Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
— Ладно… пока замяли тему… потом разберусь. Теперь в двух словах: как без меня дела шли?
— Да все хорошо у нас. Замок продолжаем ремонтировать, и на следующей неделе вы можете в донжон переселяться. На первом этаже там еще работы много, но два других и площадка в порядке. С межгорцами ладим, разве что поначалу стычки были, но после того как Скрипа сожгли, все затихло. Многие теперь с нами живут — в основном те, кого Альра перетащила из лесов. Остальные по-разному… Кто-то решил деревни обживать по округе, но многие так и сидят в холмах. Страхом они больны — боятся спускаться. Но это пройдет, подождать только надо. Наши дозоры за ними приглядывают.
— С запасами как?
— Не сказать чтобы много, но зиму протянуть должны. Кошек по округе одичалых ловим и приручаем, а то от мышей спасу нет, да и крыс хватает. Они для припасов первый враг.
Чувствую себя все более уверенно: тело оживает, головокружение все реже и реже, в глазах муть рассасывается. Нос заработал на полную мощность — и я тут же поморщился: запашок от меня тот еще…
На пороге показался Тук:
— Сэр страж, завтрак скоро будет. Королевский завтрак вам приготовят!
— Хорошо. Тук, мне бы помыться…
— Баньку истопить?
— А есть баня?!
— Конечно, есть! Как же без бани жить-то! Если с вечера не выстудилась, то мы быстро ее…
Горбун выскочил, уже на улице прокричав:
— Амед! У тебя веники остались можжевеловые?! Тащи один в баню — сэру стражу не помешает сейчас!
Да уж… вот так валяйся — непонятные киллеры чувствуют себя в моем замке как дома… веники разносят банные…
* * *Только в бане я понял, как же меня жизнь измотала. Мышц не осталось — скелет голый, кожей обтянутый. Зачем все эти новые знания, если меня ветром шатает… Надеюсь, эта дистрофия временная и я обязательно восстановлюсь.
Но пока что лучше на себя не любоваться — нервы целее будут…
Дирбз, пользуясь тем, что епископ с рассветом отправился в холмы проповеди межгорцам читать, а Арисат с ним пошел, чтобы в случае чего весомость слова божьего подтвердить мечом, не оставил меня в покое даже в бане. Пока Тук обхаживал можжевеловым веником (голубая мечта мазохиста), он, чуть приоткрыв дверь в парилку, скороговоркой рассказывал все пропущенные новости.
И между делом пожаловался на Арисата:
— Дерзок он стал в последнее время — часто с епископом спорит. Тот его осаживать пробовал, но не помогает. Много он себе возомнил!
— Это издавна тянется. Раньше, на побережье, Арисат был правой рукой сэра Флориса — командующего экспедицией. А Конфидус был вождем еретиков ссыльных, у них в подчинении. Вот Арисату и не нравится ему подчиняться. Тем более что бакайцы иридиан не очень-то уважают. Они ведь одно ценят — воинственность.
— Так ведь епископ у нас воин еще тот. Видели бы вы, как он врубился в толпу межгорцев, когда мы шайку Скрипа разгромили.
— Верю… Не будь Конфидус таким, его бы вообще ни один бакаец слушать не стал…
— Все равно нельзя так! Вы приказали слушаться его во всем, как вас!
— Арисат поболтать любит… он и мои приказы обсуждал не раз.
— Много вы ему позволяете просто! Простите, сэр! Наболело!
— Ладно, сержант, поставлю я его на место. И это… Где Альра?
— Откуда мне знать?!
— Ты разведкой заведуешь и охраной подступов к замку, а она — лучший помощник в таких вопросах! И ты хочешь сказать, что понятия не имеешь, где ее искать?! И еще смеешь на Арисата жаловаться!
— Виноват, сэр страж! Да в замке она! Вы не так меня поняли!
— Ладно… Мне нужна она.
— Что? В баньку ее?
— Господи!.. Дирбз, просто после бани приведи ее в шатер. Поговорить надо…
* * *Распаренный, чистый, в свежей одежде, с округлившимся животом на теле скелета… Носом понемногу клевать начал — сонливость накатила от такого потока забытых удовольствий. Но нельзя. Я слишком долго валялся — надо срочно браться за дело. Хватит время терять. И начну с самого легкого — узнаю все, что возможно, про это капище. Уж очень любопытное местечко… и опасное. Дискомфортно жить рядом с таким — надо хотя бы прикинуть, чего от него можно ожидать.
Альра в шатер не вошла — ворвалась. Невероятно живая особа, и рад, что перенесенное не изменило ее. Одежда чистая, не потасканная — прибарахлилась где-то. Но опять не женская — все партизанствует.
— Сэр страж! Я так рада! Вы наконец пришли в себя! Мы все верили, что так и будет! Мы все молились за вас!
