Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
Если потяну за обломок древка, наконечник, скорее всего, останется в плече. Не знаю, как отреагирует на это черное сердце, но знаю точно – болеть будет адски. И вряд ли смогу такой рукой что-то делать, а с одной много не навоюешь.
Жизнь моя в последнее время щедра на неприятные сюрпризы, но в этом есть и плюсы. К примеру, более-менее научился переносить боль. Вон сколько со стрелой в плече пробегал. Но то, что сейчас предстоит, по шкале мазохизма находится у того предела, за которым можно вырубиться или даже свихнуться. Но другого выхода нет: или я попробую вернуть себе боеспособность, или продолжу соревнование на выносливость, в котором неизбежно проиграю, – у противника стратегическое преимущество.
Толстая рубаха мешает – из-за нее не могу достать правой рукой до древка. Подобное и голому непросто, но у этого тела полный порядок с гибкостью – есть надежда. Поработал ножом, расширяя прорехи, не сдержав стона, стащил вниз одеяние, потянулся к стреле. Блин, все равно не дотягиваюсь! Точнее, нащупать могу, но лишь кончиками пальцев – надежно не ухватиться.
Ладно, придется еще чуток повысить градус мазохизма. Облюбовав огромный замшелый валун, развернулся к нему спиной, осторожно прижался. Момент, когда обломанное древко коснулось поверхности, определил четко – по вспышке боли. Закусив зубами заблаговременно приготовленную палку, надавил сильнее. Теперь уже не болело – теперь рвало на части. Слишком долго беспокоили рану, чтобы она равнодушно отнеслась к такому насилию.
Не знаю, как смог это перенести, но не вырубился, не перекусил деревяшку в немом крике. Бугор левее ключицы начал вспухать, вершина его вытянулась в пик, а затем, на пределе волны боли, кожа расступилась, пропуская острие наконечника. Кровь не брызнула – ранка была перекрыта железом. Не останавливаясь, давил дальше – до конца, до упора, пока лопатка не уперлась в поверхность камня.
Наконец хлынула кровь – диаметра древка не хватило, чтобы перекрыть рану, проделанную широким наконечником. Этот лучник просто скотина – такими стрелами лосей убивать, а не людей! Разворотил все плечо!
Железный наконечник вылез целиком. Осталось последнее – ухватился за скользкое древко, потянул, пережил очередную волну боли. Все, больше инородных предметов во мне нет (если не считать мутной истории с черным сердцем). Разжал челюсти, освободив изгрызенную палку, оценил результаты «операции». Рана скверная – кровь, больше не перекрытая стрелой, хлещет вовсю. Решать надо быстро, не дожидаясь, когда сама остановится. Если спереди проблем нет, то сзади… Попробуйте перевязать себе дырку возле лопатки, причем одной рукой – от второй толку нет.
Я не фокусник и смог придумать лишь не слишком эффективный способ. С помощью серии трюков приложил к спине комок окровавленной ткани, отрезанной от рубахи, прихватил ее сохраненным ремешком от уздечки. «Водяного зеркала» не понадобилось – рана точечная, чувствую ее хорошо, в отличие от пореза на лопатке. Спереди дырку прикрыл второй тряпкой, прижимая ее ладонью, кинулся дальше. Туда, где на склоне холма зеленеет хвойный лес. Глядишь, найду там что-нибудь полезное.
* * *Если четко знаешь, что тебе нужно, и хотя бы примерно – где это можно найти, то при желании почти всегда находишь.
Так получилось и на этот раз. Сосновый лес оказался чистым – без непролазных зарослей кустарников и буреломов, чем я охотно воспользовался, – мчался со всех ног, делая вид, что не устал (редкий лай за спиной очень помогал в этом). По пути не забывал приглядываться к упавшим и поврежденным деревьям, особенно старым. И добился успеха – нашел-таки что искал: приличный натек живицы. Достаточно свежая – даже на морозе поверхность пружинила под пальцем.
Срезал, побежал дальше, согревая смолу дыханием и разминая в ладони. Рана впереди к тому моменту почти перестала кровоточить, что, скорее, было результатом действий черного сердца, а не моих усилий. Ситуация с входным отверстием оставалась неопределенной, но чрезмерной сырости на спине не ощущал – надеюсь, и там порядок.
