Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)

Начинаю думать как настоящий аристократ… дичаю помаленьку. Или приспосабливаюсь.
Из пролома выбрались на пространство между замковой стеной и каналом. Здесь тоже тянулись ряды кольев и рогаток, причем некоторые серьезно порублены или повалены — солдаты использовали их на дрова для своих костров. А теперь мы пустим в дело остатки, уже для себя: удобное место для ночлега. Плохо только, что к воде здесь не спуститься, — мешает скалистый обрыв трехметровой высоты. Но веревки есть, кожаные ведра тоже имеются — лошадей и людей как-нибудь напоим.
  
Оставив отряд заниматься хозяйственными хлопотами, отправился на исследование замка. Охраны не брал — не хотел делать это толпой. Зеленый вел себя спокойно, значит, нечисти здесь, скорее всего, нет, а кроме нее, я почти ничего не боюсь (разве что инквизиторов и ядовитых пауков).
Совсем без эскорта улизнуть не удалось — меня бы попросту не поняли. Пришлось брать Тука, но против его компании я не возражал. Забавный мужик, и неглупый, в бою тоже неплох. Нечисти здесь, может, и нет, но нам ведь не только нечисть опасна. И хотя под боком хорошо вооруженный отряд, но, пока добегут, спасать уже будет некого, — вдвоем вернее.
* * *
Под ногами хрустят осколки фарфоровой посуды; ветер треплет кусок шелковой ткани, углом втоптанной в навозную лепешку; худая ворона остервенело поклевывает человекоподобную груду мерзости, раскачивающуюся в железной клетке, подвешенной на стене башни. Едкий запах гари, сладковатая вонь разложения, где-то неподалеку пронзительно скрипит дверь на ветру, нос щекочет пыль, выдуваемая сквозняками из закопченных амбразур.
Мальрок…
Попугай, в очередной раз чихнув, мрачно заметил:
— Как-то здесь невесело.
— Это ты верно подметил, — согласился Тук. — На кладбище и то повеселее будет. Сэр страж, может, вернемся? Чего нам по этим развалинам лазить? Того и гляди ноги переломаем. Вон птица ваша спокойна, будто баран на вертеле, а она бы погань сразу почуяла.
— Раз опасности нет, то и бояться нечего — осмотримся получше. Хочу прикинуть, много ли работы нам здесь предстоит.
— Что за работа?
— Да восстановить все хочу и осесть здесь.
— Это вы хорошо задумали, но только дело нелегкое. Хотя если для начала вход починить, а уж потом остальное потихоньку ремонтировать, то справимся как-нибудь. В крепость такую погани трудно забраться будет — вода чуть ли не со всех сторон. Она, конечно, если припечет, и воды не убоится, но все равно для нас удобно. И обрывы опять же каменные — никак не подрыть стен. А уж пробить их ни один бурдюк не сумеет — сами видели, сколько железного дерева вбито и свинца в них залито.
Слушая Тука, я заглянул в дверной проем — внутренности очередной башни не отличались от предыдущих: скопище обрушившихся обгоревших балок. Наверху темнеет пасмурное небо: крыша тоже обвалилась.
Прикинув, что опасно зависшего хлама у входа не наблюдается, осторожно сделал шаг, еще один. Под ногами захрустел раздавливаемый древесный уголь, звякнул четырехгранный согнутый гвоздь, а затем вдруг затрещало, задрожало. Я, не успев среагировать, с криком полетел в подпол, уже, если не ошибаюсь, в третий раз провалившись за свою местную карьеру.
Не в одиночестве лечу: в компании с обломками обгорелых досок и балок, утыканных разнокалиберными железными гвоздями разной степени искривленности. Вот сейчас все вместе приземлимся, и тогда, глядишь, пригодится регенерация ускоренная…
Подпол в башне оказался основательным и, следовательно, к моему сожалению, отличался большой высотой помещения. Так что, упав, я едва вновь не сломал свои многострадальные ноги и коротко, но очень емко высказался по поводу произошедшего выражениями, в этом мире неведомыми, а в моем не относящимися к цензурным. Но, что интересно, особо не перепугался. Ведь даже к плохому легко привыкнуть, а я уже подметил, что все мои конфликты с полами пока что не приводили к серьезным последствиям.
Сверху приглушенно донесся крик Тука:
