Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
После стука от столкнувшихся черепушек супостат охнул, осел на пол, а затем мне в ухо прилетела знатная плюха. Сильно стукнуло — попади в висок, свалился бы. Неужели он видит в темноте?! Раз так, то обмен ударами надо прекращать — у него при такой тактике будет слишком большое преимущество.
Навалившись на неведомого врага всем телом, я обхватил его руками, отчаянно рванулся вбок.
Лодочный сарай пощадил огонь, но вот время над ним поработало неплохо. Доски и жерди, без того хлипковатые, источило непогодой — куда ни ткни, труха. Наши сплетенные тела снесли эту преграду не заметив — только что барахтались почти в полной темноте и вдруг покатились по земле, освещенной последними отблесками заката.
Только тут понял, что на меня покушается чуть ли не карлик — везет мне на коротышек. К счастью, не камнелюд — простой человек. Надеюсь, что простой.
Оказавшись на улице, противник растерял весь боевой пыл и попытался рвануть к каналу — надеялся уйти вплавь. Я не ослаблял хватки, и он тащил меня за собой, будто прицеп. Несмотря на позднюю пору, народу вокруг хватало — рядом шла тропа к причалу, и по ней как раз поднималась бригада припозднившихся рыбаков: они на ночь сети ставили. Хотя все как один оказались иридианами, мужчины не растерялись — вмиг скрутили коротышку, еще и по почкам ему настучали. Тот сопротивлялся отчаянно и даже укусил одного за руку, но вырваться не смог — лишь по зубам добавку заработал.
Дозорные на стене заметили неладное, подняли тревогу, и уже через минуту возле сарая собралась целая толпа вооруженных людей. Я, отдышавшись, рассмотрел схваченного. И впрямь коротышка: макушкой мне до подбородка едва достает. Кучерявые сальные волосы, жидкая бороденка, мелкие тусклые глазки над огромным крючковатым носом. С одного взгляда понятно, что избытком интеллекта хозяин такой морды не страдает. Одет по-простому: холщовая рубаха и штаны из пары кожаных чулок, скрепленных ремнями. Плащ еще навощенный с капюшоном.
Внешность заурядная, но память на лица у меня хорошая — впервые эту харю вижу.
Арисат, жуя на ходу, растолкал народ, протиснулся ко мне, осмотрел пленника, деловито врезал ему под дых и, призадумавшись, поинтересовался:
— Сэр страж, что это тут делается? Откуда он взялся?
— Это ты мне должен ответить, — сказал я, сплевывая кровь из разбитой о зубы губы.
— Я?!
— А кто же еще?! Ведь тебе было сказано заниматься порядком в лагере и его обороной. И что?! К нам забрался этот типчик, и его никто не заметил. Не просто забрался — напал на меня в сарае лодочном и чуть не задушил. Это так ты за порядком, получается, следишь?!
— Сэр страж, простите! Ну недоглядел! — умоляюще произнес Арисат. — Сам не пойму, как он мог пробраться к вам. Кругом ведь люди. Эй! Там! На стене! Почему не заметили чужого?!
— Так он плащ напялил с капюшоном, и попробуй сверху пойми, свой это или черт с копытами! Я видел, как он от причала появился и в сарай зашел, но ведь там многие ходили, и почти все в похожих плащах! Дождь ведь только унялся!
— Ты у меня не оправдывайся! Тебя поставили, чтобы такие вот гады к нам не забредали!
Прервав процесс перевода стрелок на подчиненного, я уже спокойно обратился к Арисату:
— Люка найди и разберитесь, кто он и откуда появился.
— Ага, — кивнул Арисат и приказал ближайшему воину: — Найди Люка и бегом тащи его сюда.
Повернувшись к задержанному, Арисат обратился по-военному прямо:
— Ты кто?
Криво усмехнувшись, тот разинул окровавленный рот и прогундосил:
— Муж я твой. Неужто не узнал?
Арисат, видимо, не узнал — еще раз угостил пойманного кулаком, на этот раз в глаз, и почти сразу же в живот. Тот повис на руках воинов, разинул рот, будто собираясь что-то сказать, но, покосившись на тяжелую руку бакайца, тут же его захлопнул — передумал почему-то.
