Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
* * *Сержант Дирбз оказался под стать Конфидусу — такой же высокий и худощавый. Немолод, лицом угрюм (наверное, тоже с полковником поговорил и теперь подумывает удавиться), под носом смешные усы, превращающие его в бездарную пародию на Гитлера. Даже в крепости он пребывал в состоянии полной боеготовности: пластинчатая броня, меч и топор на поясе, щит за спиной. И не тяжело ему столько металлолома таскать?
Указав на относительно ровную шеренгу солдат, сержант пояснил:
— Вот весь отряд. Мы в вашем распоряжении.
Бегло осмотрев солдат, я остался доволен их экипировкой и вооружением, но неприятно удивлен малым количеством:
— Это все?!
— Двадцать шесть латников и я.
— Мне казалось, что солдат будет больше.
— Сэр страж, так и было. Но больше половины разбежались, когда узнали, куда мы собрались идти. Одного из дезертиров удалось поймать и повесить, но остальных это не остановило. Даже тот, которого вешали, был очень рад, что петле достался, а не Межгорью. Жизнь потерять многие не боятся, а вот жизнь и душу — страх такой не всякий пережить сумеет.
— А эти… которые все же остались… Они надежные?
— Каждый из них не меньше трех лет у герцога прослужил — ребята дружные и ничего не боятся. Межгорья, конечно, не бояться нельзя, но паниковать они не станут. Хотя и не скажу, что сильно рады предстоящему…
— Хорошо. Со мной пришел небольшой отряд — там юнцы при бывалом воине, тоже сержанте, только баронском. Принимайте их пока под свое командование. Сейчас нам выделят несколько телег, и надо будет загрузить их продуктами. Потом отправимся в лагерь на востоке. Мы должны добраться до него как можно быстрее — очень желательно, чтобы уже завтра смогли отправиться в Межгорье. Задерживаться нам нельзя — если испортится погода, дорога превратится в ад.
* * *Или золото мое подействовало, или Брист действительно нам искренне сочувствовал, но отказа ни в чем не было, и экономии тоже. Телеги нам выделили добротные, кладовые очистили почти досуха, проводники, бывавшие в начале горловины, выглядели бывалыми людьми. Жаль, что проводят они нас только до ворот Межгорья, а дальше мы уже сами останемся…
Семь телег, загруженных мешками, бочками и ящиками. Сколько тянет одна повозка? Килограммов пятьсот-шестьсот, вряд ли больше. Итого около четырех тонн продовольствия. А у меня примерно тысяча едоков. Значит, получается по четыре кило еды на человека.
Для крепости, которая совсем недавно была окружена врагом, припасов на удивление мало — даже на короткую осаду не хватит. Я ожидал большего… Можно было не суетиться ради таких крох… Впервые пожалел, что людей так много: если у них не окажется собственных резервов, то нам придется туго с первых дней.
Должны у них быть приличные запасы — не могли же их отправить пустыми. Герцог производил впечатление предусмотрительного человека — обязательно об этом позаботился.
Дороги через Шниру не было — воспользовались паромной переправой, устроенной возле единственного спуска. Солдаты рассказали, что можно скакать по берегу весь день и нигде не найти другого места, по которому можно без риска довести лошадь до воды.
На другом берегу начиналась хорошо натоптанная дорога. Королевская армия за месяц сходила по ней туда-сюда два раза — судя по состоянию покрытия, солдат в той армии было немало. Ехать было легко и приятно, оставалось надеяться, что и в долине не возникнет сложностей.
В одном месте дышать пришлось ртом — ветерок доносил волны нестерпимого смрада. Насколько я понял, когда в Межгорье начались невеселые дела, солдаты перекрыли единственную дорогу, и всех, кто пытался оттуда вырваться, убивали. Своего рода абсолютный карантин: замазала тебя Тьма или нет — никто не разбирался. Учитывая, что Ортар столкнулся с серьезными демографическими проблемами, глупо так расточительно обращаться с человеческими ресурсами.
Но это для меня глупо — по местным меркам, возможно, единственный разумный выход.
