Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
Затем выживших разведчиков связали, и потянулась долгая дорога. Их отряд несколько раз встречался с другими группами, разделялся, менял направление движения, и все эти маневры Люк прозевал — позор ему как следопыту. Или противник слишком хитер для него оказался, или мы слишком торопились. Из обрывков разговоров Грюнц вроде бы понял, что враги намеревались заманить преследователей в ловушку. Подозреваю, речь шла не о той палке в кустах, а о чем-то гораздо более обстоятельном.
С пленниками похитители не общались: только били от души, при этом угрожая нехорошими вещами, ожидающими латников в ближайшем будущем. Затем, уже вечером, их оставили вблизи вершины одного из окрестных холмов — там в зарослях непролазных кустарников имелась маленькая полянка с парочкой шалашей. С солдатами осталась пара часовых, а остальные демы куда-то ушли.
Затем началось непонятное. Уже в темноте на лагерь напали. Латники поначалу обрадовались, решив, что мы подоспели, но радость оказалась преждевременной — это оказались опять демы, однако уже другой отряд. У них тоже имелся плечистый коротышка, мастерски решавший абсолютно все вопросы с помощью грубой физической силы. Командовала ими, судя по внешности, та самая Рыжая Смерть — Грюнц божился, что более рыжей стервы ни разу в жизни не встречал.
Обезоружив и связав охранников, новые похитители потащили латников вниз, в сторону Мальрока. В дороге с пленниками не слишком церемонились, но били уже не так старательно, как в первом отряде демов. И еще — этих было поменьше: Грюнц насчитал шестерых мужчин, одного монстра-коротышку и Рыжую. В принципе я видел столько же.
Дальше его рассказ был неинтересен: латников оставили возле берегового обрыва под присмотром четверки лучников, а потом я и сам все знаю, потому что там оказался.
И что у нас получается? А хрен его знает что…
Про странных коротышек никто из моих солдат никогда ничего не слышал. Хотя это не показатель — в вопросах разнообразия юнитов местная погань не отличается консервативностью: новшества появляются частенько. Про демов, которые бьют друг друга, никто тем более не слышал — по всеобщему мнению, в их безбожном обществе процветают мир и полная любовь к ближнему, при условии что ближний тоже дем. Да и судя по описанию, здешние предатели человечества какие-то на себя не похожие: одеты кто во что горазд, вооружены плохо и разношерстно, доспехов мало, а хороших и вовсе не видели. Больше на шайку дезертиров похожи.
Настоящие демы не такие. Флотилии их галер непобедимы. Их десант, обрушивающийся на цивилизованные побережья, наводит ужас на профессиональные армии. Воины закованы в стальную броню отменного качества, с оружием ей под стать, вышколенные, безжалостные, сильные, сытые, уверенные в себе. А здесь, по кустам, прячутся какие-то голодные оборванцы.
Странно все это…
Блин, и спросить не у кого. Хоть попугая буди. Правда, не ответит он мне ничего — просто обматерит в семь этажей. Не любит Зеленый, когда ему спать не дают, а уж второй раз за ночь… лучше с ним не связываться.
Попугай, будто прочитав мои мысли, лениво хлопнул крыльями, потянулся, сонно пробормотал:
— С утра тяпнем — и по бабам, а сейчас спать давай.
— Хорошая идея, Зеленый. Сейчас… только пару слов — надо мысли перед сном успокоить.
* * *«Продолжение отчета добровольца номер девять. Шестнадцатый день после побега из застенка. По-прежнему не установил, сколько времени провел в гостях у инквизиторов, но по всему выходит, что порядка месяца. Странно — мне казалось, что не меньше года. Хотя все в мире относительно — это вроде еще Эйнштейн доказал. К примеру, в общественном туалете для того, кто блаженствует в кабинке, и для того, кто, переступая с ноги на ногу, притоптывает в ожидании освобождения помещения, время тянется с разной скоростью.
Чего это меня на теорию потянуло? Наверное, из-за новой порции загадок…
Ваня, поздравьте меня — похоже, я в ближайшее время обзаведусь собственным замком. Дворец моей мечты — сплошные плюсы. Из минусов могу лишь отметить то, что его стены пропитаны свинцом, — это вроде бы вредно для здоровья. Хотя, если честно, здешняя жизнь настолько вредна, что вряд ли здесь кто-то за всю историю помер от отравления свинцом — железо убивает гораздо быстрее.
Есть в моем замке и другие мелкие недостатки: к примеру, он сгорел и трупами завален. Но это так… легкие царапины на сверкающем корпусе идеального лимузина.
Знаете, я начал всерьез скучать по Земле. А в тех книжках, что вы мне давали, никто по ней не скучал. Да оно и понятно: из трех героев там четверо были алкоголиками, а пятеро — ботаниками-неудачниками. Попав в другой мир, они экстренно становились королями, архимагами, аристократами и полководцами. Перед ними распахивались двери спален самых сексуальных, прекрасных и неприступных принцесс; от их рук гибли жуткие злодеи и даже армии злодеев; их сокровищницы ломились от бриллиантов размером с астраханский арбуз; двумя ударами молота они создавали смертоносные булатные клинки, при виде которых завистливо рыдали потомственные кузнецы аборигенов.
