Без права выбора (СИ)
Подняла голову, чтобы спросить у Татьяны, дома ли Родионов, но женщины уже не было в моей комнате. Услышала лишь, как провернулся ключ в замке. Дурдом какой-то. Неужели я теперь, и в самом деле, его пленница?
К еде прикасаться не стала, а поднялась на ноги и снова подошла к окну. Внимательно осмотрела двор и все, что могло бы попасть в поле моего зрения. К счастью, вид открывался совершенно на другую часть владений этого сноба, а склеп, судя по всему, был виден только из окон его кабинета. Я вернулась к кровати и села рядом с подносом. У меня заурчало в желудке от вида аппетитного куска мяса, лежавшего на тарелке. Рядом стоял стакан гранатового сока. Горстка лекарств расположилась на салфетке. Совсем не густо для такого богатого человека, как Родионов. Он же не станет морить меня голодом? Я съела все, что мне принесли на ужин, находясь в полной уверенности, что следующий прием пищи будет по расписанию, то есть завтра утром. Убрала поднос на подоконник, взяла пульт в руки и включила телевизор. Выбрала какой-то канал с путешествиями чисто для фона и принялась размышлять, как мне выбраться из этой ситуации. Но никаких стоящих идей в голову не приходило, а мысли то и дело возвращались к событиям минувших дней. Я постоянно думала о Карине и не понимала, за что она так со мной. Неужели решила, что если мой отец сидит в тюрьме, а сама я лишена всех благ и потеряла ребенка, то на моей жизни можно поставить крест? Ведь Родионов, и в самом деле, может приказать от меня избавиться – обо мне даже никто не вспомнит... Искать-то некому! Никто меня не хватится! С работы, если только… Но не такой я ценный кадр, чтобы переживать о моем исчезновении. Наверняка решили, что девка ушла в загул, и уже приказ об увольнении состряпали.
Когда на улице окончательно стемнело, я выбралась из кровати и направилась в ванную комнату, чтобы умыться. На улице начался дождь, и меня снова стало клонить в сон. Завтра постараюсь обойтись без всех этих лекарств, и, может быть, в моей голове что-то да прояснится?
В больничной палате зеркала у меня не было, а так хотелось увидеть свой новый шрам. На мне все и всегда заживало очень быстро, даже после кесарева сечения я не испытывала такого дискомфорта, как в этот раз от пулевого ранения. Организм восстанавливался долго, мне с трудом давались любые движения.
Включив воду, я ступила в душевую кабину и, стараясь не мочить ранку, вымыла волосы, а затем уперлась руками в плитку и стояла так несколько минут, чувствуя некое подобие расслабления, пока вода стекала по спине. При других обстоятельствах я бы только порадовалась, что снова могу находиться в красивом и хорошо обустроенном месте, но сейчас повод для радости был сомнительным.
Я замоталась в полотенце и вышла из ванной. А когда переступила порог спальни, едва не закричала от неожиданности, заметив в комнате Родионова. Он сидел в кресле в расслабленной позе, широко расставив ноги. Смотрел на меня, и его темный взгляд исподлобья вызвал панический приступ дрожи.
Не удивлюсь, если в каком-нибудь углу комнаты висела камера видеонаблюдения, а он, как маньяк-извращенец, наблюдал за мной из кабинета.
— Как отдохнула, Катя? – по спине пробежал холодок от его вопроса и хищного взгляда.
Неужели, и в самом деле, нашпиговал эту комнату камерами?
В ответ хотелось дерзить ему, как и Марату, но я понимала, что делать этого нельзя, ведь этим лишь сильнее буду его провоцировать к совершению не совсем приятных для меня вещи.
— Спасибо, я, действительно, неважно себя чувствую после ранения, – произнесла тихим и нетвердым голосом.
А чувствовала себя так, словно меня заперли в клетке со львом.
— Боишься меня, Катя? – спросил и обвел глазами мое лицо.