Я ведь многого еще не понимаю…
О масштабах трагедии свидетельствовали тысячи пней по обе стороны дороги. Тела поначалу сжигали, уничтожив ради этого весь здешний лес. Потом начали просто рубить — вот и смердит.
Бойцы мои приуныли — даже молодежь прекратила болтовню и смех. Мне тоже нерадостно было: если не считать армии короля, то мы первые, кто за последний год решился сунуться в этот мешок. А назад, кроме армии, никто не выходил. Точнее, выходил, но дальше оврага их не пустили. Если, конечно, не считать отрядов перерожденных, с одним из которых мне пришлось драться у брода, — этих в овраг отправить не смогли.
А что сделают с нами… если вдруг?.. Тоже начнут рубить на куски? Или рубить некого будет…
Зря я раньше думал, что меня забросили в худшее место этого мира. Преувеличивал проблемы: худшее дожидается впереди.
* * *Вскоре ветер перестал доносить смрад разложения — мы миновали неприятное место. Дальше дорога чуть повеселела — появились деревья. Вырубок хватало, но уже не сплошные пеньки — кое-что солдаты оставили. Чем дальше, тем заросли становились гуще, а за ними можно было разглядеть столбы дыма, поднимающиеся над заброшенным военным лагерем: там меня ждут старые знакомые.
На подходе столкнулись с первыми людьми. Сперва впереди раздался визг, затем из кустов выскочила молодая женщина, помчалась по дороге. Одной рукой она подняла подол узкой юбки, чтобы не мешала, в другой держала большую корзину, из которой время от времени высыпались грибы. Вслед за ней из зарослей выскочил горбун, не отставая, помчался следом, на бегу уговаривая:
— Ты повыше задирай! Повыше! Да чего там! Не стесняйся — не убудет от тебя!
Сержант Дирбз, ехавший по левую руку, покрутил свои куцые усы и прокомментировал:
— А баба бежит нарочно медленно. И юбку задирает выше, чем надобно для бега. Не похоже, что здесь насилие происходит.
Женщина, поравнявшись с авангардом нашего отряда, только сейчас осознала, что перед ней посторонние, — с криком «ой!» свернула на обочину, исчезла в кустах. Попугай, завидев старого собутыльника, радостно свистнул, привлекая его внимание. Горбун, проворно повторив маневр беглянки, на ходу выкрикнул через плечо:
— Здравствуйте, страж! Здравствуйте, птица стража! Здравствуйте, епископ! Рад вас видеть! Простите — занят сильно: грибы собираю! Потом поздороваюсь как следует!
Конфидус, проводив Тука умиленным взглядом, ностальгически выдал:
— Дом, Дан, мы наконец дома!..
* * *Торжественного приема нам не оказали — никто просто не ожидал приезда таких великих людей. В принципе откуда им было знать — гонцов в честь нашего прибытия никто из крепости не посылал. Так что мы свалились как снег на голову.
Поначалу хотел, пользуясь моментом, осмотреть лагерь, не вызывая лишнего ажиотажа. Ага, размечтался. Слух о нашем появлении прошел со скоростью света, и хоть физика считает, что это невозможно, женская половина населения и дети сбежались со всех сторон еще быстрее. Мы были вмиг окружены галдящей толпой — все, от старух до соплюшек, спешили рассказать, как счастливы видеть меня, любимого. Впервые ощутил себя в шкуре звездной персоны — не так уж и приятно. Мне бы делом заняться, а не выпускают.
Не ожидал, что стану столь популярен в среде этих простых людей, — по пути к границе они подобных эмоций не выказывали.
Спасение, к счастью, не замедлило себя ждать — появился Арисат. Несколькими криками он привлек к себе внимание, затем, так же немногословно, разогнал толпу, освободив нас из окружения. Приблизившись, степенно поздоровался, но было видно, что под маской невозмутимости воин скрывает искреннюю радость:
— Мы, сэр страж, верили, что вы появитесь. Готовы были хоть до зимы вас ждать.
— Откуда вы вообще решили, что я должен появиться?!
— Его светлость герцог Шабен рассказал мне по большому секрету, что обязательно вызволит вас от ворон церковных. А его несерьезным не назовешь — раз сказал, обязательно сделает. Повиниться я перед вами должен, сэр страж.