Водоворот страсти

В этот миг больше всего ему хотелось поцеловать ее, но он все-таки удержался.
— Данный опыт, мисс Морленд, давайте проделаем как-нибудь в другой раз.
Внезапно подошедшая к ним миссис Шоу едва не застигла их врасплох.
— Не хотите ли вина, мистер Хоук? Почти все джентльмены удалились в библиотеку, чтобы с наслаждением выпить там бокал-другой.
— Я не пью вина, миссис Шоу.
  
— Ах да, вы как-то упоминали, но я забыла. Иногда я разделяю вашу неприязнь к дружеской компании, — весело прощебетала тетя, усаживаясь на ближайший диван. — Возьмем Рэнда Баскомба — даже шампанское не может скрасить его общество.
— Тетя Элис! — Хейли закатила глаза от притворного негодования. — Нельзя же так!
— Что нельзя? — Не обращая внимания на племянницу, тетя Элис повернулась лицом к Галену. — Мистер Хоук, разве я веду себя предосудительно?
— Ни в коей мере, миссис Шоу, — как ни в чем не бывало отозвался Гален, усаживаясь в кресло возле стола и как бы приглашая Хейли тоже принять участие в беседе. Он решил расспросить компаньонку о Хейли, кое-что выведать, но тетя Элис опередила его.
— Как вам Индия? Где вы были во время восстания?
— Мне не хотелось бы говорить об этом. Индия есть Индия. — Гален мрачно покачал головой. — Одни с удовольствием рассказывают об экзотических красотах этой страны, но я не из их числа. Индия всегда казалась мне чужой, а жизнь и законы там совсем другие. Давайте не будем об этом. Теперь я предпочитаю поездки не дальше Бата или Бристоля.
— А, что вы скажете на то, что многие интересуются, что вы там делали? — спросила тетя Элис.
— Неужели?
Хейли немного отвернулась, и по ее напряженному виду он понял: она что-то от него скрывает.
— Мистер Баскомб был очень настойчив. Трудно понять, почему он проявляет такой откровенный интерес или даже озабоченность…
— Скорее всего причина кроется в характере того, кто задает подобные вопросы, — стараясь говорить как можно непринужденнее, заметил Гален. — Думаю, Баскомб, Как человек, мало путешествовавший, сгорает от желания испытать острые ощущения и заодно придать живость застольной беседе.
Тетя Элис рассмеялась:
— Верно, от одного-двух забавных анекдотов светская беседа лишь выигрывает.
— Точно так же, как и наша! — Галек наклонился вперед, посматривая на нее намекающим взглядом. — Вы производите впечатление живой остроумной дамы, которой не надо пересказывать чужие истории. Я подозреваю, миссис Шоу, что вы легко можете вспомнить одну-две забавные истории из вашей жизни.
— Одну или две! Конечно, могу, вот, например, одна…
Тетя Элис продолжала говорить, но Хейли не слушала ее, хотя делала вид, что слушает. Легкое безоблачное настроение внезапно оставило ее. Она инстинктивно почувствовала, что он одинок и мало кого впускает внутрь своей души. Он напоминал ей раненое животное, прячущееся от чужих глаз, чтобы никто не узнал о его ране и не воспользовался его слабостью. От боли за него слезы навернулись у нее на глаза.
Вдруг ей захотелось приласкать его, как это делает мать, лаская маленького ребенка, чтобы утешить.
«Всякий раз, когда я завожу разговор об этом, он или начинает меня ласкать, или ловко меняет тему разговора. Он словно боится подпускать меня ближе. Несмотря на наше взаимное влечение, между нами существует какая-то незримая стена».
Хейли вздохнула и с нежностью взглянула на Галена, он как раз повернулся к ней профилем. Она любила его больше всего на свете, более того — от него зависело все ее будущее.
  
