Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)

Пусть я пока что не владею секретным кун-фу, но кое-что умею. Если вы, ребята, не захотите со мной дружить, то найду что на это ответить — убить не убью, но удеру просто мастерски.
— Это ты?! Солдат?! То есть шут?! — быстро поправилась рыжая.
— Ты, я вижу, с момента нашей первой встречи не стала воспитаннее. И вообще по-девичьи забывчива. — Покачав головой, я мягко, будто разговариваю с глупым ребенком, пояснил: — Не солдат я. И не шут. Два раза с тобой уже встречаемся, а ты все не можешь запомнить таких простых вещей.
  
— У-убить его? — Опять старый знакомый не сумел смолчать — аж заикается от неожиданного пробуждения и жажды смерти.
Не обращая на него внимания, девушка требовательно произнесла:
— Как ты нас нашел?!
Ответить я не успел: захлопали крылья, щеку обдало ветром, на плечо плюхнулась зеленая тушка, вытянув шею, сурово уставилась на партизан. Вот ведь пернатый негодяй — специально прибыл, чтобы я всю славу обнаружения отряда не приписал себе!
Если бы небо сейчас засверкало от вспышек салютных ракет, на поляну заехал двенадцатидверный лимузин и оттуда под звуки американского гимна и вспышки лазеров вывалилась группа участников эксцентричного шоу трансвеститов в своих самых экстравагантных сценических нарядах, — все это не смогло бы вызвать и сотой доли последовавшей реакции.
Готов поклясться остатками печени Зеленого!
Опять наступила тишина.
Мертвая.
Лишь дрова трещат в огне, и возле уха сопит птиц.
Признаться, я тоже замер, как эти семь статуй, — несколько удивился их реакции. Они здесь что — никогда попугаев не видели? Бедные дикие туземцы…
Где-то неподалеку треснула ветка под чьей-то ногой — мои люди, похоже, потеряли терпение и сжимают кольцо окружения. Кто-то уронил топор — в мертвой тишине звук удара о землю показался громом. Все дружно вздрогнули (даже я), стряхивая оцепенение. Рыжая неуверенно, голосом наивно-восторженной гимназистки лет двенадцати, поинтересовалась:
— Это… это… вот это… Попугай этот ваш?!
— Сложный вопрос, — честно ответил я. — С какой-то стороны — он мой, но с другой — абсолютно свободен в своих действиях и предпочтениях. С таким же успехом можно сказать, что я принадлежу ему.
— Вот так гораздо вернее будет, — нагло поддакнул Зеленый.
После его слов бедные партизаны опять впали в ступор — хоть телегу подгоняй и грузи их, будто бревна. Кстати, а почему восьмой продолжает спать? Так и лежит под плащом. Глухой? Или помер от радости, не вставая?
— Вы — страж? — опять спросила рыжая.
Голос ее был столь же смешным — она теперь ничем не напоминала ту язву, что окрестила меня шутом. И столько неистовой надежды было в этом голосе, что я не смог ответить насмешливо или уклончиво. Сказал просто:
— Да.
Детина, порывавшийся меня убить, вдруг заплакал как ребенок, упал на колени, обхватил лицо ладонями.
— Мы вас ждали. Давно ждали, — произнесла девушка, и, вскинувшись, уже почти прежним голосом затараторила: — Простите за грубость. Все очень неожиданно. Мы ведь не знали. Позвольте представиться: я — Альра из Мальрока.
Ветки за моей спиной затрещали, из кустов высунулся Дирбз, виновато доложил:
— Простите, сэр страж, уж очень долго вас не было, так что мы начали подтягиваться. — Повернувшись к девушке, воин уточнил: — Альра — это уменьшительное от Мальрок?
— Да, — тихо ответила рыжая.
Покачав головой, сержант хмыкнул:
— Баронская дочка. Незаконнорожденная, но дочка. Ну и дела…
— А это кто? — Я неопределенно указал на остальных.
— Кто это?.. Это люди… разные люди. Тоже из Мальрока. И не только. Мы — не темные… и не демы. Мы просто люди. Мы — последние люди. Последние люди здесь. Одни из последних… Здесь мало людей теперь… очень мало.
В руках партизан все еще оставалось оружие, но это уже никого не напрягало, даже осторожного Дирбза. Межгорцы больше не выглядели агрессивными или опасными: бесконечно уставшие, во всем разочаровавшиеся — и только сейчас встрепенувшиеся от надежды.
Надежду им принесли мы.
Сержант, окончательно выбравшись из кустов, тихо, чтобы никто не услышал, произнес почти в ухо:
— Признаю, был неправ. Словами с такими надо — только словами.
Я не стал рассказывать, кому обязан идеей мирных переговоров. Честно признаться, мне было немного неловко за свою недавнюю злость и кровожадность — чуть грех лишний на душу не взял. И пусть Зеленый — наглое мутное создание, но спасибо ему за этих «партизан».
И его магистру…
  