— Спасибо, Альра. Ты присядь, не прыгай вокруг меня. Как твои люди?
— С ними все хорошо! Спасибо! Их хорошо здесь приняли. Работают все — надо до зимы успеть запасы сделать. Даже дети работают — ягоды и грибы собирают на сушку. Ну и по садам фрукты зрелые. Дети у нас большие, ведь маленькие не выжили… — Девушка резко погрустнела.
— Ничего, будут еще у ваших людей малыши.
— Я знаю. Все ведь теперь будет хорошо? Да? И я знаю, что ортарские инквизиторы хотят вас убить. Но они больше не смогут посылать своих убийц — на выходе из горловины мы устроили засаду. Там лучшие мои стрелки — охотники потомственные. По воронам не промахиваются, — мстительно уточнила Альра.
Ортарцев она сильно не любила, и то, что инквизиторы туда попадают из империи, ничего не меняло. Радует, что с Дирбзом до сих пор не сцепилась, — я этого очень опасался.
— Хески, которых они послали, не вернулись. Вряд ли они повторят это. Карающие даже не знают, живы мы или погибли все. У нас были голуби для связи с крепостью, но во время ливня, в горловине, телегу с клеткой засосало в грязь. Тук успел их выпустить, а сам едва не погиб при этом. Они вернулись в крепость без писем, и там теперь гадают, почему так случилось. Скорее всего, подумают, что нас перебили.
— Все равно засада не помешает!
— Конечно, не помешает… Альра, расскажи мне про капище.
— Что рассказать?
— Ты говорила, что там появляются непонятные вещи. И звери неизвестные. Часто так бывает?
— Нет. Редко. Только после молний, которые бьют туда без дождя. Старый Аван рассказывал, что иногда они бьют даже с чистого неба.
— Ты видела этих зверей?
— Нет. Но я видела череп одного из них. Большой череп. Похожий на медвежий, но с клыками как кинжалы и маленькими рожками. Говорили, что он остался от демона. И еще шкура в замке была — похожая на лошадиную, но с черными и белыми полосами.
— Интересно… А вещи?
— Вещи у барона в кладовой хранились, но где они сейчас, не знаю — все ведь разграблено и сожжено.
— А ты их видела?
— В детстве барон один раз показывал чудесную вазу: из чистого-чистого стекла, будто хрусталь горный. Такого никто не умеет варить. Она была высокая и узкая, с очень тонким горлышком. Ему купец ортарский предлагал за нее по весу в три раза больше золота отдать, но… Эх, лучше бы отдал… не попала бы к солдатам…
— Жаль… я бы хотел посмотреть на эти вещи…
— Ничего не осталось — кладовая разграблена. Разве что ковчег…
— Ковчег?
— Да. Ковчег. Он на Языческом холме так и остался. Слишком тяжелый — его невозможно унести.
— Торап что-то про него рассказывал…
— Да про него все знают — как такое большое спрячешь! Солдаты его тоже утащить не смогли. Он вечно будет стоять в своем сарае.
— Сарае?
— Ну да. В сарае. Человек, который тогда оказался на холме вместе с ковчегом, потом поднял вокруг него стены и настелил крышу. Чтобы ковчег не ржавел от дождей.
— Так… Совсем интересно становится… Ты уж если рассказывать начала, то все рассказывай. Что за человек?
— Ну меня тогда на свете не было. Старый Аван говорил, что молнии тогда долго били с чистого неба, а потом на краю капища нашли два ковчега.
— Уже два?!
— Ага, два. Потом, когда дожди пошли, они вместе с песком вниз сползли. Один до скал дополз, второго засыпало. Песок ведь там непростой — то вверх, то вниз перебирается и ведет себя странно.
— А тот человек?
— И человек тогда появился. Никто его не знал — чужой человек. Все думали поначалу, что он сумасшедший. Кричал много, хватал за руки тех, кто ковчеги разглядывал. Оттаскивал от них. Никто не понимал, почему он так делает. Священники сказали, что в нем нет Тьмы. Потом те, кто много времени провел рядом с ковчегами, начали болеть. Лечить их было тяжело. Тогда и поняли, что человек этот знал про опасность и пытался спасти любопытных. Барон, дед последнего барона Мальрока, сперва хотел приказать кузнецам расколоть на куски один ковчег, чтобы узнать, какую он тайну скрывает внутри, и железо пустить в дело, но после этого передумал. Ведь кузнецов беречь надо. С годами один ковчег совсем ушел в песок, вокруг второго странный человек сделал сарай. А потом умер. Но не от странной болезни. Болел он очень часто почему-то и умер от сильной лихорадки. Старый Аван говорил, что он был хороший, и жалел, что недолго прожил.