Мой бывший пациент

– Решишь, нужно ли спросить у меня отчество?
– Я не буду называть тебя по отчеству. Почему ты не сказала, что меня охраняют?
– Ну, ты же считаешь, что этой охраны недостаточно.
– Ты проницательна.
– Конечно. Таким нарциссам как ты всегда кажется, что они – особые персоны, которых все недооценивают.
– Тебя давно пороли? – сузил я недобро глаза.
Сердце на мониторе угрожающе набрало обороты.
  
– Ты еще и садист. – Она потянулась к ящику с медикаментами и принялась расколупывать ампулы.
– Ты себе глупые диагнозы позволяешь ставить только в терапии или и оперируешь также хреново?
– Ты обиделся на «садиста»? – усмехнулась Ива. – Не думала, что ты такой чувствительный…
– Что ты собралась мне колоть? – насторожился я.
– Успокоительное и адреноблокатор, – сосредоточенно сообщила она. – Ты не соблюдаешь спокойствие.
– Успокоишься тут с вами, – прорычал я.
– Я помогу. – Ива прыснула из шприца и направилась ко мне. – Руку давай.
– Кто еще тут садист! – процедил я, терпя инъекцию.
– Отдыхай, – заботливо прижала она место укола салфеткой.
– А ты когда отдохнешь? – поинтересовался, когда она направилась к креслу у стены, чтобы забрать куртку.
– Из нас двоих врач – я.
– Возвращайся быстрее, Ива, – прожег я ее взглядом, когда она обернулась от двери.
Бесила. Все тут бесило. И главное – мне с какого-то черта впервые захотелось доказать, что я – не такой, каким кажусь на первый взгляд. У хороших парней шансы на выживание больше, наверное. А мне все больше хотелось жить.
Я вернулся к плану дозвониться до своей своры и набрал самого старшего, которому доверял присмотр за остальными. Семён попал ко мне, страдая глубокой зависимостью. Стоило больших трудов вытащить его из того состояния, в котором он находился. Даже не знаю, чего я за него так уцепился… Но теперь он платил преданностью, и меня это устраивало. Сегодня моя большая орава жила в доме на окраине одного из поселков. Те, кого не удалось пристроить. С местными они были в ладах – часто нанимались в помощь, работали на совесть и не дебоширили. В основном никто из пацанов не хотел к прежней жизни и все они зубами цеплялись за возможность жить нормально. Но и без проблем, само собой, не обходилось. Наверное, я вымотался спасать кого-то постоянно. Но не мог остановиться.
Сёма ответил сразу.
– Тихо! Это Стас! – раздалось сначала в трубке. – Да, Стас.
На заднем фоне воцарилась тишина. Я знал, что Семен пугал мной временами ребят, но что было делать? Воспитание молодняка держится на страхе и уважении.
– Как обстановка? – постарался поинтересоваться я твердым голосом.
– Все, в общем, нормально, но тут Карен что-то жалуется…
Карен поступил в стаю недавно. Замкнутый мальчишка шестнадцати лет не привык жаловаться, и это давно стало проблемой. То он температуру на ногах перенес, то рану прятал. И, хотя оборотни в целом, живучи, все это добавляло проблем. Но то, что Карен жалуется, я слышал впервые.
– Что с ним? – напрягся я.
– Он то отключается, то жалуется на спину и ноги поджимает. С кровати не вставал сегодня. Еще он, кажется, горит. Ну, жар, в смысле у него.
– Я сейчас наберу участкового, чтобы привез врача вам, – нахмурился я. – Как в остальном?
– Нормально.
– Если у Карена жар, дай ему обезбол.
– Хорошо. Ты скоро приедешь? У нас продукты кончаются.
– Закажи. Привезут все.
– Хорошо.
– Давай. Буду звонить участковому.
Только участковый все не брал трубку, сколько я ни бился с дозвоном. Наш местный врач ответил, только порадовать меня тоже не смог – он уехал в другой поселок на срочный вызов. А тем временем Сёма написал, что Карену совсем плохо…
* * *
– Ну вот что ты мне усугубляешь состояние пациента? – хмуро вопросила я Горького, ожидавшего в коридоре. Давид глянул на меня исподлобья и взгляд такой виноватый состроил, что я сразу сдулась. – Прости, что накинулась. Я вторые сутки на ногах, злая… Еще и Стас тут, сам понимаешь…
