Шерлок Холмс и дело о фруктах

Рэбби промолчал, поскольку со времени своего последнего визита к нам он и не думал об этом деле.
— Рэдберт, — сказал Шерлок Холмс, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства, — когда миссис Хадсон сообщила о вашем приходе, я был уверен, что вы раскроете нам тайну вашей старухи. По крайней мере, вы могли бы внести хоть какую-то лепту в наше расследование.
Хотя в глазах Холмса прыгали озорные искорки, Рэбби струхнул и, чуть поколебавшись, отчаянно выпалил:
— Может быть, дать объявление в газетах, сэр?
Это предложение не было случайным. Рэбби нередко привлекали для выполнения подобного рода поручений.
— Что же должно гласить объявление? — спросил Шерлок Холмс по-прежнему с озорным блеском в глазах. — Если женщина, которая искала питахайю на Спиталфилдском рынке две недели назад, явится на Бейкер-стрит, мы завалим её этими фруктами?
Рэбби энергично закивал.
Не скрывая разочарования, Шерлок Холмс покачал головой и уже серьёзно добавил:
— Вы забываете, что она искала вовсе не питахайю. Возможно, фрукты совсем не интересовали её. Она была только посыльным, сообщившим пароль. Поэтому она вряд ли обратит внимание на наше объявление.
— Если она не знала, кому было адресовано сообщение, она вполне может также не знать, дошло ли оно до адресата, — рискнул я высказать своё мнение. — Именно поэтому она может откликнуться на объявление… А если сообщение не было получено, то на объявление может откликнуться тот, кому оно было адресовано.
— Если сообщение не дошло до адресата, — возразил Шерлок Холмс, — его вполне могли послать на следующий день, но уже с другим паролем и другим посыльным, поскольку пожилая женщина почти наверняка была подменой.
— Но если пославший не знает о том, что сообщение не было доставлено? — спросил я.
На мгновение Шерлок Холмс задумался. Ни я, ни Рэбби не осмеливались прервать его молчание.
— Конечно, это гиблое дело, — наконец произнёс Шерлок Холмс, — но если и впрямь общались между собой с помощью пароля, который доверили случайному посыльному, то есть слабая вероятность, что сообщение не попало по назначению, а обе стороны об этом не знают. Предполагаемый получатель не знал, что послание было отправлено, а отправитель — что оно не было получено.
Он вынул ручку и бумагу и начал быстро писать.
— Ну что ж, попробуем и этот вариант. Раздел объявлений в «Таймс» и ещё в одной или двух газетах.
 
Те, кому необходима информация о питахайях, могут получить её, обратившись к мистеру Шерлоку Холмсу на Бейкер-стрит, 221-b.
 
Насладившись щедрым угощением миссис Хадсон, Рэбби положил в карман свой шиллинг и ушёл, унося с собой объявление.
В это время наше дело о шантаже, о котором я уже упоминал выше, быстро приближалось к кульминации. Самым лучшим оружием против шантажа является также шантаж. Ни один шантажист не устоит, если его поставить перед угрозой разоблачения грязных фактов его собственной жизни. На следующий вечер, вернувшись из Оксфорда, я привёз с собой неопровержимые доказательства, и Шерлок Холмс тотчас начал приготовления, чтобы с их помощью обезоружить шантажиста.
Я решился спросить его, откликнулся ли кто-нибудь на наше объявление, лишь когда он проделал всю эту работу.
— Да, был всего один посетитель, — ответил Шерлок Холмс. — Торговец со Спиталфилдского рынка пожаловал лично. Он вспомнил, как кто-то на рынке наводил справки по поводу питахайи. И он подумал, что, может быть, упустил свою выгоду. Я объяснил ему, что объявление было связано с особым видом иностранных вложений и предназначалось одному из наших специальных клиентов.
Я был разочарован.
— Не обращайте внимания, — сказал Шерлок Холмс. — С самого начала это предприятие было обречено на неудачу. Время от времени нам нужна подобная встряска, дабы напомнить, что человеческие поступки могут и не подчиняться здравому смыслу. Но может быть, вот это приведёт нас к более интересной и разрешимой проблеме.
 