Штучка, болтающаяся за плечом, зацепилась за низкую ветвь, из-за чего я растянулся на земле (не в первый раз). Ну что же, будем считать это знаком. Устроим передышку ради медицинских целей.
Живицей обмазал края раны, затем залепил комком, хорошо прижал, растер. Вроде держится. Несмотря на грязь процесса, инструкторы отзывались о нем благосклонно – смола хвойных деревьев способствует заживлению и предохраняет от воспаления. Хорошо бы и входное отверстие так же обработать, но, чтобы туда дотянуться, надо всю жизнь йогой заниматься. Обойдемся ремнем и тряпкой сомнительной чистоты – только подтяну немного.
Опять собачий лай, причем не понять, как далеко. Два километра? Три? Трудно сказать – в горном лесу звуки ведут себя странно: можно не услышать выстрела за тысячу шагов, зато шум кузнечного молота уши будут улавливать за морскую милю [29]. Как и предполагал, оторваться не получается. Упорные у меня преследователи. И ведь стараюсь мчаться на юго-запад, куда им точно не по пути, – ничего интересного для демов там нет. Другие бы давно отстали, но эти сильно обиделись, не хотят отпускать. Но и собаку или свору собак больше не спускают – одного урока хватило.
С собаками, кстати, не все понятно. Раньше мне казалось, что лошади и псы погань и все, что с ней связано, мягко говоря, недолюбливают. Но эти – явное исключение. Или специальная порода? Вывели для поиска потенциальных рабов? А что – запросто. После бурдюка, он же карпида, или мурратель, меня уже ничем не удивить.
Какие дальнейшие планы? Убитые демы были без мешков или рюкзаков, но по ним не заметно, чтобы голодали: хари вот-вот треснут. Враги полны сил, а я – наоборот: в долгой погоне у них большое преимущество. Уже сейчас колени подгибаются, а что дальше будет? Черное сердце нуждается в еде – ему требуется прорва энергии, а что я могу ему предложить? Сосновые шишки?
Один из инструкторов рассказывал, что некоторые представители северных народностей до сих пор практикуют старинный способ охоты: спокойным шагом идти по следу оленя или сохатого. Час за часом, день за днем, с короткими привалами. Зверь вынужден улепетывать, тратя силы на борьбу со снежной целиной. Пищи травоядным надо очень много, большую часть суток они заняты ее поглощением и на бегу полноценно кормиться не успевают. Быстро растрачивают силы, сбавляют темп, потом и вовсе начинают себя плохо чувствовать. А человеку проще – у него удобные лыжи и целый мешок с припасами. В итоге догоняет дичь все тем же неспешным шагом, и…
Мои враги поступают так же. И правильно: в сложившейся ситуации беспроигрышный вариант. Соревнование на выносливость я неизбежно проиграю – как тот олень из рассказа.
Что еще говорили инструкторы? Преследователь ожидает от беглеца одного – быстрого бега прочь. Другие действия дичи могут его смутить, заставить сбавить темп, послать за подмогой или даже отказаться от погони. Полностью согласен с ними – все нестандартное смущает, настораживает, выбивает из колеи обыденности. Особенно в таком опасном деле.
Один нестандартный ход я уже сделал – устроил засаду собачкам. Отчаянный жест, но ведь сработало. Что дальше? Броситься навстречу с криком «Партизаны не сдаются!»? Идея хорошая, но оставим ее на другой раз.
Стоп! Засада! А если повторить то, что один раз уже сработало? Не страшно, что собак больше не отпускают, – я и людьми не побрезгую. И вообще не пойму, зачем им псы: раз за разом срывающийся снежок присыпал подмороженную землю двухсантиметровым слоем, на котором мои следы может прочитать даже слепой. Если поначалу это расстраивало, то сейчас призадумался.
Почему бы не использовать на пользу то, что меня выдает?
* * *Пришлось перебежками и быстрым шагом двигаться еще около часа, прежде чем нашел место, почти идеально подходящее для злодейского замысла. Я и правда не стал мудрить, решив, что однажды сработавший метод не грех применить еще раз, пусть и в модифицированном варианте. Нашел очередной ручей, благо они здесь в любой низине, и двигался по его левому берегу до тех пор, пока русло не стиснуло стенами приличного каньона, что в этих местах не редкость.