Глава 18
 
Межгорье: история падения
 
Даже не знай я о происхождении Альры, легко мог догадаться — как ни старайся, но воспитания не скроешь. Хоть и незаконнорожденная, но все же аристократка. Даже перловую кашу она наворачивала с таким видом, будто небрежно дегустирует изысканные деликатесы, — при питании из общего котла, где важна скорость работы ложкой, жить ей голодной. Наши женщины в этом вопросе от мужчин не отстают — лопают поспешно, грубо. Я от такого зрелища всегда воротил глаза — неженственно это как-то. Думал, что чавкать и торопливо глотать свойственно всем туземкам, но, как теперь вижу, ошибался.
Приятная ошибка — ведь почти во всем, что касается женщин, я привередливый эстет. И не обязательно с потребительской точки зрения: ведь каждая женщина, даже та, на которую ты не претендуешь, в идеале должна быть красивой во всем — значит, питаться ей тоже надо уметь красиво.
Если в вопросе питания Альра была классической аристократкой, то в остальном все не так просто.
Одежда…
Мало того что одежда далеко не изысканная (впервые встречаю здесь женщину в штанах), она еще и латаная-перелатаная, да и хорошая стирка ей не помешает. Ничего удивительного: жизнь партизана — это многочисленные сучки и колючки, способные в хлам изодрать грубую брезентовую робу, не говоря уже о тонких шелках; ночевки на земле в любую погоду; отсутствие бань, прачечных и прочих удобств — при всем желании щеголять в отстиранном и отглаженном не получится.
Манеры…
Ни капли той холодной отстраненности, которой отличалась вдовствующая королева Ортара. Спокойствием аристократическим и плавностью жестов здесь тоже не пахнет: капля ртути на шатком столе — вот ее поведение. Речь, правда, иной раз напыщенная, но не чрезмерно — здесь почти все так говорят, и она ничем не отличается в этом от простецкого Арисата. В общем, засилья снобизма не наблюдается.
Внешность…
Короткие волосы обрезаны весьма небрежно и беспорядочно торчат абсолютно во все стороны. Как-то это не очень похоже на шелковистые локоны изысканной аристократки… Но все равно самая заметная черта. Благодаря цвету: он не просто рыжий, а что называется огненно-рыжий. Будь дело на Земле — заподозрил бы в применении краски, но здесь химия до таких высот еще не добралась. Невысокая — бакайские женщины в сравнении с ней будто звезды баскетбола, — но стройная. Я бы даже сказал, чересчур стройная — жизнь партизана не способствует накоплению жира. Не сказать что красавица писаная, но очень даже мила. На любителя — если нравятся взбалмошные героини аниме с огромными глазищами под гипертрофированными ресницами, то Альра — ваш идеал. Хотя… Причесать по-человечески, приодеть, отмыть… Нестандартной останется, конечно, но на пользу ей это пойдет.
Возраст…
Тогда, ночью, давал ей все тридцать — по голосу судил: очень уж четко, по-взрослому говорила. Но теперь и двадцать боюсь давать.
И вот эту тощую пигалицу, этого воробья взъерошенного, армия Ортара называла Рыжей Смертью?! Неуловимая гроза армии карателей? Великие боги, да эта «партизанка» даже дозорного на ночь не оставила: я бы мог приготовить себе жаркое на ее костре, и никто бы этого не заметил. Или усталость после хулиганства в моем замке сказалась; или не сталкивались с серьезными противниками; или слава девчонке досталась незаслуженно. Я и раньше был невысокого мнения о королевских вояках, а сейчас начал их откровенно жалеть — бедные, несчастные инвалиды… Теперь понятно, почему у Кенгуда проблемы на границе: с такими солдатами ему тушканчиков в поле гонять, а не с темными драться.