Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
– Как скажете.
– Убитых демов четвертовать, но не жечь. Куски тел погрузить на телеги и отправить в лесной лагерь. Туда же снести тех, которые остались на берегу. Разложить так, чтоб за ночь замерзли, а днем держать в тени. И пусть это добро охраняют ополченцы – иначе волки со всей округи сбегутся. Пошлите сотню. Думаю, со зверьем они справиться способны.
– Дан, вы что задумали?!
– Я задумал отправиться к себе в холодную башню, переодеться, выпить немного вина. А когда выйду, вон там должна лежать куча оружия и доспехов, которые мы захватили утром и ночью. Мне плевать, чьи они трофеи: все до последнего ржавого ножа должно лежать там. Правило распространяется и на будущее: деньги, украшения, одежда – это меня не волнует. Но решать, кому принадлежит оружие и амуниция, буду только я. Если кто-то присвоит хоть вшивый кинжал – я лично забью украденное в жадную глотку. Если кому-то не нравится такой порядок, силком не держу. Пусть уходит из Межгорья, потому что хозяин здесь я и закон здесь мой.
Епископ хотел было что-то добавить к сказанному, но, внимательно изучив мои глаза, передумал.
Сегодня я победитель – в двух боях разгромил сильное войско страшных детей могил и сделал это с мизерными по бесчеловечным местным меркам потерями. Сегодня я могу диктовать условия. Не факт, что обойдется без эксцессов, но как бы ни было хреново на душе, я не упустил случая воспользоваться моментом и толкнул этих туземцев на путь больших изменений. Они этого еще не поняли, да и я понимаю не совсем четко. Но когда я успокоюсь, обдумаю все хладнокровно.
Я слишком сильно устал от нескончаемого бега и слишком много потерял, чтобы оставить все по-прежнему.
Лишь бы до этого не сорваться, не зайти в подвал со Штучкой в одной руке и матийцем в другой, не осклабиться в предвкушении, глядя на вытягивающиеся лица пленников…
* * *– Пей. Пей сколько влезет.
Зеленый, не сводя противоречивого взгляда с полного бокала красного вина, ответил неожиданно, причем тоном не наглым, разве что каким-то странным – будто сам не может поверить в то, что говорит:
– Милая, убери чарку: я завязал.
– Да ты что? Спасибо, повеселил. Пей, сказано!
Подбоченясь крыльями, Зеленый по-змеиному вытянул в мою сторону голову, состроил злобную гримасу, зашипел рассерженным котом:
– Хамишь? А я вот выпью.
Ухватив отвергнутый птицей бокал, я поднес его к губам и тут же с яростным криком швырнул через весь зал.
– Вот и я не могу… на кровь похоже…
– Ты бы поспал, что ли, – заискивающе предложил попугай.
– Ага… так я и усну… Птиц, знаешь, что сказала Альра? Сказала, чтобы я себя не винил. А я вот виню. Не привык, понимаешь ли, близких терять. Сколько крови вокруг, но впервые теряю действительно близкого человека… А виню за то, что виноват именно я. Зеленый, во всем нашем проклятом войске за эти дни даже сотни убитых и пропавших не насчитали. А здесь, в замке, мы потеряли почти двести человек. Женщин, детей, стариков – тех, кого хотели сберечь. Я и ее сберечь хотел – не взял с собой, хотя знал бы ты, чего мне это стоило. Как она рвалась… Но настоял на своем. Сберег, называется… Молчишь?
– Хотелось бы спеть для всей ярмарки, но без платы серебром что-то с душой неправильное. Лучше помолчу.
– Первый раз вижу, чтобы ты от вина отказался. Спасибо… Зеленый, не такая уж ты сволочь… Пленных осмотрел? Подозрительных среди них нет? И среди наших?
– Вшей на красотках не обнаружено.
– Хорошо бы по округе рейд сделать – несколько тварей ушли через стену. Но не до них сейчас – демы важнее. Пойдем, Зеленый, нечего нам здесь сидеть. Только хуже себе делаю…
* * *Костер получился знатный. Для него не пожалели пары сараев – разобрали, из лесу приволокли множество сухих деревьев и охапок валежника. Зажгли его с последними лучами солнца и дожидаться прогорания не стали.