О чем такой герой будет тосковать, думая про Землю? О маниакально-агрессивном козле-соседе, отслужившем срочную в стройбате и каждый день устраивающем перед подъездом день десантника, отчего к лифту приходится пробираться по-пластунски и короткими перебежками? О карманах, в которых настолько пусто, что штаны то и дело слезу пускают втихомолку, по причине чего с них пятна подозрительного происхождения не сходят? О щербатой Клавке-давалке из сто сорок шестой квартиры, которая дает всему двору, но герою от этих щедрот и капли не достается? О руках своих кривых, которыми он не то что меч булатный выковать — батарейки в фонарике поменять не может? О пивном животе и дешевом пойле, синтезированном из шламовых отходов системы очистки канализационных стоков? О чем ему вообще тосковать — ведь там он был отрицательной величиной, а здесь стал положительным числом, близким к бесконечности.
„Герой, не способный без ноутбука зашнуровать кроссовки, а без GPS-навигатора найти дорогу от дивана к сортиру, трагически заблудился в скверике перед домом и, потеряв сознание от приступа гиподинамии, попал в другой мир. Там он уже на второй день уверенно повел армию светлых сил на бой с черно-темным некромантом, держащим в заточении обворожительный гибрид светлой эльфийки и топ-модели. Путь к развязке книги непрост и пролегает через три Северных полюса, четыре Южных, Испепеленные Земли и даже (трепещите от ужаса!) сам ППЦ (Проклятый Плутониевый Центр). Армия, несмотря на отсутствие GPS-навигатора, не заблудится; герой ни в чем ни разу не ошибется; некромант будет зарублен на бис при исполнении танца с мечами; эльфийка употреблена; топ-модель тоже. Так как автор простой смертный и тоже хочет кушать, то на правах рекламы в тексте дается сравнительное описание GPS-навигатора, в ходе которого на километр ниже плинтуса опускаются аналогичные модели конкурентов“.
О какой тоске по Земле вообще может идти речь?!
Я не был на Земле отрицательной величиной. К бесконечности, правда, тоже не приближался — обычный человек. Было во мне и хорошее, и плохое, в чем-то я был силен, в чем-то слаб. Я любил и был любим; получал по шее и бил сам; в деньгах не купался, но и не нищенствовал; руки имел не золотые, но их хватало, чтобы починить кран в ванной. А зачем мне больше? Наш мир строго специализирован, и я жил так, как удобно жить в подобном мире. От меня не требовалось слишком многого за пределами тех сфер, в которых приходилось действовать всерьез.
Я жил и не жаловался на жизнь. И жил бы так до сих пор, не приди тот черный день, когда мы с вами познакомились.
Я понимаю, вы не виноваты ни в чем, да и у меня не было лучшей альтернативы… Но знаете, Ваня, будь трижды проклят тот день. Я здесь уже второй месяц торчу, но до сих пор не то что королем не стал — я вообще никто. Кандидат в графы, причем графство мое сродни лепрозорию на карантине, даже похуже. В ссылке я, по сути, и бежать из нее смысла нет — так уж получилось, что ничего хорошего такого чужака нигде не ждет. Архимагом тоже не стал: были лишь странные сны, от которых вреда оказалось больше, чем пользы, и получил регенерацию, которой не просил, — хотя иначе бы просто сдох. Спальню предо мной королева распахнула — было такое дело… признаю. Но при этом мне ничего не обломилось, да и ее… гм… друг при этом присутствовал. И вообще — она старая и не в моем вкусе. Было еще разик, одна девушка себя предлагала. Но не девушка это была, а чудовище. Хотя к чудовищам уже привык — сегодня, слушая голос одной местной маньячки, даже чуток возбудился. Хороший голосок, кстати. Не вините строго: не извращенец я — адреналина слишком много плюс воздержание, плюс двери красоток почему-то не распахиваются, нарушая все законы жанра, а я человек законопослушный… обычно. Раз положено в жанре — так распахивайте бегом!.. А не распахивают…
Вот ведь злодейки…
Насчет злодеев — парочку я действительно прикончил, как и полагается. Это даже объявили подвигом. Только почему-то никто не вспоминает, что злодеев там было три десятка — остальные ведь не сами собой на тот свет отправились. Так уж принято, что все почести положено отдавать одному. Но какие в моем случае почести? Пытки, побег через городскую клоаку, ссылка в сущую задницу. Погрязшие в своих интригах герцог и королева, которым до меня дела нет, — используют, как один из винтиков своей машины, создаваемой для противостояния даже не карающим, а, как подозреваю, какой-то империи соседней. Эти союзники даже не удосужились меня быстро из застенка вытащить — выждали, пока я хорошенечко возненавижу инквизиторов, — чужими руками сделали из меня преданного пса: не верю я, что были другие причины такого промедления. А теперь и вовсе бросили: выкарабкаюсь — будут использовать и дальше; не выкарабкаюсь — не жалко.
На Земле у меня были друзья, а здесь я никому не доверяю: любой может стать перерожденным или просто предаст.
Вру. Один друг у меня все же есть. Зеленый. Комок перьев, наглости, пьянства, пошлости, искренности и благородства. Чистая душа с хитрыми, все замечающими глазами. Глаза у него сейчас просто офонаревшие — мало того, что я спать ему не даю, так еще и устроил отчет на добрых полчаса. И ведь все равно слушает. Птицы, Ваня, живут в мире звуков — если дорогой для них человек начал говорить, то они превращаются в слух. И как бы ни хотелось ему подремать перед рассветом, это гораздо важнее — слушает и запоминает. Каждое слово запоминает…
Он здесь единственный, с кем я могу разговаривать по-русски…
Оставлю я его в покое — посплю хоть часок. Завтра трудный день, а в голове сумбур. Пока, Ваня. Небось считаешь, что твой Девятый только и делает, что занимается поисками криптона. Веришь в это? Бу-го-га, Ваня, — ты жалкий, наивный лох, ведь я лишь одним здесь занимаюсь: с самого первого дня стараюсь не сдохнуть».