— Молчишь? Да? Больше на шутки не тянет?! В темницу его, в колодки. Пусть посидит, понюхает, каково там после покойничков, а там и поговорим. Вы не возражаете, сэр страж? — Проводив взглядом уводимого коротышку, Арисат предположил: — Наверное, его Альрик послал — вас убить.
— Если так, то у него это почти получилось. Ты попугая не видел?
— Вашего?
— Арисат! Здесь что — есть другие попугаи?!
— Простите за глупость — озадачился я сильно. Видел я вашу птицу: он в погребе винном под потолком сидит. Там сухо и бревнышко удобное — любит там дремать. Опять же — к вину у него душа расположена, и взгляда от бочек не отводит.
— Вот когда этот паразит нужен, его никогда нет! Будь он рядом, шум бы поднял, а так… Я только встал, как сразу удавка на шею.
— Вот мерзавец! Ничего — сейчас железо накалим, и…
— Повремени с этим немного.
— Это почему же?
— Если его послал Альрик, то не надо его людей калечить, пока Альра не вернется. Если окажется, что она договорилась о мире и дружбе, будет неприятно отдавать им то, что останется к тому времени от коротышки.
— Да плевать на Альру — он вас хотел убить, а такое нельзя прощать.
— Спорить со мной вздумал? Не много ли на себя брать стал?
— Простите, сэр страж!
— Шкуру ему прижечь всегда успеем — пусть пока посидит в колодках без еды и питья. Для начала…
— А… ну это дело. Не понял вас сразу. Верно, пусть посидит среди крыс. Жаль, стемнело. Хорошее средство, когда муравьев жменю колоднику под рубаху запускают. Если рыжие, что в трухе древесной живут, так боль дикая от укусов, и чешется потом все тело нестерпимо. А почесать-то не почешешь. Иногда и без всякого железа субчики начинают рассказывать все, что ни спросишь.
Из калитки вышел Люк. Тоже, когда не нужен, ходит за мной тенью, а теперь ждать его пришлось. Как сговорились с попугаем…
Видимо прочитав в моих глазах недовольство и догадавшись о его причине, парень поспешно начал оправдываться:
— Живот скрутило, в нужник уже раз десять бегать пришлось. Даже не знаю почему. Может, от вишен? Так не один я их ел…
— Люк, жалобы на оторвавшееся дно — к лекарю, а не ко мне! Меня только что чуть не убил коротышка какой-то.
— Да понял уже — видел, как в башню его тащили.
— Он забрался в сарай, где я спал. Возможно, именно меня искал, хотя, скорее всего, просто думал там спрятаться, и я случайно подвернулся под руку. Стражник на стене сказал, что он вроде бы от причала пришел. Может, следы посмотришь?
— Сэр страж! Да помилуйте! Какие следы могут быть на дорожке, камнем мощенной?! И вообще после такого дождя… Эх… ну схожу, гляну — может, что и найду.
Проводив Люка взглядом, Арисат как ни в чем не бывало предложил:
— Ужин стынет — пойдемте ложками поработаем.
Вот ведь люди — их без трех лет графа едва не убили только что, а им лишь бы пожрать…
* * *Каменный мешок Межгорья с тучами поступал просто и жадно-потребительски — не выпускал из объятий гор, гоняя их туда-сюда, пока не выльют весь груз. Вот и сейчас дождь, едва прекратившись, принялся накрапывать вновь, а потом полилось всерьез. Небо затянуло беспросветно — не верилось, что еще минуту назад можно было наблюдать отблески заката.
Доедать пришлось в полной темноте, под парусиновым навесом, волнующимся от ветра и потоков воды. Нацедив кружку отвара, с удовольствием сделал большой глоток — после сухой пищи то, что надо. Тук, доскребывая котел, заикнулся было о вине, но отклика у меня не нашел. Кому как, а моя впечатлительная натура выбита из колеи попыткой покушения — не до веселья сейчас. Хорошо, попугай в уговорах не участвовал — утренней «спиртной награды» ему показалось мало, и он в отместку теперь меня игнорировал, укрывшись в винном погребе. Небось пытается в самой большой бочке взглядом дыру просверлить…
Из мрака, скудно подсвечиваемого чахлыми от дождя кострами, материализовался Люк. Кутаясь в мокрый плащ, присел рядом, устало доложил:
— Осмотрел я причал.
— В темноте зря лазил — что там теперь увидишь…
— Не зря, да и факел был. Можно отвару кружечку? Продрог.