Исход (СИ)

Есть другой вариант, более реальный. На основе методик, полученных у чужаков, и существующего перед глазами примера создать новый проход где-нибудь в удобном месте. Чтобы добираться было проще. Но, полагаю, предложение не поймут многие соратники, для которых даже единственный переход — ровно на один больше, чем нужно. В то же время, если припрёт, если кое-какие инициативы властей перейдут в практическую плоскость, дополнительные проходы появятся.
Мы постараемся этого избежать — всё-таки недоверие к чужакам очень сильно. Злобный, например, смотрит на неподвижную тушу Старшего примериваясь, явно подумывая огоньком жахнуть.
— И чё? Он так и будет здесь сидеть, на нас пялиться?
— Таково условие. Они выделяют территорию и позволяют изучать себя. Люди в ответ позволяют изучать себя. Если очень раздражает, можешь пялиться в ответ.
— Да на…р надо! — сплюнул Злобный. — Он, вообще, на что-то реагирует?
— Пока — нет. Позднее я перенесу в него часть своего сознания, Старший начнет выступать в роли переводчика и дипломата. Если не хочешь общаться, предоставь вести переговоры Студенту и не вмешивайся.
— Он тоже здесь?
— Появится, как только метаморфизм подтянет.
Аналитиком Студент стал не от хорошей жизни. Получив серьёзные травмы при зачистке Гнезда, он долго лечился, вынужденно прошел переподготовку и осел у Фролова, довольно быстро став ведущим специалистом в собственной группе. В боевых действиях не участвовал, скрыться от работы не мог даже дома, свободного времени почти не имел. Конечно же, его развитие как псиона замедлилось, Студент до сих пор не перешагнул седьмой уровень. В своей узкой области он очень хорош и любую «девятку» переплюнет, но организм менее крепок, чем надо бы. Поэтому Сергей сейчас занят тем, что под руководством родян занимается метаморфизмом и повышает устойчивость к ядам.
Как его, секретоносителя высшей категории, отпустили к чужакам? Чудом. Сумел убедить начальство, что для грамотного анализа перспектив колонии и тенденций развития общества псионов надо посмотреть на происходящее самому. А чужаки, мол, всё, что им нужно, и так уже знают.
— Я в отставку выхожу, — перестав бурить взглядом Старшего и демонстративно повернувшись к нему спиной, сообщил Злобный. — У нас в ФСКП обыски идут, столько всякого дерьма всплыло… Ко мне претензий нет, но всё равно неприятно. Не пойму — как пропустил?
Появление зоны и остальные грехи предсказуемо спихнули на покойного Вышинина. Мне, откровенно говоря, плевать. Чем дальше, тем в меньшей степени меня волнуют людские статусные и властные игры, свою бы проблему решить. Даже основание форпоста псионов, создание нового общества с определенных пор меня интересует слабо. Эмоции тускнеют, имитировать их с каждым днём становится все сложнее и взятые на себя обязательства я исполняю по инерции. Потому что так — надо.
Сейчас здесь постоянно проживает почти два десятка человек, регулярно наведывается ещё трижды по столько же. Сколько побывало хотя бы раз, сказать не готов. Сотни? Тысячи? Может, и тысячи, потому что приходят со всего мира. Им интересно. Посмотрят, подумают, пообщаются с постоянным населением, посидят, разглядывая возводимые псионикой здания или растущие на глазах плодовые деревья. Деревня получается очень своеобразная. Оказывается, если творить, не оглядываясь не сдерживающие нормы, то результат может сильно отличаться от привычного.
— Уже думал, куда пойдёшь?
— Да не знаю. Надоело всё! Призрак предлагает к нему идти, здесь сидеть и за наблюдение зарплату получать, но меня, вот честно, задолбало. Инструкции, поручения, отчеты, прочая хрень. Деньги есть, хочу заняться чем-то для души.
— За Светкой присмотри, — попросил я, усилием воли отсекая нас от мира. Не столько барьер, сколько вычленение куска пространства из общего информационного поля теперь не позволяло подслушать наш разговор. — Меня лет пять не будет, если не повезет, то больше. Да и потом неясно, как всё сложится.
— Само собой, — мрачно пообещал друг. Потом не выдержал и спросил. — Точно других вариантов нет?
