Шерлок Холмс и дело о фруктах

Тут Шерлок Холмс снова резко остановился и опустился на колени, чтобы исследовать землю с помощью лупы. Я немедленно обошёл всё вокруг в поисках улик. Когда я вернулся и опустился на колени рядом с ним, он изучал отпечаток, который мне был уже хорошо знаком.
— Ваш друг, Одноногий, — сказал Шерлок Холмс. — Как вы заметили, он оставил свои отпечатки по всей деревне. Я видел их и на Главной улице, и на школьном дворе. Но на тропинке, поднимающейся вверх по утёсам, следов нет, — видимо, он пришёл сюда через частные владения. Был ли он один? Тропинка слишком заросла, а трава съедена почти под корень, поэтому здесь нельзя ничего прочитать. Однако отметка недавняя. Посмотрите, — он разбил корку грязи, — края и дно отпечатка ещё мягкие. Значит, он проходил здесь не позднее чем вчера.
Мы записали сведения относительно Одноногого — на тот случай, если он снова встретится при нашем расследовании, — и пошли дальше.
Шерлок Холмс возобновил прерванный разговор:
— Несмотря на убеждение мисс Квалсфорд, мы должны считать равно вероятным как самоубийство, так и убийство. Если один из самых честных в мире людей каким-то образом оказался на грани разорения, и при этом знает, что после его смерти состоятельный тесть восстановит его вдову и детей в правах наследства, пойдёт ли он на самоубийство?
— Возможно, если будет опасаться, что его позор отразится на семье, — согласился я. — Но пока у нас нет доказательств на этот счёт.
— Мы вообще практически не имеем доказательств, — ответил Шерлок Холмс. — Я никогда ещё не встречался с таким малообещающим началом, Портер. Мы располагаем призрачными фактами, из которых можно сделать любые выводы. Смотрите, возможно, перед нами та самая старая башня.
Тропинка проходила через небольшой грот, образованный сросшимися деревьями, и когда мы выбрались из него, то прямо перед собой увидели смутные очертания башни, стоявшей на земляной насыпи. Остановившись, мы начали её изучать. Башня стояла на площадке рядом с краем древних морских утёсов и выглядела не похожей ни на одну из известных мне башен. Нижняя часть представляла собой огромное неуклюжее сооружение округлой формы, с чуть скошенными внутрь стенами. На высоте примерно в сорок футов из центра массивного основания поднималась стройная башня. С течением времени камни верхней части сильно обветрились; на основании виднелся гладкий слой штукатурки, который тоже местами выкрошился, обнажив обветшалый камень.
— Эта башня вполне могла быть маяком на берегу древнего моря, предупреждавшим, чтобы корабли держались подальше от этих утёсов, — заметил Шерлок Холмс. — Конечно, маяк весьма странного типа. Но эту гипотезу можно было бы принять, если бы его построил некто, представитель какой-либо давно забытой расы.
Я указал, что верхнюю часть вроде бы пристроили позже. Холмс подтвердил моё предположение.
— Основание построил отец Освальда, — сказал он. — У него был друг, который владел частью побережья близ Фолкстона, по соседству с башней Мартелло.
— А что такое башня Мартелло?
— Портер! — воскликнул Шерлок Холмс. — Наполеон счёл бы себя оскорблённым. Когда возникла угроза наполеоновского вторжения, был вырыт Королевский военный канал, рядом с которым мы с вами недавно беседовали, а также построены башни Мартелло — в стратегически важных точках восточного и юго-восточного побережий. Приятель отца Освальда очень гордился этой башней, и отец Освальда нанёс ответный удар, распорядившись построить такую же для себя. Конечно, она не имеет массивных крепостных стен, неуязвимых для пушечных ядер, но внешне очень похожа на настоящую и выглядит так же неуместно здесь, как башня Мартелло теперь выглядит на побережье. Унаследовав поместье, Освальд решил украсить устрашающее сооружение надстройкой, превратив необычное в полный абсурд. Наш интерес к башне связан с тем, какую роль она играла в жизни сына Освальда. Действительно ли Эдмунд приходил сюда, чтобы поразмышлять? Располагает ли это место к размышлениям?
Тропинка, по которой мы шли, начала изгибаться вправо, словно стремясь скрыться от грозного стража на насыпи. Поэтому мы сошли с неё и начали подниматься к башне прямо по склону. Здесь не было тропинки, но мы вскоре увидели на дёрне следы нескольких человек.