С этими словами он передал мне телеграмму. В ней говорилось:
 
Необходимо срочно проконсультироваться по поводу семейной трагедии. Пожалуйста, сообщите мне в отель «Черинг-Кросс», будете ли вы завтра дома в девять часов утра.
 
Эмелин Квалсфорд
 
— Что вы об этом думаете? — спросил Шерлок Холмс, когда я, нахмурившись, разглядывал это краткое послание.
Я продолжал хмуриться. В телеграмме обычно сообщается только самое необходимое. В письме, напротив, предлагается широкий выбор материала для дедуктивных предположений. Чем длиннее послание, тем больше можно узнать о его авторе. Я пожалел о том, что Эмелин Квалсфорд слишком торопилась и предпочла послать телеграмму вместо письма.
Одной из самых поразительных вещей в работе с Шерлоком Холмсом было его умение угадывать мои мысли ещё до того, как я успевал их сформулировать.
— Не переживайте, Портер, — с улыбкой заметил Шерлок Холмс. — Даже в самой лаконичной телеграмме можно обнаружить больше, чем собирался сообщить отправитель. Например, время. Она отправлена из Рея в полдень. Передайте мне, пожалуйста, справочник. Мы можем совершенно точно утверждать, что она поедет к нам из Рея. Но в расписании нет ни одного поезда, который прибывал бы в Лондон ранним утром. Поэтому она должна добраться сюда накануне, переночевать в гостинице и увидеться с нами утром.
Вот откуда взялась просьба послать подтверждение в гостиницу, что я тут же и сделал.
— Тогда «семейная трагедия» произошла сегодня, возможно этим утром, и она тотчас решила посоветоваться с вами, — предположил я. — Она отправила телеграмму и поспешила на ближайший поезд.
— Нет, Портер. Семейная трагедия могла произойти и сегодня, и на прошлой неделе, и даже несколько лет тому назад. Однако именно этим утром у неё возникла срочная необходимость в моём совете. Вот что делает это сообщение таким многообещающим.
Продолжая размышлять, я напомнил себе, что серьёзная семейная трагедия, хотя бы и произошедшая на южном побережье, должна бы попасть на страницы лондонских газет. Конечно, если она на самом деле случилась сегодня в полдень, этот материал мог появиться в номере только на следующий день.
Я потянулся было к стойке сегодняшней прессы, но Шерлок Холмс снова улыбнулся и сказал:
— Большинство семейств, если это им, конечно, удаётся, предпочитают не разглашать своих семейных тайн. Можете ли вы сообщить что-нибудь об отправителе этой телеграммы?
— Видимо, она не часто отправляет телеграммы. Она использует вдвое больше слов, чем нужно.
— Верно, но она, видимо, очень старалась сделать своё сообщение понятным для нас. И семейная трагедия не повлияла на её мыслительный процесс. В послании чувствуется живой деловой склад ума женщины, но вместе с тем здесь имеется несколько возможностей для предположений. Если ей действительно необходимо поговорить со мной, почему она не приехала на Бейкер-стрит прямо с вокзала? Почему она является в Лондон накануне и только на следующий день, переночевав в гостинице, отправляется на утреннюю встречу? Наконец, она вполне могла бы сесть на самый ранний поезд и прибыть в Лондон с таким расчётом, чтобы быть у нас в одиннадцать — всего на два часа позже, чем то время, которое она выбрала. Вас впечатляют мои доводы, Портер?
— Да, сэр. Согласно полученной нами информации, её поведение кажется бессмысленным.
— Я рад, что и у вас такое же мнение, Портер, в соответствии с полученной нами информацией. Если бы мы знали побольше, то, возможно, её поведение могло показаться нам вполне разумным. Ведь, например, у неё могут быть и другие дела в Лондоне. Все наши доводы являются блестящим примером того, что можно придумать, не имея представления о точной цели визита. Впрочем, всё это не важно. Я полагаю, что точно в девять мы увидим мисс или миссис Квалсфорд, и она расскажет нам о трагедии, случившейся в её семье. Я хочу, чтобы вы были здесь, если надо будет действовать немедленно.