Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)

– Я понял. Только надолго это его не ослепит. У копача глаз выталкивает из себя все, что в него попадет, и быстро затягивает рану.
– Нам долго и не надо, – заявил я, покосившись на Штучку.
Под шагами твари дрожит земля и раскачивается дерево. Или меня шатает от адреналинового шквала? Справа еще вторая гадина завизжала не вовремя – у меня от ее воплей ощущения работы рашпилем по обнаженному мозгу. Глаз непропорционально огромен – с приличный арбуз. Я вижу кроваво-красные и желтые прожилки, какое-то темное пятно в углу – возможно, зарубцевавшийся шрам. И смоляно-черный зрачок, уставившийся на меня без угрозы и эмоций – будто на неодушевленный предмет, подвернувшийся по дороге.
  
Правая лапа пошла в сторону, изготавливаясь для удара. Недостаточно быстро – за гигантизм приходится расплачиваться неповоротливостью.
Палец потянул спусковую скобу. Хлопок, отдача. Есть! Не в центр – в самый верх, почти у границы. Амеду тоже повезло: ножи, выпущенные с двух рук, находят цель. Один в зрачке, причем близко к середине, второй уходит в роговицу возле того самого темного пятна.
Не знаю, ослепла ли тварь, но на второй выстрел времени нет. Подхватив Штучку, шагнул назад, одновременно разворачиваясь. Прыжок на толстую ветвь, оттолкнуться, на вторую, просеменить до развилки – и вниз, на землю. За спиной гулко стукнуло по дереву, что-то затрещало, зазвенело. Обернувшись, успел увидеть, как лязгающий железом клубок пронесся через крону, – Туку не повезло. Амеда в этих дебрях не разглядел, да и не до созерцания сейчас.
При падении дерева ветви, оказавшиеся внизу, сломались, но их обломки не позволили стволу лечь на землю – остался приличный зазор. Я человек не толстый – мне хватило. Перекатился на другую сторону, вскочил на ноги, что было мочи рванулся, выскочив на открытое место. Гигант, углубившийся в густую крону, остался чуть правее: он неистово размахивал лапами, поднимая в воздух десятки килограммов щепок и кусков коры. Пользуясь тем, что со зрением у него возможны проблемы (а на затылке тем более), я подкрался сзади, приставил к коленному сгибу торец Штучки, повторив тот фокус, что вчера проделал с демом.
Враг тогда без ноги остался, но этот товарищ оказался серьезнее – устоял, хотя рана вывела его из равновесия: пошатнулся, припал на колено, пригнулся, издал негодующий утробный крик такой угрожающей мощи и эмоционального накала, что его аудиозапись можно смело продавать в аптеках вместо слабительного.
Чем больше шкаф, тем труднее его поворачивать, к тому же он в очень неудобной позе. Вот и я не сразу отскочил – время еще есть. Куда бить? Говорят, у него макушка слабое место. Не смешно – меня слишком плохо в детстве кормили, чтобы такой трюк провернуть: хоть он присел и пригнулся, но все равно недостаточно. Ногу я вряд ли отсеку – даже секретное кун-фу с выскакивающим лезвием не довело дело до ампутации. Чтобы снести голову, надо Штучку размером в четыре раза побольше, да и трудно замахнуться на такую высоту. Лапы тоже не подарок, особенно левая. Но все же более привлекательны, и в данный момент, если постараюсь, могу хотя бы одну обработать на всю длину – пока он не выпрямился.
Вскинул руки, перехватывая Штучку за самый конец древка. Лезвие ударило снизу вверх, юркнув под правую лапу, глубоко взрезало подмышку. И тут же понеслось дальше, вспарывая податливую плоть, достигло локтевого сгиба, поработало на всю глубину. Все – у меня осталось мгновение, чтобы уйти.
Рывок назад. Тварь вслед машет лапой, но та больше не слушается – летит безвольной плетью, цепляясь ладонью за землю. Видимо, удачно подрубил сухожилия, как и рассчитывал.
Монстр развернулся, пустил в ход левую конечность. Но я, когда сытый, живое воплощение скорости – матово-черный острый набалдашник, вместо того чтобы негодующе опуститься на мою макушку, проносится впустую, глубоко зарываясь в рыхлый перегной.