– Понимаю. Но меня беспокоит то, что он тут в таком состоянии. Ему реально угрожает опасность, и, возможно, всем, кто тут рядом может оказаться…
– Он так же говорит.
– Ива, нужно устроить досмотр и проверку всех поступающих…
– Черт, – оперлась я о стенку и запустила пальцы в волосы.
– Иди сюда, – притянул меня Горький к себе и обнял. – Загнала себя совсем?
– Кто бы говорил, – замерла я напряженно в его руках. – Ты как Князев. У обоих семьи, а вы все скачете по полям.
– Семьи на то и семьи, чтобы ждать, – пожал он плечами, отстраняясь.
– От тебя будет пахнуть чужой ведьмой. Я бы на месте твоей собственной тебя бы убила…
– Этот этап мы со Славой давно прошли.
– Как сын?
– Хорошо все, – улыбнулся Давид слабо, но сбить с толку себя не позволил. – Ива, ты меня беспокоишь.
– Я сама себя беспокою. Но давай о Князеве…
– Игоре?
– О Стасе! – вспылила я. – Он просто заноза в заднице! Свалился, черт бы его побрал, на мое отделение!
– Я как раз хотел об этом и с тобой поговорить. Это ты же его нашла…
Я остолбенела, вытянувшись перед Горьким.
– Ива? – насторожился он.
– Это просто было жутко, – просипела я, сглатывая с трудом. – Сначала выстрел услышала, бросилась на парковку, а там – этот с дырой в груди. Я думала, что…
– Понятно, – помрачнел Давид. – Но, может, заметила что-то?
Я пожала плечами, мотая головой. А сама сжалась внутри. Горький – слишком хороший ведьмак, даром, что оборотень. А я заметала следы впопыхах… У меня ни единого шанса, что он не размотает след, ведущий ко мне. Правда, только если начнет это делать лично.
– Ладно. Если что, я в доступе круглосуточно, – хмурился Горький сосредоточенно.
– Я бы на месте Славы уволила тебя с работы.
– Хорошо, что вы со Славой не знакомы, – усмехнулся он.
А мне вдруг стало до тошноты отвратительно от самой себя – что я все на чужие места претендую постоянно? Будто у меня своего собственного нет. Ах, да, ведь точно нет…
Настроения не улучшало и то, что профессор ничем особо помочь не смог, кроме как разделил со мной тайну. Я была уверена в нем, как в себе. Но сведений о последствиях подобных заклятий маловато. Оно может развеяться досрочно, оставив более слабое тело без помощи. А может навредить тому, кто сплел заклятье и связал им двоих. Как именно – вопрос открытый. Самое простое – вытянуть силы из меня. Сколько? Сколько понадобится на восстановление сердцу Стаса. Это может быть немного, и я не замечу. А может оставить меня умирать от сердечной недостаточности. Пожалуй, стоит хотя бы капельницу сделать, которую прописал Князев. Пока не поздно.
Я обещала высылать профессору отчет о динамике – моей и пациента. Так моя глупость будет иметь хоть какой-то смысл, пусть и научный.
– Ива Всеславовна! – вдруг прозвучал обеспокоенный голос медсестры на весь коридор.
Мы с Горьким обернулись, и я, осознав, из чьей палаты она только что выскочила, бросилась по коридору. Чтобы, влетев в двери, застать Стаса за вытаскиванием из вены капельниц. Он мало того, что с успехом освободился от проводов, еще и слез с кушетки.
– Успокоительного! – рявкнула я медсестре.
Горький же профессионально вступил в переговоры:
– Стас, что такое?
– Мне нужно уехать, – недоверчиво буркнул он и перевел на меня злой взгляд. – Вот только подойди со своим успокоительным…
– Куда уехать, придурок?! – вскричала я, красноречиво взмахнув пистолетом с ампулой. – На тот свет?!
– Нигде он мне так не маячит, как в одной палате с тобой! – огрызнулся Стас. – Я имею право принимать решения о своем самочувствии. Я выписываюсь.
  
– Давайте успокоимся, – встал между нами Давид. – Стас, куда уехать? Что происходит?
– Мои личные проблемы, – спокойно постановил Стас, тяжело дыша. – Я в норме.
Что же Игорю такая уверенность в себе не досталась! Этот же еле стоит на ногах!