Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
Сегодня медному хламу нашлось применение. Все четыре трубки я заполнил порезанными «макаронинами», заклепал их с обоих концов, не забыв оставить фитили, идущие в мешочки с затравкой – остатками иридианского огненного зелья. Затем обмазал металл смолой, налепив кусочков свинца, прихваченных из замка, – ради дополнительной осколочной массы. Похожим образом поступил с бронзовым кувшинчиком – наследством сэра Флориса. Хоть и ценная вещь, но для хорошего дела не жалко.
Одна за другой пять импровизированных гранат отправились на разгорающуюся палубу. А вот теперь фонарь потушить – и ходу: сейчас станет очень весело.
Демы, может, и любили поспать всласть, но к раззявам не относились. Хоть и прозевали крадущуюся лодку, но оперативно выяснили, что случилось. После первых испуганных криков кто-то уверенно проревел:
– Арбалетчики! По реке бейте! Они на лодке пришли! Сверху!
Услышав это, мои гребцы удвоили старание, больше не заботясь о скрытности. В этот миг на палубе прогремел первый взрыв. Это я, конечно, преувеличиваю – скорее, очень громкий хлопок. Не уверен, что столь примитивная граната способна чем-то всерьез навредить, но психологический эффект определенно присутствовал – деловая суета начала переходить в панику. Когда рвануло в четвертый раз, уже действительно прилично, уши приласкало воплем боли и ужаса: кого-то явно зацепило. Как выяснилось впоследствии, главный корабельный дозорный, будучи недоволен из-за того, что все это безобразие поставят ему в вину, решил, что никто и не подумает тушить пожар, пока в огне и рядом с ним грохочут эти шипящие штуки, от которых разлетаются больно жалящие кусочки металла. И он не придумал ничего лучшего, как схватить одну, чтобы выбросить ее в воду. Медная трубка разорвалась в руке, оторвав пальцы и опалив лицо.
Это был не единственный серьезно пострадавший при диверсии – осколки удачно зацепили еще четверых, а несколько отделались легкими ожогами и ранениями. Обескураженные демы отшатнулись от огня подальше, и если бы не приказы искалеченного командира, ухитрившегося сохранить самообладание, галера бы сгорела. На его крики с берега подошли лодки с подмогой, дружными усилиями принялись сражаться с пожаром.
А ведь были мысли соорудить из пары лодок брандер-катамаран, но нет же – понадеялся на солярку и скипидар. У меня прям судьба – после драки кулаками махать.
Арбалетчики на берегу, несмотря на некоторую растерянность и недосып, начали отрабатывать свой хлеб, обстреливая реку. В ответ из темноты полетели наши гостинцы – вступили в дело лучники на лодках. Им целиться было проще – отблески огня освещали арбалетчиков, а вот на реке иллюминации не наблюдалось. К тому же берега здесь высокие, нависающие над водой – темной ночью, если смотреть сверху вниз, кроме мрака ничего не увидишь. Звезд и лун не видно – их скрывает сильная облачность: погода вредит демам не только холодом. В итоге наша стрельба была действенной, а вот у них наоборот. Отделавшись несколькими ранеными, легковооруженные арбалетчики откатились подальше, а наши занялись толпой, собравшейся на тушение пожара.
Условия были почти как в тире. Лишь один минус – дистанция великовата. Три десятка луков работали без продыху, и дело ранеными не ограничилось. Промазать мимо толпы трудно, а доспехи у тех, кто ночевал на палубе, были, как правило, сняты. Я поблагодарил судьбу и свою мудрую голову – догадался не использовать на этот раз зажигательных стрел. Точность у них хуже, а вот демаскирующий эффект, особенно от факелов, колоссальный. Сейчас бы в нас били прицельно, а не суматошно пытались высмотреть в этом рассаднике коряг и непроницаемых темных карманов под обрывистыми берегами.
Недолго длилось наше счастье: командованию демов надоело нести потери, к тому же обстрел превращал тушение пожара в русскую рулетку. Загудел рог, кто-то резко, уверенно начал командовать из толпы. Я тут же приказал перенести стрельбу на тот участок, в надежде зацепить вождя.