 
Мы вдвоём опустились на колени, чтобы изучить отпечатки.
— Сколько? — задал мне вопрос Шерлок Холмс.
— По крайней мере шесть, — ответил я.
— Да, не меньше, — согласился он. — Я бы сказал, восемь. Как давно?
— Они приходили вчера или позавчера.
Он кивнул:
— В любом случае после смерти Эдмунда. Это может пригодиться. Теперь мы должны установить, были ли данные посещения каким-либо образом связаны с Эдмундом и имеет ли отлучка мисс Квалсфорд в Лондон к этому отношение.
Он провёл руками по вытоптанному дёрну, словно ища там ответ на свои вопросы, затем замер, сильно наклонился вперёд, и на его напряжённом лице появилась торжествующая улыбка.
— Что это? Портер, глаза и интуиция подвели вас. Вам следовало побывать здесь вчера, вместо того чтобы выпивать с местными жителями и беспокоить сержанта Донли.
Холмс обнаружил круглый отпечаток — несомненный знак того, что здесь побывал Одноногий. Шерлок Холмс поднялся и отряхнул брюки.
— Интересно, что он не встретился вам вчера, — задумчиво произнёс он. — В деревне много моряков?
— Я видел только одного — Ната Уайта.
— Вы говорите, что Одноногий оставил свой след на дороге к церкви. Конечно, это может и не свидетельствовать о его набожности. Приходил ли он один или посещал башню вместе с остальными восьмерыми?
— Он был одним из восьмерых, — ответил я.
— Согласен. Теперь посмотрим, зачем приходили наши посетители.
По мере нашего приближения к башне трава всё больше редела. Земля стала каменной, но ветер покрыл её тонким слоем пыли. Шерлок Холмс придержал меня за руку, и мы оба, вооружившись лупами и рулетками, занялись исследованием едва видимых следов.
В такие моменты Шерлок Холмс превращался в настоящий вихрь активности. Опустившись на колени, он что-то рассматривал в лупу, измерял, затем поднимался в полный рост и, осмотревшись, снова припадал к земле. И всё это время он разговаривал — то сам с собой, то со мной, то обращаясь к обнаруженным отпечаткам. Со стороны могло показаться, будто он — ученик, а я учитель, поскольку, не обладая быстротой реакции Холмса, я перемещался более степенно и неторопливо приглядывался ко всему, изучая ситуацию.
— А вот и след дамской обуви! — вдруг воскликнул Шерлок Холмс. — Она приходила раньше, и остальные почти затоптали её следы. Посмотрите, остался только носок. Итак, какой мы можем сделать общий вывод?
— Я подсчитал, что была одна женщина и восемь мужчин, включая Одноногого.
— Что ещё вы установили?
— Все, кроме Одноногого, — простые работники, одетые в тяжёлые башмаки. Они шли прямо сюда и оставили следы по дороге. А женский след слишком затоптан, чтобы можно было что-то сказать о его хозяйке.
— Она носит дорогую обувь, явно изготовленную не деревенским сапожником. Кроме того, у неё необыкновенно маленькая нога.
— Эмелин Квалсфорд! — догадался я.
— Без сомнения, разве что в Хэвенчёрче есть ещё одна женщина с такой же маленькой ногой и страстью к модной обуви. Готов спорить, что туфли куплены на Риджент-стрит. Предположим на минуту, что старую обувь Эмелин донашивает служанка, имеющая такой же размер ноги.
— Обувь Эмелин не подойдёт той служанке, которую я видел утром, — заметил я. — У неё большие ноги. Но где же следы Эдмунда? Ведь это он якобы постоянно посещал башню?
Я ещё раз осмотрел землю, но не нашёл следов, которые могли принадлежать Эдмунду Квалсфорду, разве что он надел грубые башмаки и пришёл вместе с остальными.
Окончательный вывод сделал Шерлок Холмс:
— В течение нескольких дней перед смертью Эдмунд Квалсфорд не приходил сюда предаваться грустным размышлениям. И это не согласуется с версией о самоубийстве. Он явно не убивал себя, потому что пребывал в хорошем настроении. Что же касается остальных, то они направлялись прямо сюда и уходили тем же путём. Входили ли они внутрь?