Что скрывает прилив

 
6
 
8 января 1994 года
Шериф Годбаут заглушил двигатель полицейского катера и поплыл по узкому ручью, ведущему в потайную бухту. Он прикрывал голову руками, чтобы снег с сосен не падал ему за шиворот. Но нижние ветви, надежно спрятанные от снега под верхними, только царапали металлический бок катера сухими иголками.
Позади на водной глади стелился дрожащий серебристый шлейф, напоминающий дымок от игрушечного паровоза. Шериф повернул к берегу, на котором высился раскидистый гемлок, и стал грести так ровно и осторожно, как только позволяли его окоченевшие руки.
  
То ли из-за полного отсутствия ветра, без передышки завывавшего последние три дня, то ли из-за приглушающего звуки белого покрова на лесной почве, но звенящая тишина утра давила со всех сторон и настораживала не менее снежного шторма. Джим ненадолго опустил весла на колени, и катер, подгоняемый течением, поплыл по опаловой поверхности. Высокие сосны, будто в подвенечных платьях, величественно нависали над водой, их ветви под тяжестью снега почти касались земли. К обеду должно потеплеть. Из-за туч выглянет солнце, и лес наполнится звонким шмяканьем мокрого снега, срывающегося с пружинистых ветвей. Пока же ветви скованы льдом, а стволы припорошены с западной стороны.
На мгновение Джим растворился в этой картине. Казалось, что течение несет его по живописному полотну. В праздничном зимнем наряде лес выглядел изумительно и, надежно спрятав под своим покровом улики, не намерен был облегчать полицейским работу.
Джим снова взялся за весла и размеренно погреб к берегу. Днище катера заскребло о гальку. Джим выбрался на сушу и привязал катер к бревну.
Мокрый рыхлый снег тут же забился ему в ботинки и промочил носки.
– Только время теряю, – пробормотал шериф себе под нос, ковыляя к гемлоку по колено в снегу. Он прошел сердцевидные следы оленей, миновал пару петляющих кроличьих тропок, но человеческих следов не обнаружил. Ничего удивительного – последние пару дней нормальные люди сидели по домам, хохотали у камина и уплетали еду, оставшуюся после праздников. Ему, надо признать, самому понравилось коротать дни с верной старой овчаркой и ведерком изысканного карамельно-сырного попкорна, присланным племянницей из Чикаго. Благодаря снегопаду у него появился прекрасный повод отложить возвращение в бухту и поиск улик на пару дней; ведь, по правде говоря, Джим понятия не имел, чего ищет.
Шаркая и расшвыривая снег сапогами, шериф трижды обошел дерево. Сел на колени, начал копаться в сугробах, но вскоре оставил эту затею. Стянул промокшие перчатки, сунул покрасневшие влажные ладони в карманы и снова принялся обходить вокруг дерева, на этот раз вглядываясь в жилистые ветки.
– Что же тут произошло, Эрин? – прошептал он.
Джим уже собирался уйти, как вдруг его взгляд остановился. Сквозь белую пелену виднелись нацарапанные на коре буквы. Джим озадаченно стряхнул снег.
Э. Л. + Н. М.
– Ну и ну…
Заслышав шум мотора, он повернулся к озеру. Джереми, сидевший в рыбацком катере, несся к нему на всех парах, подпрыгивая, словно плоский камешек на воде.
– Тормози, – замахал руками Джим.
Мотор затих, и лодчонка, вздымая волны, на полной скорости причалила к заледеневшему берегу. Джереми разжал вцепившиеся в руль побелевшие пальцы и, размахивая листком бумаги, выпрыгнул из лодки.
– Эй! – крикнул он. – Почерковеды ответили. Только что забрал результаты экспертизы на почте.
– Чья лодка? – спросил Джим.
– Майка Гинтера, – откликнулся пробирающийся по мокрому снегу Джереми и протянул письмо.
– Привяжи-ка ее к берегу, того и гляди уплывет.
Джереми ухватил конец каната, уже болтавшийся в воде, и привязал катер к бревну.
– Прочитать, что нам ответили? – спросил он.
– Валяй.
– Уважаемый помощник шерифа Хат, – начал Джереми, – спасибо, что обратились к нам, бла-бла-бла… Вот, нашел. «Несоответствие между образцом почерка и исследуемой запиской позволяет предположить, что человек писал текст под давлением, следуя инструкции или под диктовку. Рекомендуется проанализировать особенности синтаксиса, пунктуации и пр., чтобы установить возможного автора записки».
Минус семь на термометре не прибавляло Джиму терпения, но он постарался как можно мягче намекнуть помощнику, чтобы тот изложил суть.
– Что за абракадабра? Объясни по-нормальному.
– Записку написала Эрин, но не исключено, что ее кто-то заставил.
– Да я уже и сам понял. – Джим снова обратился к дереву.
Джереми сунул листок в карман.
– Вам не угодишь, шериф! Я и так тут кручусь как белка в колесе.
Повернувшись к помощнику, Джим по-отечески похлопал его по плечу. Его собственный энтузиазм за долгие годы службы окончательно угас. Когда Джереми стукнет столько же, сколько сейчас Джиму, в нем не останется ни на грош былой прыти. Стоит быть с молодым человеком помягче.
– Взгляни-ка, – сказал Джим, подводя товарища к дереву.
– Э. Л. плюс Н. М., – прочитал Джереми, растерянно огляделся и посмотрел на Джима.
– Эрин Лэндри, – предположил шериф.
– Разве она не была замужем? Какая у нее девичья фамилия?
Шериф покачал головой.
– Она оставила свою.
– Если бы я был врачом, тоже не стал бы менять фамилию, – пожал плечами Джереми. – Но совпадение странное, согласитесь? Деревьев в округе хоть отбавляй, а ей приспичило повеситься на дереве со своими инициалами. Присмотритесь. – Он провел пальцами по буквам.
– Похоже, их вырезали давно, – задумчиво сказал Джим. – Года два назад, если не раньше.
Джереми поразглядывал буквы еще пару секунд.
– Негусто, – признал он. – Что дальше?
– Предлагаю перейти к списку подозреваемых, – ответил Джим.
– Давайте с этого Н. М. и начнем, – предложил Джереми, постукивая по стволу. – Бывший ухажер, так ведь? Кто еще мог притащить ее в бухту, как не парень, с которым они тут бывали? Прямиком к дереву, на котором вырезаны их имена?
– Есть одна загвоздка, – сказал Джим, глядя на озеро. – По словам коронера, смерть наступила в воскресенье около трех утра.
– И что с того?
Джим посмотрел своему помощнику в глаза.
– На три часа приходится пик отлива. Лодка и во время прилива еле проплывает. А если отлив – то без шансов.
Некоторое время они смотрели друг на друга.
– В таком случае добраться сюда можно только одним способом. – Шериф перевел взгляд с водной глади на густой заснеженный лес. Там, между деревьями, виднелась узенькая дорожка.
– Вот этим, – проговорил Джим, прокручивая в голове выцарапанные на коре инициалы. – Эта тропа ведет к хижине Элайджи Лита.
 