Тем временем часть демов начала продвигаться по левому берегу – пытались сократить дистанцию до минимума, чтобы наконец разглядеть нас. В основном шли арбалетчики, но и мечников немало: опасались, что на засаду нарвутся. Я до такого не сподобился – ночная засада в условиях, затрудняющих отход, идея хорошая, но только при наличии крупного отряда, подготовленного именно к подобным задачам. Со временем я, возможно, обзаведусь таким, но пока что его нет, и рисковать не стоит – мой противник не склонен к игре в поддавки, и еще неизвестно, кому больше достанется в тесноте свалки при ограниченной видимости и отсутствии свободы маневра.
Гребцы налегли на весла – пора удирать. Без шума не обошлось – враги поняли, что мы пытаемся скрыться, и помчались со всех ног. Хоть нам пришлось идти вверх по течению, но под берегом оно мешает не везде, и разогнаться можно прилично – простым шагом догнать лодки не получится. В лесу тоже бегать непросто – тропы захламлены, под ноги лезут выпирающие корни, а темнота как в угольной шахте. Нам все же попроще выгребать.
В общем, чтобы догнать лодки, надо попотеть. И демы потели – гремели доспехами на всю округу. Я не считаю себя совсем уж трусливым человеком, но догадывался заранее: в три десятка луков победить такое войско мы не сможем, так что бегство неизбежно. Неизбежно – значит, предсказуемо. А на войне всякое предсказуемое действие надо обязательно подготавливать заранее.
И мы подготовили.
На самых широких и светлых участках троп, где противник неизбежно увеличит скорость, растянули бечевки, за которыми вбили в землю множество остро отточенных колышков из сухой древесины. Такой при удаче может серьезно покалечить или даже убить, если упасть на него, споткнувшись о веревку. Но это при удаче, а я с такой непостоянной дамой заигрывать не намерен. Поэтому, вспомнив славный опыт вьетнамских партизан, приказал ребяткам, готовившим эту подлянку, смазать острия отходами человеческой жизнедеятельности. Кал – это вместилище неисчислимого количества микроорганизмов, которые в ране чувствуют себя как дома: здесь им и кухня, и спальня, и сортир. Тяжелейшее воспаление гарантировано, причем развиваться оно будет ураганными темпами. А там всякое бывает – возможно, нагноением отделаешься, а не повезет – гангреной или заражением крови. Уж не знаю, какая у врагов медицина, но доводилось слышать, что они как простые смертные страдают и умирают после боев. Ничем не отличаются от обычных людей, несмотря на связанные с ними странности.
Крики, раздавшиеся с берега, свидетельствовали о том, что наши подлые задумки оценены по достоинству. Демы моментально сбавили пыл, и дистанция перестала сокращаться. Видимо, начали прощупывать тропу перед собой палками, а быстро ли при таких делах сможешь двигаться?
Ну а я не решился останавливаться для возобновления обстрела – это будет уже чрезмерной наглостью. Ведь демы могут начать погоню и по правому берегу, а там у нас никаких сюрпризов нет. Ну не успели подготовить – хотя людей, знакомых с местностью и лесом, у меня немало, но на все направления их не хватает. Посылать громыхающих латников или матерящихся через шаг бакайцев не рискнул.
Самые сильные стрелки с запредельных дистанций пульнули еще несколько раз, и на этом бой завершился. Мы вновь бесславно отступили, не став доводить дело до мечей. По воде хорошо доносились вражеские крики: нас обзывали подлыми трусами, уличали в разнообразных проявлениях зоофилии и требовали немедленно вернуться, чтобы закончить разговор по-мужски.
К сожалению, на некоторых лучников эти крики воздействовали плохо: они порывались отвечать обиженной похабщиной, демаскируя наше положение. Приходилось рыкать и грозить карами. Но, похоже, никто не считал, что мы превратились в ораву подлецов. Уже плюс. Мне бы спокойных месяцев пять или шесть – глядишь, и смог бы создать войско отморозков, для которых вообще нет ничего святого.
Ничего – у меня еще все впереди.
Если переживу ближайшие дни…
* * *