Шерлок Холмс и дело о фруктах

— Сколько коньяка и табака находилось в обороте фирмы? — поинтересовался я.
Мистер Херкс понимающе взглянул на меня и проговорил:
— Я знаю, о чём вы подумали, и уверяю, что вы глубоко ошибаетесь. Квалсфорд полностью декларировал ввозимый товар. Я храню все таможенные квитанции и расписки продавцов, доказывающие это. Для этого он и нанял меня. Он мне сказал: «Херкс, я не хочу, чтобы на мою фирму пали подозрения. Я ничего не понимаю в документации, но желаю, чтобы она была в порядке. Я полностью полагаюсь на вас. Проследите, пусть всё будет по закону». Так я и делал.
Мне стало ясно, что мистер Херкс не только записывал каждый вид товара в декларацию, но и имел расписки, подтверждающие, откуда он был доставлен. Как горячо заверил меня мистер Херкс, Эдмунд был одним из самых честных людей на земле. И каждый, кто попробует опорочить его память, будет иметь дело с ним, Гарри Херксом.
Расставшись с ним, я вернулся в «Королевский лебедь». Мистер Вернер ожидал меня с явным нетерпением. Он хотел знать, готова ли фирма «Локстон и Лагг» принять на себя управление компанией Квалсфорда. Но я сообщил ему, что не уполномочен принимать решения. Я только собираю информацию, а решать — дело начальства.
Затем я отправился в свою комнату — писать подробный отчёт для Шерлока Холмса. Спустя несколько минут ко мне тихонько постучались. Это оказался Джо. Он бесшумно проскользнул в комнату и, закрыв дверь, проговорил шёпотом:
— Дорис уезжала две недели назад. В понедельник или вторник. Она села на первый поезд в Лондон. Носильщик не смог вспомнить, на каком поезде она вернулась. Правда, сказал, что не слишком поздно. Привозил и встречал её конюх Ральф.
— Джо, — ответил я торжественно, — ты не просто детектив, а очень хороший детектив. — Я кинул ему флорин, и он с восторгом поймал его. — Не распространялись ли в Хэвенчёрче в последнее время какие-либо слухи или сплетни о контрабандистах?
Джо растерянно покачал головой.
— Джо, теперь тебе следует держать ушки на макушке. Но помни, никто не должен догадаться о том, что ты собираешь для меня сведения.
Он кивнул и тихо вышел.
Я написал свой отчёт, адресовал конверт в фирму «Локстон и Лагг», на Бейкер-стрит, 221-b, и отнёс его в почтовое отделение лавки мистера Херкса. После этого я вернулся в «Королевский лебедь», чтобы позавтракать.
Едва я покончил с едой, меня уже поджидал следующий посетитель. Это был такого рода визитёр, которого в захолустной английской деревушке могли бы спутать с кем-то другим даже с меньшим успехом, чем турецкого султана. Это был местный полицейский.
Мистер Вернер буквально умирал от любопытства и не отходил от меня ни на шаг. Видимо, он изменил мнение обо мне как о безобидном клерке компании по импорту. В соответствии с его опытом почтенных чиновников полиция не может навещать на следующий день после их прибытия. Сержант — солидный, крупный мужчина средних лет — выступил вперёд и протянул мне руку:
— Мистер Джонс? Сержант Донли.
Я ответил ему демонстративно пылким рукопожатием.
— Рад нашей новой встрече, сержант. Я так надеялся, что вы сможете найти время и навестить меня.
Владелец гостиницы вздохнул с заметным облегчением. Сержант стоял, повернувшись к нему своей широкой спиной, поэтому мистер Вернер не мог видеть озадаченного выражения его лица. Я пригласил сержанта к себе в комнату, попросил хозяина принести нам две пинты своего великолепного пива, и мы двинулись вверх по лестнице.
Сержант заговорил, только когда я закрыл дверь комнаты. Речь его текла медленно и тяжеловесно, в полном соответствии с его внушительной внешностью. Постепенно прояснилась причина его появления.
— Я получил телеграмму от мистера Холмса. Много лет тому назад он очень помог мне. Он распутал моё дело, но представил всё так, будто я сделал это сам. В телеграмме он просил меня разыскать вас и по мере сил помочь официально или частным образом. Конечно, я буду рад сделать всё, что смогу. Но я не припоминаю, чтобы мы когда-нибудь с вами встречались.
 
Я объяснил, в качестве кого я представился местным жителям, чтобы избежать ненужных пересудов. Мои объяснения, по-видимому, удовлетворили сержанта. Озабоченное выражение окончательно исчезло с его лица, и он с явным облегчением разместился на большем из двух стульев, находившихся в комнате.
