не собирался. Вся надежда на Штучку. Привык я к этому необычному оружию и знаю его возможности — не подведет. Даже не боюсь, что «батарейка» сядет. Не так давно решился на опыт: раз за разом выпускал лезвие, дробя стену рудного карьера. На семьдесят шестом включении ничего не произошло — в руках остался простой посох, пусть и подозрительно выглядевший. Пережил тогда несколько неприятных часов, кляня себя последними словами. Ведь так глупо остался без уникального оружия. Но затем все опять заработало.
Или «батарейка» имеет свойство самостоятельно заряжаться, или там неиссякаемый источник энергии, а ограничение включений — что-то вроде предохранителя.
Кстати, за тот опыт, длившийся минут десять, я выполнил дневную работу парочки забойщиков. Камень разлетался отлично, а иногда и опасно — осколком щеку поцарапало. Маску надо при таких испытаниях носить или хотя бы защитные очки.
За семьдесят шесть нажатий я любого копача превращу в груду зловонного фарша, перемешанного с обломками костей. Хотя до такого, конечно, лучше не доводить: даже со смертельными ранами эти твари могут успеть нехорошо с тобой обойтись.
Об этом я и предупредил народ:
— На рожон не лезьте. Ударите копьем — и отходите, если на вас прет. Не подпускайте к себе. Лучники, бейте по глазам. У копача глаз один, размер у него что надо — промазать трудно. Если нюхач перестанет носиться или попрет прямо на вас, тоже стреляйте без раздумий. Даже с мелкой раной у него прыти меньше становится. И опасайтесь несуна. Он похож на мохнатого паука, и у него очень скверная кровь. Если попадет на кожу и сразу не смыть, то в лучшем случае отделаетесь язвой, которая будет заживать не один месяц. А если гадость в вашу рану попадет, то можете сразу отходную заказывать — шансов выкарабкаться мало. Цельте ему в основание лап — два-три удачных удара копьем, и он свалится. Как свалится, сразу отскакивайте подальше, а то забрызжет.
Разведчики и глазом не повели — знают, сталкивались, а вот матийцы слегка спали с лица. Ребята они, может быть, и храбрые, но только погань по морям не ходит, и дерутся островитяне почти исключительно с демами. Тоже твари, но твари человеческие — привычные. С такими омерзительными противниками небось впервые сталкиваются.
Саед помалкивает. Видимо, даже до него начало доходить, что демонстрировать свою запредельную храбрость и еще более запредельный пофигизм не совсем уместно.
Древний ров. А если точнее, не ров, а проход между двумя валами. Начинаются они внезапно и так же заканчиваются. Это не похоже на остатки крепостного укрепления — ведь ни намека нет на некогда замкнутый оборонительный периметр. Тогда что? Да кто ж его знает… Понятия не имею, чем жили язычники, к тому же, по слухам, даже они здесь были не первыми — до них тут обитали чуть ли не боги, от которых и остались самые внушительные руины. Эти валы — еще скромняшки… Какой у них объем? Половина великой пирамиды, вряд ли меньше. Какой пустяк…
Такие сумбурные мысли проносились у меня в голове в ожидании появления основных сил противника. Я с рейдерами уже сталкивался, причем не один раз, и до сих пор мне это сходило с рук. Вот и сейчас причин бояться как бы нет, ведь нас десятеро, а их трое. Но почему-то мурашки по коже бегают, и с трудом удерживаю себя от суетливых слов и движений. Люди должны видеть, что их командир невозмутимая скала, от которой отскакивают выпущенные катапультой снаряды.
Далеко впереди коротко, утробно рыкнули, затем затрещало дерево. Вспомнив массивную сухую ветку, нависавшую над тропой, я заподозрил, что копач до нее добрался. Располагалась она на высоте около трех метров, значит, рост у него никак не меньше, раз пришлось сломать. Нагибаться эти боровы-переростки не любили.
— Готовимся! Они рядом!
Куда готовиться? Все давно готовы. Тук впереди, за ним жмутся шесть копейщиков, на склон левого вала выбрались два лучника. Я расположился между ними и копейщиками, как и все, уставившись вперед. Там до самого конца древнего сооружения нет деревьев — лишь чахлые кустики. Дальше стеной поднимается лес. Тварей в нем не разглядеть, но незаметно через такое открытое пространство они не подберутся.
В зеленой стене показалось какое-то шевеление, и наконец на открытую от зарослей тропу выбрался несун. У этого лап оказалось шесть, и поддерживали они мохнатый шар полутораметрового диаметра. Вперед выступала внушительная система из нескольких жвал, отсюда видно не было, но я знал, что выше нее располагаются пять мелких черных глаз.
Стараясь, чтобы мой голос представлял собой воплощение невозмутимости, я предупредил:
— Имейте в виду, что укус у него смертельный. Яда на жвалах много.
— При таких размерах он и без яда должен насмерть кусать, — так же невозмутимо заметил Саед.
Носач остановился, не решаясь идти вперед в одиночку: привычка у них такая — далеко от копача не отходить. А тот не заставил себя ждать — выбрался. Народ тут же загалдел, причем некоторые с нотками паники. Я, признаться, в первый миг тоже обалдел. Зимой, после памятного боя перед воротами Мальрока, куда демы согнали всю окрестную погань, я думал, что самых крупных рейдеров мы выбили.
Ошибался.
Мелкой эту тварь не назвать — метров пять, если не больше. Омерзительное тело, будто сшитое из кусков жирных полуразложившихся трупов. Запах пока не доносился, но по опыту знал — пахнет копач не фиалками.
— Этот тоже ядовитый? — уточнил Саед.
— Не… Этот вроде без яда… Да на хрена такому яд нужен?!
— Да… действительно. Ваше замечание к месту — совсем ни к чему ему отрава. Жаль, что мех на нем не растет…
— А мех вам на кой, Саед?!
— Ну… За неимением медвежьей шкуры…
Посмотрев на матийца как на полного психа, я подкинул в руке копье, вонзил его в землю перед собой и, взводя арбалет, скомандовал:
— Прикрывайте Тука. Если его собьют с ног, столбами не стойте — отходите, но медленно, не переставая лупить в ответ. Если сразу раните или прикончите несуна, то станет гораздо легче — копач неповоротлив, и увернуться от него нетрудно. Окружим и забьем со всех сторон. Он живучий, но не бессмертный. А вот остальные слабы на рану — их надо первыми мочить.