Магический источник (СИ)

* * *
Разбудил меня даже не будильник — нет, будильник меня бы не разбудил. Он уже несколько раз пытался в этом учебном году, но вновь и вновь терпел фиаско. Я выключал его, не приходя в сознание, и продолжал сладко спать до тех пор, пока Танька не забарабанит в дверь.
Но сегодня всё было иначе. Будильник начал звенеть, я выпростал из-под одеяла руку, чтобы натренированным жестом приглушить истошно дребезжащую гадину, как вдруг будильник заткнулся сам. Потом послышался «хрясь», и жалобное дзынь-дзынь-шмяк.
  
Тут уж грешно было бы не проснуться. Я открыл оба глаза, сел на постели и посмотрел на останки будильника на полу. Над ними с видом победительницы батлерианского джихада стояла фиолетововолосая фамильярка.
— Спасибо, — сказал я.
— Это было легко! — зарделась фамильярка.
— Теперь каждое утро будешь сама в шесть утра звенеть.
— Что делать? Звенеть? Как это?
— Как хочешь. А я буду тебя по голове бить, чтоб заткнулась.
Растерянно, изумлённо хлопали глаза фамильярки.
— Но я ведь могу просто не звенеть…
— Можешь. Тогда чини будильник.
— Вот это? — Фамильярка тронула осколки краешком тапка.
— Это, это… Вообще, знаешь, по первому впечатлению — ты мне не очень нравишься. Выспаться не дала, ценную вещь сломала. Пользы от тебя пока не видел. Начинаю жалеть о проведённом ритуале.
Губы задрожали, в глазах появились слёзы.
— Ладно, не реви. Всё равно я не знаю, как тебя обратно сдать… Будем продолжать знакомство. Там, глядишь, чего и натанцуется, слово за слово. Не зря же вас все постоянно так усиленно хотят, даже не смотря на то, что не могут.
Ночью я изучением фамильярки заниматься не стал. Утомился от трудов праведных. Выбил у Танюхи какой-никакой шмот. Та долго прибеднялась, что, мол, и так ходит голая, надеть нечего. Но в итоге разорилась — отдала какой-то застиранный жёлтый сарафан, в котором только дома ходить, и тапки. Это сама сообразила, я ничего не говорил.
Волосы у фамильярки укоротились. Самого процесса я не видел, но результат отметил. Теперь волосы заканчивались на уровне лопаток и функцию одежды не выполняли.
После одевания возник вопрос с ночлегом. Тут фамильярка меня порадовала, сказав, что спать ей вовсе не обязательно, и она спокойно перекантуется на стульчике.
Поскольку обретённая мною барышня никак не производила впечатления застенчивой бедолажки, которая не знает, в какой угол забиться, чтобы никому не помешать, я счёл этот вариант приемлемым и повалился спать. А через каких-то жалких пять часов меня разбудило вот это вот всё.
— Садись, — сказал я. Фамильярка послушно опустила пятую точку в кресло. Уставилась на меня. Глаза чернющие до неестественности. Визуально — как будто радужек совсем нет, одни зрачки. Кожа гладкая, кажется, даже пор нет, будто пластиковая. — Итак, давай разбираться. Ты — фамильяр?
— Теперь — да, — кивнула фамильярка.
— А раньше — не?
— Не… Фамильяром становится дух, который поступает в услужение магу.
— Ну да, ясно. В первый раз, значит?
— К… конечно! — Фамильярка сделала изумлённое лицо. — Только первый раз и бывает ведь. А потом фамильяр сопровождает мага в его загробном путешествии.
Хм. Досюда я, выходит, не дочитал.
— И зачем вам эта сомнительная должность? Чем привлекла вас работа в нашей компании? Кем вы видите себя через пять лет?
— Я не знаю, чем ваша компания меня привлекла. Воплотившись в мире людей, фамильяр теряет память о мире духов почти полностью. Через пять лет я вижу себя вашим фамильяром.
— Исчерпывающе… Имя у тебя есть?
— Нет. Вы можете дать мне имя самостоятельно.
— Обмозгуем. Ранг у тебя какой?
— Четвёртый.
— Какой⁈ — вытаращил я глаза.
Фамильярка повторила.
Я почесал макушку. Надо бы, конечно, переотобрать книжку у Таньки и уточнить… Но, если маразм мне не изменяет, то изучены и описаны только три ранга фамильяров. И то третий — большая редкость среди редкостей.
— А вы разве не знаете? — встречно удивилась фамильярка.
