Мать-и-мачеха (СИ)
― Нет, я не злюсь на тебя, дочка, ― проговорил Владимир, мягкими круговыми движениями растерев узкую спину Глаши. ― Но попрошу так больше не делать. Надеюсь, ты извинилась перед Марьей?
― Да, сегодня утром, ― охотно призналась Глаша. ― Марья добрая, она тоже не злится. Но… на лице у нее еще остались следы краски. Она не смывается.
― Понятно, ― удрученно выдохнул Владимир. ― Получается, соседка угощает нас вкусными салатами, а мы отплатили ей тем, что раскрасили ее лицо в зеленый цвет? Нехорошо это.
― Да, пап, ― обреченно выдала Глаша. ― Очень нехорошо…
― Давай-ка поступим так, — решил ее отец, ударив себя по колену. ― Сейчас я возьму антидот (а заодно и сменю на сейфе пароль, чтобы ничьи маленькие ручки туда больше не лазили), и мы навестим наших соседок вместе. Как тебе такая идея?
Глава 17
Конечно же, Глаша согласилась.
Как только они с отцом подошли к домику, оттуда выскочил Крендель. С Глафирой малыш был знаком, а вот Владимира видел впервые. Оттого и залился громким лаем. Еще бы: в последний раз, когда в дом его хозяек приходили незнакомцы, случился пожар. Хоть и маленький, но щенок помнил большой огонь и страх Марьи и Павлы. Он не хотел повторения. Широко расставив передние лапы, щенок своим маленьким тельцем перегородил вход на крыльцо. Он то рычал на Владимира, то махал хвостом Глаше ― выглядело это довольно забавно. Однако острые маленькие зубки красноречиво намекали на серьезный настрой малыша.
― Та-а-ак… ― задумчиво проговорил Владимир, не сдержав улыбки. ― А ты у нас что за крендель?
Глаша дернула отца за рукав:
― А откуда ты знаешь, как зовут щенка?
Владимир снова улыбнулся. Присел на корточки и поманил песика.
― Крендель, значит. Что ж, будем знакомы. Дома кто есть? Кого ты так яро защищаешь.
Услышав лай, Павла и Марья вышли на крыльцо. И обе застыли, не зная, как реагировать на гостей.
― Привет, ― Владимир поздоровался первым. Присмотрелся к Павле: действительно, очень похожа на его дочь. Не удивительно, что он ошибся ночью. А вот Марья… Она низко опустила голову, пряча лицо ― уже не такое зеленое, но все же сохранившее следы краски. ― Простите за незваный визит.
― Добрый день. ― Марья преодолела первый небольшой испуг. Раз уж Владимир Вяземский обнаружил их, нет больше смысла прятаться. А вот проявить гостеприимство стоит. ― Войдете?
Она широко распахнула дверь.
Крендель слегка успокоился и тоже отошел в сторонку. Но на Владимира по-прежнему смотрел с сомнением, готовый, если понадобится, вцепиться в ногу.
― Я бы лучше погуляла с Пашей и Кренделем, ― тихо попросила Глаша.
Отец покачал головой. Кажется, его дочь нашла способ избежать неловкой ситуации. Похоже, ему одному придется отдуваться.
Взявшись за руки, девочки убежали в сад. Крендель, напоследок рыкнув на Владимира, последовал за ними. Марья осталась стоять неподвижно, неловко поправляя съехавшую косынку и чувствуя, как отчаянно трепыхается сердце в груди. Понятно, это только визит вежливости. И все же она очень давно не оставалась наедине с мужчиной. Как себя вести? Что говорить? Может быть, Владимир вообще пришел сообщить, что не желает видеть здесь ее и Павлу?
― Предложить вам чай? ― Марья,наконец, нашла что сказать.
― Да, с радостью, ― отозвался Владимир, испытывая странную, непонятную тревогу и робость.
Он ведь давно не мальчик, ему почти сорок, а ведет себя как глупый школьник. С чего это вдруг? Он никогда прежде не испытывал неловкости в общении с женщинами. Даже когда был тем самым школьником. Будучи капитаном волейбольной команды, он мог по щелчку пальцев завладеть вниманием любой девчонки. Вот только выбрал Ларису, скромную девчонку из школьного оркестра. Она, как и Глафира, играла на фортепьяно, казалась малообщительной и даже немного дикой. Друзья Владимира только удивлялись, как их предводитель мог связаться с такой девчонкой. А он, Владимир, точно знал, что эта худенькая малышка с торчащими во все стороны рыжими кудрями, когда-нибудь превратится в настоящую красавицу. И не ошибся. Спустя каких-то пять лет Лариса расцвела, привлекая своей яркой красотой не только сверстников, но и вех мужчин от мала до велика. Теперь уже Владимир гордился тем, что выбрал именно ее. Только с ней он чувствовал себя настоящим, сильным и нужным. Тем, кто может горы свернуть за взмах золотистых ресниц.
