Исход (СИ)

Суммарно на всё ушло часа четыре.
Понимаю, почему нас всеми силами стараются поставить под контроль.
На рейс я чуть не опоздал.
Притом в аэропорт я приехал за полтора часа до отлета, памятуя, что к паспортному и таможенному теперь добавился еще и пси-контроль, действовавший пока что исключительно на международных линиях. Видимо, транспортные начальники почему-то не опасались, что слетевший с катушек псион угонит самолет, следующий из столицы нашей родины куда-нибудь в солнечный Анадырь. А вот при прохождении государственной границы псионам уделялось особое внимание. В общем, я решил не рисковать и приехать с запасом времени, что меня, собственно, и спасло.
Этого человека я заприметил, когда зашел в аэропорт — вполне обычный пассажир с аурой псиона второго уровня, только вот ауру эту окрашивала ярко-лиловая пульсирующая гамма, которая и привлекла между делом мое внимание. Мужчина сильно нервничал или чего-то опасался, все его чувства были напряжены до предела. Обычное, в общем-то, дело: многие волнуются перед полетом. Иногда даже псионы. Но этот переживал уж как-то слишком сильно.
Пассажир, кативший за собой небольшой чемоданчик на колесиках, пересек зал отправления, и свернул было к выходам на посадку, когда дорогу ему преградил человек в штатском. Другой в этот момент приблизился со спины. Остановивший путешественника коренастый тип что-то вкрадчиво произнес — слов на таком расстоянии я разобрать не мог, только усилив слух, с трудом различил аббревиатуру «ФСКП» и «придется задержаться». И в следующий миг одновременно произошло целых два события.
Во-первых, по громкой связи объявили о начале регистрации на мой рейс. Во-вторых, нервничающий пассажир ловко создал «Огненное копье» — довольно примитивный атакующий знак второго уровня — и швырнул его в лицо заступившему путь мужчине. Совершенно импульсивное действие, он, кажется, сам от себя не ожидал подобного.
Глупо. Очень глупо. До этого я никогда не видел, как работают коллеги Злобного, но уверен, что в силовики Федеральной Службы Контроля псионов ниже пятого уровня не берут. Причем с хорошей боевой подготовкой. Такому бойцу «копье» — что слону дробина: закроется защитным знаком, зато ответ может последовать весьма впечатляющий. Тем более глупо применять боевую магию в столь людном месте: могут пострадать окружающие, да и датчиков пси-активности в аэропорту понатыкано, как на еже иголок. Тут же поднимется тревога и прибежит подмога, пяти минут не пройдет.
Так оно и вышло. Бойцы среагировали быстро: первый выставил «Невидимый заслон», отбив атаку, второй накрыл пространство вокруг себя «Стальной сферой» и замкнул таким образом буйного пассажира в невидимом энергетическом коконе. Правда, помимо него и двух ФСКП-шников под колпаком защитного знака оказалась случайно проходившая поблизости молодая женщина с ребенком, поэтому, когда совершенно сошедший с нарезки парень (его аура прямо-таки пылала отчаянием) метнул второе «Копье», оно отразилось от купола «Сферы» и устремилось вниз, прямо на нее.
Неосознанно, на инстинктах я очутился рядом. «Копье» поймал на подлете, просто создав поток нейтрализующей энергии и направив его навстречу знаку. К этому моменту буйный пассажир уже лежал, скрючившись на полу, опутанный «Незримым Арканом», а к нам бежало несколько человек в штатском. Стоящий передо мной сотрудник Федеральной Службы контроля предостерегающе вскинул руку, показывая, что помощь больше не требуется.
— Стойте на месте, — приказал он мне. — Ваш регистратор, пожалуйста.
Разумеется, он меня не узнал — я изменил внешность, аура теперь выдавала во мне слабенькую «четверку». Полное совпадение с данными в паспорте. Порывшись в заднем кармане джинсов, я выудил оттуда черный кулон на шнурке.
— Вообще-то, его положено носить на шее, — ворчливо заявил ФСКП-шник и поднес к артефакту сканирующий амулет. Тот налился пульсирующим багровым сиянием, демонстрируя уровень моей оболочки, и проверяющий удивленно вскинул брови, но ничего не сказал.
— Вообще-то, такого требования не существует.
 
Я был прав: «держать при себе» совершенно не означало «таскать кусок камня на шее». Спорить мой собеседник не стал.
— Вам придется пройти с нами, — не терпящим возражений тоном заявил он.