— Чего?
— Человеческий облик могут принимать только фамильяры четвёртого ранга.
— Значит, тебе доступны ещё три облика, я правильно понимаю?
Вместо того, чтобы отвечать словами через рот фамильярка перекинулась сначала в фиолетовую кошку, затем в фиолетовую экзотическую птицу и, наконец, в фиолетовую мышь. После чего вновь стала «человеком».
— Долбануться, — прокомментировал я.
— Обо что прикажете?
— Отставить. А платье что — вместе с тобой превращается? Как это вообще происходит?
— Не знаю, хозяин. Магия какая-то.
Я улыбнулся. Ну вот, наконец-то что-то близкое по-человечески ощутил в этом существе. Люблю, когда магия объясняет всякую такую фигню. Всё же магия должна нести в себе нечто непостижимое. Иначе это уже не магия, а так… прикладная физика.
— Ладно, — решил я. — Работает — не лезь, принцип ясен. К насущным вопросам. Кормить тебя как?
— Я могу есть из ваших рук всё, что угодно.
— Давай на ты.
— Из твоих рук.
— Это ты молодец. А смысл есть из моих рук? Я в книжке читал, что фамильярам нужна энергия хозяина.
— Да, нужна. Давая фамильяру еду, ты отдаёшь и энергию.
Я вспомнил, с каким аппетитом фамильярка слопала принесённые на полянку ништяки и кивнул. Ещё один кубик встал на правильное место, складывалась картинка-то.
— А если кто другой покормит?
— Не возьму!
— Принципиально или ограничитель стоит?
— Органи… Да. Нельзя мне. Только если хозяин прикажет.
— Ясно. А если вдруг не будет еды?
— Я могу энергию и по-другому взять.
— Как именно?
— Ну, там… — Фамильярка засмущалась, отвернулась. — Разное…
— Кровь? Или другие какие интересные жидкости?
— Кровь тоже, — вновь выкрутилась девчонка.
— Ладно, это тоже усвоили. А что умеешь? Можешь написать продающий пост под заданные ключевики для социальной сети по схеме AIDA, ориентированный на небогатых домохозяек, с призывом приобрести сваебойную машину?
— Легко. Если объясните, что такое «пост», «социальная сеть», «Аида», «сваебойная машина» и «ключевики».
Нейронка, по ходу пьесы, талантливая, но требующая обучения. Окей, разберёмся. Но сначала нужно…
— Сашка! — В дверь забарабанили. — Вставай! На занятия пора!
— И ничего не пора, — буркнул я. — У меня второе и последнее занятие на неделе вчера закончилось.
— Всё равно вставай, не позволю себе страдать одной!
И то правда. Чтоб зарплату получить, надо на рабочем месте сидеть. За меня ведь никто не посидит…
* * *
Во время завтрака Фёдор Игнатьевич выглядел испуганным, а Танька злилась. Поначалу я списал это на магнитные бури, но потом у меня появилось подозрение, что к настроению дорогих мне людей имею некое отношение и я сам.
— Скажи: «А-а-а-а!»
— А-а-а-а! — послушно говорила фамильярка, пока я, издавая жужжание самолёта, экспортировал ей в рот ложечку каши.
Было нелегко. Самому тоже приходилось как-то успевать насыщаться. Ведь нельзя же бездельничать целый день на голодный желудок. Это очень вредно. Голод — абсолютно непродуктивное состояние. От голода постоянно хочется что-то делать, чтобы стать сытым, а я такого не люблю. Я, как возлюбленная моя Анна Савельевна Кунгурцева, люблю действовать только для удовлетворения тараканов в голове, но уж никак не ради базовых потребностей. Базовые потребности — фр! — как сказала бы Танька.
— Господи Боже мой, это невыносимо! — сказала тем временем реальная, не воображаемая Танька. — Я даже не могу открыто выразить неудовольствие, поскольку буду немедленно обвинена в ревности, коей нет и в помине!
  
— Ложку за хозяина, — продолжал я операции с кашей. — Ложку за Фёдора Игнатьевича. Ложку за Татьяну Фёдоровну.
— За меня не надо!
— Ладно, этот самолётик пошёл на дополнительный круг, так как посадка запрещена из-за угрозы атаки БПЛА…
— Александр Николаевич, — вмешался Фёдор Игнатьевич, — я многое хочу сказать и о многом спросить, но первоочередной вопрос, который, возможно, покажется вам сущей мелочью, будет таким: что вы понимаете под словом «самолётик»?