С уходом горячо любимой жены эти ощущения угасли, притихли. И вот сейчас возродились вновь, как птица феникс из пепла. Все это было так неожиданно, что Владимир не сразу нашелся с ответом. Марья действовала на него удивительным образом, как будто была не просто женщиной, а лесной колдуньей, опоившей его волшебным зельем.
Ощущение усилилось, когда он вошел в дом. Здесь пахло терпкой зеленью и специями, в вазах стояли цветы, собранные руками Павлы. С кухни доносился умопомрачительный аромат выпечки.
― Угостить вас лимонным кексом? ― предложила Марья, как будто прочитав его мысли.
― Да, ― торопливо заверил Владимир. И вдруг опомнился. ― То есть нет… Чуть позднее. Я ведь пришел не просто так, а извиниться за поступок дочери. Вот и антидот принес.
Он достал из кармана и продемонстрировал небольшой пузырек с прозрачной жидкостью. Марья вспыхнула, как свеча, и приложила ладони к щекам, сохранившим следы зеленой краски.
― Я же не представился, ― запоздало вспомнил Владимир.
― В этом нет необходимости, ― улыбнулась Марья, продемонстрировав идеально ровные белые зубки. ― Я знаю вас. Вы Владимир Семенович Вяземский. Ваш отец рассказывал о вас.
― И мне тоже, ― кивнул Владимир. ― То есть… Он рассказывал о вас. Прошу, называйте меня просто Вова.
― Тогда я просто Марья. Так что, нести лимонный кекс?
― Для начала присядь вот сюда. ― Он указал на стул. А сам достал из кармана носовой платок и пропитал его антидотом. ― Еще раз извиняюсь за дочь. Она не хотела пачкать тебе лицо. На самом деле краска предназначалась другой женщине.
― Знаю, ― произнесла Марья и тут же опомнилась. ― Мне очень жаль, что Глафира не принял вашу будущую жену. Но, думаю, они все же подружатся со временем. А что до извинений ― не стоит… В деле поучаствовала не только твоя дочь, но и моя Паша.
― Так это был настоящий заговор? ― шутливо воскликнул Владимир.
― Похоже на то, ― созналась Марья.
Когда Владимир коснулся лица, ее словно током прошибло. Не ожидала она от себя такой реакции. Потому немного смутилась и, неловко поерзав на стуле, попросила отдать ей антидот.
― Я справлюсь сама, ― пообещала она. ― Тебе нет необходимости помогать мне.
― Вот уж нет, ― возразил Владимир. ― Я сделаю это лучше.
Никому, даже себе самому он не стал бы признаваться, что ему до безумия нравится притрагиваться к этой женщине. А уж когда из-под слоя зелени стали пробиваться задорные веснушки, вообще затаил дыхание. Марья была слишком похожа на Ларису, и в то же время отличалась от нее. Владимиру было сложно совладать с нахлынувшими чувствами. Он никак не мог понять: это к Марье его так неожиданно сильно тянет, или все еще к Ларисе. Что за неожиданная напасть?
Поддавшись порыву, он развязал узел косынки и стянул ее с головы Марьи, позволив красивым ярко-рыжим волосам волнами упасть на узкие плечи. Владимир замер, с округлившимися глазами рассматривая женщину. Он видел ее всего второй раз, а как будто знал всю жизнь.
― Что с тобой? ― осторожно спросила Марья, тронув Владимира за руку. ― Тебе плохо?
Глава 18
Ему было хорошо. Слишком хорошо рядом с ней. Он мог бы просто стоять рядом и смотреть на нее часами напролет. А еще лучше ― прижать к себе, крепко обнять и не отпускать никогда больше. У него руки задрожали от желания вновь и вновь прикасаться к Марье.
Но он сдержался.
Усилием воли заставил себя не поддаваться непрошеным чувствам, вот только укротить их оказалось не так просто. Владимир попытался отвлечься, сосредоточиться на чем-то другом.