После секундных раздумий покачала головой, а в глазах Родионова вспыхнул интерес, но сам взгляд сделался жестче. На самом деле я испытывала к этому мужчине больше чем страх и точно знала, что такие люди способны на многое. Когда в нашей семье приключилась беда, а мне пришлось пойти работать официанткой в ресторан, часто ловила на себе распутные взгляды подвыпивших клиентов. Несколько раз получала предложение провести вечер за деньги, но всегда отказывалась. А после того как появился живот, уже никто и не обращал на меня особо внимания. Но сейчас взгляд черных глаз вызывал внутри дикую волну паники.
6
Катя
— Подойди ко мне, – произнес Родионов глухим голосом.
Я опустила взгляд и заметила на подлокотнике кресла бокал с темной жидкостью. Он пришел, чтобы окончательно утвердиться в своей власти надо мной? Взять плату за то, что отцу помогут выжить в тюрьме? От непристойных картинок, замелькавших в воображении, у меня до жжения стянуло мышцы внизу живота. Я всегда старалась держаться подальше от таких мужчин, как Родионов. Опасных, имеющих власть и, судя по испепелявшему меня взгляду, мало знающих о морали.
Повисло долгое и напряженное молчание. Я боялась пошевелиться, так и стояла, словно парализованная пристальным взглядом темных и хищных глаз, пока Родионов сам не поднялся на ноги. Он медленно приблизился, а я инстинктивно вскинула подбородок и сильнее сжала кулак на своем полотенце, чувствуя, как на коже выступили огромные мурашки.
— А говорила, что не боишься, – голос зазвучал мягче, но этот взгляд…
Так на меня еще никто и никогда не смотрел. Тем не менее я не желала для себя такой участи и не хотела становиться очередной игрушкой этого мужчины. Мне и без того казалось, что вся грязь мира прилипла ко мне толстой броней и никогда от нее больше не отмыться.
— Я видел твою медицинскую карту, ты уже давно не девственница, и мне не нравится, что строишь из себя невинную недотрогу.
Ощутив в груди болезненный укол, плотно сжала челюсти и уставилась на изгиб его шеи, лишенный волос.
— Ты ведь не понаслышке знаешь, как неприятно терять дорогие вещи? – это был риторический вопрос, не требующий ответа. Я понимала, что правильнее будет молчать, но не сдержалась.
– Ваша невеста была вам так же дорога, как и ребенок для родной матери?
– Я пришел не для того, чтобы вести разговоры о равнозначности вещей и событий в жизни. Если мы никак не выражаем эмоций от какой-либо потери, это не говорит о том, что их на самом деле нет.
– Сомневаюсь, что такие, как вы, могут испытывать чувство сожаления!
– Думаю, у тебя есть все шансы задержаться в этом доме на длительный срок. Ты мне нравишься внешне, а я не очень люблю впускать в свою жизнь незнакомых людей. Моя погибшая партия была вхожа в число проверенных контактов.
Мне безумно захотелось убежать из этой комнаты и оставить мужчину одного. Его мощная энергетика творила со мной что-то необъяснимое. Меня обуревали такие сильные эмоции, что взрывалась голова.
– Я – не она. Мне нравилась моя жизнь – новой для себя я не хочу.
— Ты слишком разговорчива, – снова кивнул на мой кулак, а его губы скривились в ехидной усмешке.
— Вам будет приятно, если я буду спать с вами ради выгоды или денег? Или из страха? А сама в это время думать, как мне омерзителен ваш дом и вы сами? Я мечтаю сбежать из этого места. И найду способ это сделать...
— Мне будет плевать, о чем ты будешь думать в этот момент, Катя. Или ты полагаешь, мне волнуют чувства вещей в моем доме, когда я к ним прикасаюсь? – я ощутила, как вспыхнула от злости и раздражения. – Когда я хочу выпить стакан воды, то подхожу к холодильнику, беру бутылку, наливаю жидкость в стакан и пью.
Он протянул ко мне руку и ловким движением стянул с меня полотенце. Я задрожала мелкой дрожью, ведь обнаженной меня видели только Стас и врачи в медицинском учреждении и уж точно не смотрели такими глазами, как этот дьявол. Да, я не девственница, у меня был секс, но таких взрослых и прожженных жизнью мужчин, никогда не было. И мне не нравилась собственная реакция на этого человека.