И правильно – даже утром эта исполинская груда углей и золы продолжала дымиться, выбрасывая язычки пламени.
А затем я ввел еще один новый обычай. Не бьющий по кошелькам подданных и не требующий от них слишком многого. Просто каждый из присутствующих должен был принести некоторое количество земли. Сколько именно – не столь важно: от каждого по возможности. Подобное и раньше здесь практиковалось, но я на порядок увеличил масштабы.
Всего в замке собралось около трех тысяч человек. Старые обитатели, ополчение из межгорцев, ближайшие к Мальроку жители, сотни освобожденных рабов. Если каждый принесет от озерного обрыва хотя бы ведро земли и камней, всего получится тридцать кубических метров грунта. Естественно, надо вычесть немощных стариков и маленьких детей. Но прибавить трудолюбие большей части дееспособного населения – эти ведром не отделаются. Три-четыре ведра в среднем на каждого, и уже сто кубометров, а займет это не более пятнадцати – двадцати минут.
Когда до людей начали доходить масштабы происходящего, на многих напал азарт. Зримо видеть, как на глазах получается что-то большое, включающее частичку и твоего труда… Нечто подобное, наверное, ощущали строители пирамид – не зря эти сооружения до сих пор поражают их потомков.
Некоторых воинов пришлось оттаскивать чуть ли не силой – они собирались таскать ведра, мешки и носилки до вечера. Но некогда – войско выступает на восток. Не все – лишь три сотни бойцов, вооруженных и экипированных не хуже демов. Если уж совсем точно – аналогично экипированных. Трофеи пригодились.
Остальные не останутся без занятия: охраняя замок до нашего возвращения, они будут заниматься хозяйственными делами, продолжать насыпать курган, убирать свои же заграждения на реке, чтобы провести в озеро захваченные корабли.
Глава 26
«Добро пожаловать…»
– Дан… Можно у вас спросить? – не выдержал епископ.
– Вы опять о наших неживых попутчиках?
– Да. Меня не может не волновать этот вопрос. Дан, для чего они вам понадобились? Люди очень волнуются. Говорят, что вас сильно расстроила гибель приглянувшейся девушки и то, что замок едва не взяли, залив кровью. Поймите меня правильно – вы сами подбрасываете дрова в огонь слухов, велев тащить за войском эти проклятые телеги.
Обернувшись, я уставился на то, что задевало тонкие струны еретической души, – вереницу крытых рогожей повозок, тянувшуюся в хвосте короткого обоза. Я знал, что, если подойти к ним поближе, ноздри уловят неприятный запашок. Хоть и морозная погода, но все же недостаточно холодно – тела демов потихоньку разлагаются. Возничими там ставили провинившихся – кому понравится такой груз?
Во всем войске лишь я один знал, с какой целью мы тащим за собой эту тухлятину. И то, если честно, знал смутно. Так… на уровне общего замысла, и впрямь отдающего ненормальностью. Мысль возникла спонтанно, когда, говоря о том, как надлежит поступать с телами, вспомнил услышанное однажды описание устья реки – начало водного пути в центральные части Межгорья.
К демам я не испытывал уважения, а к их телам тем более. Если от них можно получить хоть какую-то, пусть даже эфемерную, выгоду – в душе ничто не дрогнет. Но игнорировать епископа дальше тоже нельзя.
Попробую перевести его мысли на альтернативную тему:
– Конфидус, о другом сейчас думать пора. У нас назревает проблема. Серьезная. Мы потеряли много женщин позавчера. Взять их в Межгорье негде – здесь их тоже не хватает, ведь мужчинам было выжить проще. И еще: рабы, которых мы освободили и, надеюсь, освободим, – как правило, люди без дома. Они попадали в плен или со всей деревней, при набеге, или в битве, будучи солдатами. Солдат – зачастую человек без корней, а крестьянину возвращаться на пепелище бессмысленно.
– Вы к тому, что надо бы их оставить у нас после всего?
– Да. Но насильно мил не будешь – мы должны их завлечь, привязать домом и семьей. А чем, если у нас даже свои мужики без женщин остались?
– Я тоже об этом подумывал. Дан, деньги нужны.