Глава 16
 
Приложив ухо к замочной скважине, Элис подслушивала, о чем мистер Трамбл говорит с ее братом. В основном до нее долетал лишь громкий голос брата, в котором явственно слышалось возмущение:
— Черт подери, да как она смеет?! Она ни о чем мне не говорила!
В ответ раздался приглушенный голос мистера Трамбла, и Элис, с трудом разобрав отдельные слова, стала догадываться, о чем шла речь.
— Боже мои, не может быть! — удивилась она.
Потом мужчины начали говорить чуть тише, хотя напряженность в их голосах не пропадала. Ее брат стонал и едва ли не плакал, а мистер Трамбл вроде пытался его утешать.
«Голову даю на отсечение, что помолвка расстроилась. Вопрос только в том, в чем причина и какое отношение к этому имеет мистер Хоук?»
Элис не успела опять приникнуть ухом к замочной скважине, как дверь неожиданно распахнулась внутрь отчего она едва не упала прямо в объятия мистера Трамбла, который стремительно вышел из библиотеки и, не обратив на нее внимания, удалился. Тетя Элис отскочила в сторону, смущенная и растерянная, пожалуй, не меньше, чем участники подслушанного ею разговора.
— Я случайно проходила мимо и невольно услышала, как ты о чем-то громко разговариваешь с мистером Трамблом, — стараясь выглядеть искренней, сказала Элис, входя в библиотеку.
— Не надо, — махнул рукой мрачный Альфред. — Наверное, опять подслушивала у дверей?
— Да, но почти ничего не услышала. — Перестав притворяться, Элис уселась в кресло напротив брата. — Сначала вы оба едва ли не кричали, но потом начали так тихо говорить, что я даже расстроилась. Невозможно было ничего разобрать.
— Это невыносимо! Какой ты была, такой и осталась, — огорченно обронил Альфред. — Почему до сих пор тебя никто не удушил?
— Милый Альфред, ты забыл, порой я бываю очень очаровательной. Но что случилось с мистером Трамблом?
— Он сказал: Хейли разорвала помолвку. Она сообщила ему об этом три дня назад. Вернее, он дал ей три дня на размышления, но она… — Альфред запнулся.
—…ничего больше ему не сказала, — закончила за него Элис.
— Вот именно. Он прождал три дня, но не получил от нее ни письма, ни записки, вообще ни единого слова. Вот он и пришел ко мне сообщить о том, что помолвка разорвана! — громко возмутился Альфред. — Как она могла? Все мои надежды, мои планы — все разлетелось в одно мгновение. Неужели она мстит мне? И все потому, что я был плохим отцом? Потому что я…
— Успокойся, — прервала его Элис. — Видимо, ты совсем расстроился. Разве можно обвинять нашу девочку? Она же так поступила не из-за злобы.
— Хорошо, я слегка погорячился. Но ведь уже прошло три дня, как уверяет Трамбл… — Он закрыл лицо ладонями. — А она ни о чем даже не жалеет. Ни слез, ни сожалений. Как можно пренебречь такой удачной партией? — Внезапно он опустил руки и с подозрением взглянул на сестру. — Элис, ты ничего не хочешь мне сообщить?
— Даже не знаю, — тяжко вздохнула Элис.
— Элис, умоляю тебя — не заставляй выуживать из тебя правду по крупице. Говори все, что знаешь, ничего не утаивая.
— Вот что я могу сказать тебе в утешение. Впереди маячит еще более завидная партия, — сказала Элис, стараясь говорить как можно серьезнее, в то время как у нее в крови от радости словно вскипали пузырьки шампанского. — Думаю, ты одобришь ее выбор. У того человека достаточно денег, чтобы наш семейный корабль не пошел ко дну.
— Ты уверена?
— Более чем. В конце концов, Хейли мне доверяет. Это не похоже на безумное увлечение каким-то безденежным шалопаем, не погоня за призрачными мечтаниями.
Слабая улыбка забрезжила на лице Альфреда.
— Ты умышленно пытаешься нарисовать все в более радужном свете.
— Вовсе нет! Ты же меня знаешь, я умею хранить чужие тайны. Но, заглядывая вперед, могу сказать: новый жених вскоре даст о себе знать.
— Ну что ж, надеюсь, что он скоро объявится. Трамбл великодушно согласился оставить нас пока в доме и не, увольнять прислугу. Впрочем, он заранее все оплатил. Однако он надеется, что ему возместят убытки… — Альфред закрыл глаза. — Боже мой, а мои долги! Что-то мне стало не по себе.
  
— Может, глоток бренди?
— Нет. — Он потряс головой. — Ни капли бренди!
— О! — Глаза Элис округлились от удивления. — Все, что ни делается, к лучшему. Не волнуйся! Хейли не надо занимать здравомыслия. Доверься ей и ее выбору.
— Довериться? Но как? Ты действительно знаешь, как зовут нового претендента на ее сердце и руку, из-за которого мы все вляпались в такую неприятную историю?