 
Вместо ответа я «приспустил» ложную маску, натянутую на мою нынешнюю ипостась. Злобный не удержался и вздрогнул. Мало приятного, когда на тебя смотрит нечто, напоминающее осколок души мертвеца, только намного сильнее, безжалостнее, равнодушнее. Ощущения от моего присутствия со снятой маскировкой напоминают нахождение рядом с духом, не из самых высших, но и не из низшего ряда. На человека не похоже совершенно.
— Понял? — натянул я обманку обратно.
— Понял, — вздохнул Злобный. — Скоро?
— Прямо сейчас, — огорошил я его. — У меня всё готово, распоряжения отданы. Нет смысла тянуть.
— Подожди-подожди! А попрощаться?!
— А мы чем заняты? Ты последний. Остальных, кому надо знать, я навестил. Кому не надо — пусть считают Аскета погибшим и не занимаются его поисками.
— Всё равно станут искать.
— Скорее всего. Но подготовился я неплохо, не найдут.
Как там пелось? «Ну вот и всё, конец игре, сгорают двое на костре…»? В моём случае не двое, а трое, даже больше — кусочки памяти, лишенные самосознания, будем считать отдельно.
Надеюсь, всё-таки не конец. По моим (или правильнее сказать, «нашим») расчетам выходило, что основная личность изменится, в то же время оставшись неизменной. То есть, морально-волевые качества, являющиеся базовыми с точки зрения самосознания, сохранятся. Если так, то новый человек, получившийся в результате операции «разделения», останется тем же Аскетом, что и сейчас.
Хотел бы я всего этого избежать? Конечно. Но Князь никуда не делся и не денется, а остальные части меня пребывание в активном состоянии раздражает. Вернее, им оно противопоказано и ни к чему хорошему не приведёт. Рано или поздно срыв неизбежен — так не лучше ли провести его на своих условиях?
Метки-маяки расставлены. Для всех Аскет погибнет в противостоянии с высшим духом, правду будут знать немногие. Первое время я буду слаб и уязвим, а мне совсем не нужно, чтобы за мной охотились все спецслужбы мира. Так что официально — неудачная попытка закрытия прохода в ментал… Хотя по результату вполне себе удачная, проход-то закроется.
Основные приготовления связаны не с предстоящим действом, а его последствиями. Образцы моей крови имеются много где, поэтому пришлось в ипостаси Исполнителя разработать вирус, слегка меняющий генетический код. Очень хочется верить, я нигде и ничего не напутал. С ментальным оттиском проще — он в любом случае будет отличаться от старого. Черты лица, биометрия? Вполне решаемая задача даже без учета псионики. Правда, выглядеть я первое время буду так, что не всякий мужчина с крепким желудком второй раз взглянуть решится, но безопасность требует жертв. Я даже одежду подобрал под непривычный мне стиль, чтобы точно не вызывать ассоциаций с собой-прежним.
Начинаю.
Мне не требуется видеть Князя, чтобы почувствовать, как он зашевелился. Он ощутил присутствие существа, ради убийства которого его призвали в реальность, того, кто не позволял ему вернуться обратно, будучи живым. Конечно, он жаждет исполнить договор. Его ждёт сюрприз.
Сама операция, или ритуал, или просто действие проходило буднично. Маленькая поляна неподалеку от оживленной дороги, последовательно прикрытая двумя ментальными техниками — рассеивающей внимание и притягивающей его, вторая подействует, когда перестанет действовать первая. Мне же нужно, чтобы меня побыстрее нашли. Никаких инструментов, артефактов, рисунков на траве, кровавых жертв или чего-то подобного. Я — ментат. Нам для работы нужно только наше сознание.
Помню, когда-то я читал про врача в антарктической экспедиции, вырезавшего самому себе аппендикс. Сходство есть, но то, что я намерен проделать сейчас — на порядок сложнее.
Создаю сразу несколько потоков сознания и начинаю тщательно, стараясь ничего не пропустить, копировать память. Каждая грань-ипостась получит отдельную копию, оригинал останется в ментале, в укрытом даже от местных обитателей тайнике. Следующим этапом составляю карту себя, одновременно рассматривая сознание изнутри и извне, намечаю будущие точки разделения. Долгая работа. Резать придётся по живому, и крайне важно не задеть базовых понятий, чья смена приведет к частичной ломке личности.