Мой сладкий грех (СИ)

Я настолько увлекаюсь процессом, что звонок в дверь, выводит меня из рисования не сразу. Кто-то звонит настойчиво. Открываю — Назар.
— Привет, Солнышко, — в его руках букет из орхидей, я замираю. Он никогда не дарил цветы.
Принимаю их, бросаюсь ему на шею, чувствую родной запах и млею. Он в настроении, что является роскошью в свете последних недель, целует страстно, я уже и забыла, как это на вкус.
— Ты одна?
— Да, мои за городом — смотрю заговорщически.
Он улыбается, проходит в гостиную, ставлю букет в вазу.
— Ты голодный?
— Не то слово! Этот е*анный целибат мне скоро башню сорвет.
— Я вообще-то о еде, — смеюсь.
Поднимаюсь по лестнице на второй этаж и кивком приглашаю его за собой. Заходим в комнату, Назар замечает мой рисунок, подходит к столу, берет его в руки и внимательно рассматривает. Замечаю, что его руки избиты в кровавые ссадины. На правой, так вообще ни одной живой костяшки.
— Что с твоими руками? — интересуюсь озабоченно.
— Это на тренировке, так получилось, — не отрываясь от портрета, говорит он.
— Разве ты не в перчатках тренируешься? И кого ты так бил?
— Грушу бил,…перчатки дома забыл.
Похоже на ерунду, но лицо цело, он весел, похож на моего Назара до аварии. Отодвигаю в сторону мысли о плохом, просто я слишком впечатлительна в последнее время. Подхожу к нему, забираю лист, откладываю на стол и обвиваю руками торс.
Он склоняется захватывает мои губы и раздвигает зубы языком. Впускаю его с голодным наслаждением, сильные руки, блуждающие по моей спине, опускаются ниже и сжимают ягодицы. Слышу его возбужденный хриплый стон и меня несет в водоворот желания, тяну его на себя, мы заваливаемся на кровать.
— Давай без резких движений, Ника.
— Со мной все хорошо, — снова впиваюсь в его рот, ощущая неимоверный кайф.
Назар переворачивает нас так, что я оказываюсь сверху. Спускаюсь по его шее языком, прикусываю выпирающую жилу, он прикрывает глаза и начинает дрожать. Выравниваюсь вертикально, сидя сверху, снимаю его футболку, он помогает мне, затем снимает мою. Она длинная, под ней кроме трусов, ничего нет. Назар кладет руку на мою грудь и сжимает двумя пальцами сосок.
— Ммм, — откидываю голову назад.
— Я уже и забыл какая ты.
— Какая?
— Красивая и соблазнительная.
Расстегиваю ширинку его шорт, он приподнимается, стягиваю их вместе с боксерами, мы смотрим друг другу в глаза и без слов определяемся с позой. Снимаю трусы и сажусь сверху.
Взаимный протяжный стон, судорожный вздох, и я начинаю двигаться.
Нет, не двигаться — метаться, стонать, скулить. Истосковавшееся тело пронзают тысячи жгучих иголок страсти. Назар берет меня за талию и насаживает жестче, подстраивает под свой ритм. Его звуки и пьяные, потемневшие от наслаждения, глаза вводят меня в какой-то транс. Я теряю последнюю ниточку, связывающую меня с местом и временем. Горячая дикая скачка перерастает в мою агонию, упираюсь руками в стальную грудь, теряю рассудок от ощущений, мы в своей вселенной, в своем полете и нет ничего вокруг.
— Остановись, — хрипит он задушено, — встань на колени.
Выполняю на автомате, не владею собой. Назар прогибает меня и входит сзади.
— Ааа! — ошеломительные ощущения.
— Обожаю тебя, Солнышко. Прости, больше не могу нежничать, хочу кончить.
Вонзается и резкими толчками вколачивается со всей силы. Грубо рычит, я захлебываюсь стонами, уже не просто не сдерживаюсь, а даю выход крикам,
Минута, две, три. И я разлетаюсь осколками, исчезаю и впадаю в исступление. Он заполняет меня спермой, и откидывается на подушки.
Мне даже шевелиться не хочется, немного начала ныть сросшаяся ключица, но ему я об этом точно не скажу. Он пододвигается, обнимает одной рукой и утыкается мне в плечо.
— Даже не верится, что все закончилось, — говорит устало.
— Ты о чем?
— Об аварии. Сегодня ночью Черныха арестовали.
— Вот так новости. Почему сразу не сказал?