7
 
4 июля 1988 года
Мотоцикл Элайджи лавировал по стоянке «Голубого гуся» между плотно припаркованными автомобилями. Повезло, что в свое время он купил бесшумный элегантный мотоцикл, а не ревущий «Харлей», от которого прохожие сворачивают шеи. Он снял шлем, повесил его на руль. На пристань стекались семьи с детьми, и Элайджа без труда влился в толпу. Вот так, порядок.
Он специально оделся как можно неприметнее: клетчатая рубашка с длинными рукавами и темные джинсы. Солнце только-только скрылось за горизонтом, и, хотя пот лил с него градом, он знал, что через час будет рад, что выбрал одежду потеплее. Даже в июле вечерами становилось прохладно и сыро.
Элайджа перешел дорогу под радостное щебетание молодой пары с ребенком, которые тащили за собой тележку, набитую сладостями и игрушками. Они свернули по газону направо, а Элайджа шмыгнул влево – под тень высокой ели. Ты пришел ненадолго, твердил он себе. До начала салюта меньше получаса. В ту же секунду, как погаснут последние искры, он ускользнет домой.
  
Осмелев, Элайджа поднял голову и огляделся. Собравшиеся расставляли стулья и расстилали одеяла на лужайке, спускавшейся к гавани. Его окружали призраки прошлого, только постаревшие на пятнадцать лет. Тревожное, почти оглушающее чувство, что он пролистнул целые главы истории маленького городка и забежал в конец, чтобы узнать, что стало с героями. Малыши, носившиеся по тротуарам с сосками-пустышками, когда Элайджа собирался в колледж, сейчас потягивали пиво в шезлонгах. Знакомые парни и девушки стали совсем взрослыми и теперь пытались угомонить своих подросших детей.