— У меня рейс.
— Это не займет много времени.
На задержанного нацепили обычные полицейские наручники и навесили на всякий случай «Железные путы», не только сковывавшие движения, но и вытягивавшие понемногу энергию оболочки, не позволяя пользоваться знаками. Да он больше и не сопротивлялся, сидел понуро на лавке в углу каморки аэропортовской охраны, взлохмаченный и помятый, поминутно хлюпая разбитым носом.
— Знаешь за что задержан? — жестко поинтересовался у него один ФСКП-шник, бывший в этой паре, по-видимому, главным: второй в это время увлеченно копался в чемодане арестанта. Про то, как я нейтрализовал знак, они даже не вспомнили — видимо, решили закрыть глаза на нарушение, позволившее обойтись без случайного трупа. А ведь и это теперь запрещено.
Надеюсь, они не задумаются, каким образом псион-четверка прошел сквозь «Сферу». Ментатов среди них нет, так что восстанавливать детали происшедшего они вряд ли станут.
— Применение знаков второго уровня в населенном пункте, — сдавленно ответил тот, будто заранее заучивал эту казенную формулировку. — Без разрешения.
— Систематическое применение! — поправил его служивый. — В многоквартирном жилом доме! Где куча обычных людей кругом! Ну и зачем?
— Сестра… — снова хлюпнул носом арестованный. — Лейкоз…
Я мысленно прикоснулся к эмоциональной сфере его померкшей, будто сдувшейся ауры, и понял, ощутил то, что чувствовал он. Боль, отчаянье, горькое сострадание к близкому человеку, от которого уже отказались врачи. Попытка хоть как-то помочь… Знаки-то зачем? Лечение их почти не требует. А, отсекал боль у сестры ментальным «Плащом тишины». Глупость какая-то.
— Почему по вызову не явился? — продолжал допрос ФСКП-шник.
— Испугался, — выдавил из себя задержанный.
— Сестре-то помог? — зачем-то уточнил я.
Тот отрицательно помотал головой.
— Если б помог, не попытался бы сбежать за границу, — хмыкнул второй особист. — Вот все они такие: тут нагадят, и драпать. А теперь еще применение атакующих знаков в общественном месте, насилие к представителю власти, сопротивление при задержании… Попал ты парень. Лет на шесть попал.
Главный протянул мне заполненный листок протокола, я пробежал глазами написанный корявым почерком текст. Такого-то числа в указанное время, находясь в здании аэропорта Пулково, стал свидетелем… Оказал сопротивление при задержании, дважды применил атакующий знак «Огненное копье», энергетический уровень — второй… На многочисленные предупреждения не реагировал… Чем создавал непосредственную угрозу окружающим… С моих слов записано верно, сегодняшняя дата. В протоколе, разумеется, стояло чужое имя — то самое, что выдал особистам измененный моими стараниями регистратор. Кажется, моё намерение не доставлять беспокойства хозяину украденного загранпаспорта только что накрылось медным тазом. Надо будет потом, когда вернусь, попросить Злобного избавить бедолагу от слишком плотного общения с коллегами.
Парня жалко, но правила есть правила, они одни для всех. Какими бы дурацкими они ни казались, их нужно соблюдать, иначе начнется бардак, разброд и шатание. А еще нужно отвечать за свои поступки.
Скрепя сердце, я размашисто подмахнул документ придуманной на ходу подписью.
— Спасибо за сотрудничество, — кивнул мне ФСКП-шник. — Если понадобятся какие-либо уточнения, мы вас вызовем.
— Надеюсь, самое меньшее через месяц. Раньше я точно в страну не вернусь, — сообщил я.
До отправления самолета оставалось всего двадцать минут. Нужно было спешить.
Лететь пришлось с пересадкой. Белоснежный лайнер главной авиакомпании страны доставил меня в Рио-де-Жанейро, а там пришлось пересесть в самолет поменьше, который, утробно гудя моторами, перенес меня из залива Гуанабара в Международный аэропорт Манаус имени Эдуарду Гомеша — самое сердце бразильского штата Амазонас. Перелет выдался долгим, машину изрядно болтало, а спать совершенно не хотелось — да и не удалось бы с учетом тесноты салона и окружавшей меня компании в составе сотни галдящих попутчиков, которые, в отличие от респектабельных «аэрофлотовских» туристов, больше походили на пассажиров переполненной маршрутки. В общем, было, о чем подумать.