Тварь, нехорошо таращась поврежденным глазом, окончательно теряет равновесие, припадая на раненую ножку. Высунуть свой левый «бур» быстро тоже не может – он глубоко зарылся, а правая «лопата» без виагры вряд ли поднимется. Я, само собой, не в силах справиться с искушением: ринулся назад, спрятал лезвие Штучки, приставил торец к зрачку, вернул оружие в боевое положение.
Глаз взорвался, обляпав меня липкой мерзостью с головы до ног. Амед говорил, что копач быстро заращивает повреждения роговицы? Ну вперед – пусть продемонстрирует чудеса регенерации.
Монстр, яростно ревя, вырвал из земли левую лапу, начал слепо размахивать ею перед собой, надеясь зацепить мучителя. Он не мог видеть, как за спиной из скопища веток выбирается сгорбившаяся фигура, закованная в латы. И взмаха топора тоже не заметил.
Тук не подвел: не пытаясь замахиваться на невозможное, атаковал поврежденную ногу. Доводилось мне видеть, как этот сильный человек в один удар сносит приличное деревце, вот и сейчас то же самое проделал. Нет – одного удара не хватило. Но горбун бил и бил, с дивной скоростью. А я, обойдя тварь сбоку, угостил ее в голову со своей стороны, отвлекая. Ослепший дезориентированный монстр, атакуемый с разных сторон, представлял собой жалкое зрелище. Его разделывали, будто выброшенного на берег кита, а он лишь орал, неловко отмахиваясь «буром».
Тупая гора вонючего мяса. И чего я поначалу так испугался? Это все Зеленый виноват – панику развел.
После пятого удара копач рухнул, глубоко зарывшись в лесную подстилку. И тут же на его плечо из скопища ветвей прыгнул Амед. Припал на колено, высоко поднял сомкнутые на рукояти кинжала руки, со всей дури вбил узкое длинное лезвие в макушку.
Тело твари еще не начало корежиться в агонии, а я уже не обращал на нее внимания. Не знаю почему, но хескам в вопросе убийства доверяю безоглядно. Если дать им возможность, то клиент неизбежно умирает, и такие исключения, как я, лишь подтверждают правило. К тому же у этого монстра макушка – слабое место.
Меня теперь занимал второй. Тот самый крикун, или носач, а может, нюхач. Да все равно уже – затих он что-то. Нет, я не соскучился по его чарующему голоску, но как-то это все подозрительно.
Вот только теперь разглядел. Уродец метра полтора ростом. Тоже антропоморфен, весь какой-то серо-бурый, морщинистый, корявый, нескладный, несимметричный. Со спичками-руками, заканчивавшимися веером кривых когтей, с громадным, расширяющимся к кончику мокрым носом, с мелкими глазками, глубоко спрятавшимися над ним. Этой мумии гномика-великана место в стеклянной бочке с формалином, а она карабкается по вывороченным корням с явным намерением добраться до Альры. Та молча обстреливает его с господствующей позиции, причем успешно – «карлик» напоминает подушку для булавок. Но непохоже, чтобы его это сильно беспокоило.
Бежать за арбалетом некогда – тварь вот-вот доберется до девушки. Метод скоростного спуска с поваленного дерева пришлось повторять в обратной последовательности, а затем мчаться по стволу.
Добрался до комля вовремя – Альра как раз отложила лук в сторону и взялась за короткий меч, пытаясь им пощекотать когтистые лапки. «Карлик» с завидным проворством успевал их отдергивать и подтягивался повыше, примеряясь половчее ухватить рыжую за сапожки.
Даже длины Штучки не хватало, чтобы до него достать, а лазить с нею по переплетению корней затруднительно. Выхватив из ножен матийца, я от души размахнулся, швырнул. Попасть острием не получилось, но это и не потребовалось – удар клинка по непонятно за что цепляющемуся «гномику» сработал, как и задумано. Тварь, повторив свой коронный визг, полетела вниз, вращаясь в полете. Приземление было «удачным» – на макушку. Человек бы убился, а эта мерзость села, начала трясти головой, пытаясь сфокусировать зрение. Последнее, что она увидела в своей темной жизни, – как громыхающая железом фигура на бегу замахивается огромным топором.
  
– Альра! Ты жива?
– Да!
– Смотри по сторонам! Где третий?!
– Какой третий?!
– Ну этот… Носильщик!
– Не вижу.
– Да нет его, – сказал приближающийся Амед. – Похоже, шайка старая: копач и нюхач матерые. У таких часто недобор: потеряли они своего несуна.