— Теперь мне всё понятно, — проговорил он. — Мистер Холмс — великий мастер перевоплощения. Никто не знает об этом лучше меня. Конечно, иногда возникает такая потребность, хотя для местной полиции переодевания неприемлемы. Все знают нас слишком хорошо. Но я, признаться, не могу понять, что могло заинтересовать мистера Холмса в нашем тихом захолустье.
В дверь постучали, и появился хозяин с двумя пинтами домашнего пива.
— Как раз то, что нам нужно! — воскликнул я. — Мистер Вернер, нет ничего лучшего при воссоединении двух старых друзей, чем прекрасно приготовленное пиво.
— Совершенно верно, — отозвался сержант с видом человека, который любит хорошенько поесть и не прочь выпить. — Правда, нам может не хватить пинты, чтобы выпить за прошлую встречу, отметить настоящую, а также и следующую.
Склонившийся в почтительном поклоне владелец гостиницы пообещал, что не позволит нам погибнуть от жажды.
Когда за ним закрылась дверь, на лице сержанта вновь появилось недоуменное выражение.
— Я помогу мистеру Холмсу всем, чем смогу. Но что же вы расследуете?
— Убийство Эдмунда Квалсфорда.
Сержант изумлённо уставился на меня:
— Убийство? Шерлок Холмс считает, что было совершено убийство?
— Нет, — пояснил я. — Это мнение мисс Эмелин Квалсфорд. Именно она говорит, что произошло убийство, и попросила расследовать его.
— Ах, мисс Эмелин. — Сержант пожал плечами. — Я не знаю, что она вам наговорила, но думаю, вряд ли мистеру Холмсу стоит верить в голословную болтовню только потому, что она исходит от хорошенькой барышни. Смерть Квалсфорда выбила из колеи всю семью, и мисс Эмелин и миссис Квалсфорд от расстройства успели нагородить немало бессмыслицы, даже друг про друга. Эдмунд Квалсфорд определённо совершил самоубийство. Он написал предсмертное письмо жене. Потом лёг на кровать, приставил дуло к голове и нажал на спусковой крючок. Даже такой искусный детектив, как мистер Холмс, не сможет назвать случившееся убийством.
— А были следы борьбы?
— Никаких.
— Как вы узнали о том, что письмо написано именно Эдмундом Квалсфордом?
— Оно написано его почерком. В этом нет никаких сомнений.
— Кто находился в это время в доме?
— Двое слуг и старуха гувернантка. Как вы знаете, всё произошло в субботу утром. Мисс Квалсфорд отправилась на длительную прогулку вдоль утёсов. Миссис Квалсфорд вместе с детьми пошла навестить подругу, которая живёт около Стоуна. Сам Эдмунд Квалсфорд также отправился на какую-то встречу, видимо по делам своей компании. Слуги полагали, что его не будет до вечера. Но через час он неожиданно вернулся и сказал, что неважно себя чувствует — сильно болит голова — и намерен лечь в постель. У их дома толстые стены, да и слуги были на кухне в западном крыле. Выстрела никто не слышал. Вернувшись, Ларисса нашла тело.
— Где в это время была гувернантка?
— Спала в своей комнате в восточном крыле. Они с мисс Квалсфорд оставили это крыло за собой. Там была ещё только комната для занятий с детьми. Гувернантка — уже пожилая женщина и временами немного не в себе. О несчастье она узнала от разбудивших её слуг. Это было уже по прошествии длительного времени.
Хотя Хэвенчёрч и находится в глубинке, мы не такие уж простаки, мистер Джонс. Я кое-что знаю об убийствах и о том, как инсценируют самоубийство. И мне самому приходилось встречаться с некоторыми странностями. Поэтому я лично убедился в том, что все подозреваемые сказали правду. Так, мисс Квалсфорд прошла весь путь пешком в сторону Иденской дороги, где остановилась поговорить с пожилой женщиной, которая когда-то служила в их усадьбе. По пути её видели несколько человек, она обгоняла их, или они попадались ей навстречу. Я установил, когда миссис Квалсфорд с детьми прибыла в дом подруги в Стоуне и когда они ушли, с удостоверением времени несколькими свидетелями. Алиби слуг подтверждается ими самими. Ручаются друг за друга и рабочие, которые находились в поместье. У меня есть их показания относительно того, что никто не подходил близко к дому. Хороший следователь не верит ни одному факту, он их проверяет. Мистер Джонс, так может выглядеть только самоубийство. Я действовал так, как меня учил мистер Холмс.