— Дан! Сэр страж! Вы живы?! Погодите там маленько — сейчас помощь примчится: я уже покричал, чтобы веревки тащили! Ну ответьте же!
— Жив я, жив — не дождетесь, — буркнув, рискнул приподняться.
Я в подвале, что неудивительно. Единственный источник света — дырка, оставленная моим телом в потолке, — не справлялся с внушительным объемом работы: помещение, похоже, очень велико. Не просто занимает пространство под башней, а за его пределы выходит. В сумраке смутно просматриваются какие-то колонны, арки, непонятные огромные цилиндры вдоль стен.
Не рискуя обследовать помещение в темноте, дождался, когда наверху зашумит подоспевшая подмога, и крикнул:
— Не надо веревку — факел скиньте зажженный. Хочу осмотреться здесь получше.
— Так и без факела можно подсветить, — радостно заявил Тук.
Вслед за его словами послышался треск, на голову посыпалась труха. Заметно посветлело — горбун вывернул одну из плах пола. Когда вторую оттащил, стало вообще комфортно — я наконец смог окинуть взглядом весь подвал.
Первое впечатление не обмануло: и впрямь большой. По сути, состоит из четырех помещений: круглое, непосредственно под башней, и три прямоугольных, примыкающих с трех сторон. Загадочные цилиндры у стен оказались огромными бочками; в одной из арок на крюках, вбитых в потолок, болталось несколько холщовых мешков и кожаных свертков. Больше ничего интересного не наблюдалось — пустовато здесь.
В пролом спикировал Зеленый, завис вертолетом на несколько мгновений, привыкая к сумраку, затем уверенно приземлился на плечо и, алчно уставившись на бочки, выдал:
— Наконец-то с жаждой окончательно покончено! Ох и работенка нам предстоит — бедная моя печень!
— Что там? — сверху крикнул Тук. — Не молчите же!
Я полностью доверял чутью попугая в двух вопросах: он был непревзойденным специалистом по погани и безошибочным детектором алкоголя. В данном случае о погани не могло быть и речи:
— Это винный погреб. Бочки здоровенные и, похоже, не пустые. Или не все пустые. Странно, что солдаты их не разломали, — может, они не нашли входа в этот подвал.
— Запросто, — согласился Тук. — Уж солдаты бы досуха вылакали — они такие: все выжрут, лишь бы нам не оставить. При пожаре выход могло завалить, вот и не заметили. А еды там нет какой-нибудь? Вдруг и зерно найдется? Хотя зачем еда, если вина полно…
— Сейчас проверю.
В мешках оказались вязанки какой-то сухой травы с приторным запахом. Кожаные свертки тоже не порадовали — простая сыромятная кожа, свернутая очень туго. Для чего ее здесь развешивали, непонятно — лучше бы пожрать чего припасли. Обстучав одну из бочек рукояткой ножа, убедился, что она заполнена доверху. С ее соседкой все обстояло аналогично, а остальные я проверять не стал — даже этой парочки нам должно хватить на недельную пьянку.
Затем, к величайшему сожалению Зеленого, я по веревке выбрался наверх, а вместо меня в подвал спустилась пара дружинников — помещение надо исследовать детальнее. При этом не забыл предупредить вояк, чтобы к бочкам не прикасались. Они, конечно, люди опытные и дисциплинированные, но даже вышколенная армия в присутствии вина способна деградировать в считаные часы, если офицеры дадут слабину.
Тук замазал мою скулу какой-то липкой едкой гадостью — при падении я заработал глубокую царапину. Порванные на коленке штаны заменить было нечем — женщины зашьют, когда вернусь, да и в гардеробе покойного сэра Флориса есть другие. Ничего, похожу пока оборванцем. Еще раз строго-настрого запретив прикасаться к винным бочкам, отправился дальше — к калитке в крепостной стене. За ней оказался выход к берегу озера — здесь имелась вырезанная в скальном обрыве лестница, выводившая к каменному причалу. Из воды торчали борта и мачта затопленного струга — видимо, солдаты прорубили днище. Хорошо, что не сожгли, — восстановить суденышко несложно. Даже парус сохранился: заделывай дыру — и вперед.
  
Чуть дальше, уткнувшись кормой в берег, замерла маленькая весельная лодка. Похоже, ее просто вынесло волнами. Подошел, осмотрел — ничего интересного, но никаких повреждений нет: можно хоть сейчас пользоваться.