— Мне эта тема уже по горло. Давай не будем больше об этом говорить. Особенно сегодня.
— Давай. А что сегодня особенного? Ну кроме окончания твоего целибата.
 
— Хм, — его губы растягиваются в улыбке на мою шутку, — сейчас поедем в одно место. У меня для тебя сюрприз.
Не знаю, что там за сюрприз, только мы едем на другой конец города и меня все больше разбирает любопытство. Через какое-то время сворачиваем к зданию огромного автосалона. Смотрю на Назара вопросительно.
— Это Полянского салон, — объясняет он с улыбкой.
— Мы в гости?
— Мы по делу, но можем кофе выпить.
Выходим из машины, Сергей показывается в дверях центрального входа и идет нам навстречу.
— Привет, — здороваемся, они жмут руки.
— Как здоровье? — интересуется у меня.
— Все хорошо.
— Выглядишь отлично.
Взгляд Назара задерживается на чем-то в районе угла здания за рядами выставочных машин.
— Заправлена? — обращается к другу.
— Конечно.
— Идем, — берет меня за руку.
Мы направляемся прямиком к отдельно стоящему от общей массы машин, белому БМВ. Полянский остается позади, я уже ничего не понимаю.
— Это мой подарок тебе, — нажимает кнопку на ключе и открывает передо мной водительскую дверцу.
Шок, гром и молния проносятся в моем мозгу. Ошарашенно смотрю на него и не могу произнести ни слова. Так и стоим, взирая друг на друга, я с офигевшим выражением лица, он в ожидании.
— Ника, очнись!
— Я…спасибо, это немного неожиданно…сейчас.
— Тебе не нравится?
— Нравится, очень. Но я сомневаюсь, что с могу сесть за руль теперь…
— Поэтому и купил. Если сейчас не переборешь этот страх, потом будет гораздо сложнее.
Вдох-выдох. Заставляю себя заглянуть в салон.
Шикарные белые кожаные сидения, впечатляющая передняя панель с множеством функций, встроенный навигатор, четыре колонки. Красиво, но перед глазами проносятся кадры аварии, и я захлопываю дверцу. Даже не думала, что будет такая реакция, мне, как будто, душно. Назар это видит, сжимает меня за плечи, заставляя посмотреть в глаза.
— Ника, знаешь, что меня в начале наших отношений удивило в тебе больше всего? Что ты ничего не боишься, что смело шагаешь ко всему новому и тебе все оказывается по силам. Я не хочу, чтобы этот случай сломал тебя. Сильные люди закусывают губу, сжимают кулаки и преодолевают страх, другого варианта решения нет.
— Ты хочешь, чтобы я сейчас поехала? — желудок скручивается в узел, мышцы напрягаются до боли, я зажимаюсь от нахлынувшей паники.
— Я буду рядом. Если станет совсем невмоготу, пересядешь.
— Ладно, а куда поедем? — тревога так и не проходит.
— За город, в горы, там меньше движение.
Завожу двигатель, он взрывается характерным рыком, машина мощная, в отличие от мерседеса, высокая, с хорошим обзором. Трогаюсь с места, вцепляюсь в руль до боли в запястьях. Сердце навылет, Боже, зачем я согласилась?
Выезжаю на дорогу и понимаю, что мне хочется плакать. Доезжаю до ближайшего съезда, сворачиваю и торможу.
— Все, сдулась? — спокойно спрашивает Назар.
Мне так обидно, не знаю, что делать, пойти на принцип и пусть сам едет за рулем или поддаться этой шоковой терапии.
— Нет, не сдулась, остановилась, чтобы собрать себя в кучу, — выдаю я.
Завожу и снова выезжаю на трассу. Сосредотачиваюсь на дороге, пытаюсь привыкнуть к управлению. Машина незнакомая, но довольно удобная в плане соотношения кресла и руля.
— Расслабь руки и спину, едь медленно до тех пор, пока тебе самой захочется ускориться.
Стараюсь выполнить инструкции, сначала получается не очень, еду двадцать километров в час, можно сказать ползу. Назар ничего на это не говорит, просто следит за дорогой.
Когда выезжаем на горную трассу, машин практически нет. Я почти месяц, кроме как в клинику, никуда не выезжала, меня так захватывает красота раскинувшихся вокруг гор, что я позволяю себе, на какие-то секунды отрываться от дороги, а потом и вовсе практически расслабляюсь. На ровном участке нажимаю газ и ускоряюсь до сорока километров. Назар посматривает на спидометр.