Водоворот страсти

Идти вперед или отступить.
Оба пути казались ей небезопасными. Как вдруг ей в голову пришла одна мысль.
Герберт, как муж, будет касаться ее точно так же, как это делал Гален. А как же иначе? Более того, Герберту будет дозволено даже больше.
От одной лишь мысли, что ее и Герберта свяжут брачные узы, ей стало дурно. Магического огня брак с Гербертом не предвещал. И что станет с тем горячим чувством, которое пробудил в ней Гален Хоук?
  
Каждое прикосновение, каждый взгляд, брошенный в ее сторону, отнюдь не были вызваны обычной светской учтивостью. Если она еще чуть-чуть уступит, он завоюет ее, вернее, она будет принадлежать ему всем сердцем и телом. Она не сможет устоять.
«Без риска в жизни нельзя. До настоящего момента я прислушивалась к голосу рассудка. Но сейчас наступил решающий момент. Следует смотреть правде в глаза. Мои отношения с Гербертом слабеют с каждым днем. Но если я ошибаюсь в Галене, то рискую потерять больше, чем честь…»
Однако она чувствовала, что не в состоянии отказаться от Галена.
«Нет, это не сон, не видение. Никто не заставляет меня идти прямо в ловушку. Сказала же тетя Элис: разве можно винить девушку за то, что она влюбилась в такого человека? Я знаю ответ. Во всем виновато мое глупое сердце».
Гален сидел в библиотеке и задумчиво пил зеленый чай. В камине уютно трещали поленья, недавно подброшенные Брэдли. Приятное тепло окутывало комнату и тело Галена. Он расслабился, его мысли витали далеко, но в основном это были приятные мысли.
Несмотря на свой вздорный характер, у Галена хватало ума признать собственные недостатки. Он видел, что Брэдли нянчится с ним словно нянька. «Он носится со мной, как наседка с цыпленком. Если бы он был менее поворотлив, то еще неизвестно, как долго он прослужил бы у меня…»
— Мистер Хоук, прошу извинить меня. — В дверном проеме возник, легок на помине, сам Брэдли. Он держался, как всегда, очень достойно и внушительно, если бы не кое-как застегнутая рубашка, тем не менее внешний вид дворецкого говорил, что он готов выполнять обязанности даже в час ночи.
— Я думал, что вы легли спать, мистер Брэдли! — удивился Гален. — Уж не хотите ли вы предложить мне пирожки к чаю в столь поздний час?
Гален поставил чашку на мраморную полку камина и недоуменно взглянул на Брэдли, ожидая ответа.
— Вас хочет видеть юная леди… — Брэдли замялся. — Я пытался отговорить ее, указав, что время для визитов слишком позднее… она вела себя очень вежливо…
Объяснение звучало не очень убедительно. Но Гален интуитивно догадался, кем была его поздняя гостья.
Вежливая? Да она способна вскружить голову любому, не только Брэдли. Если она попросит, ей никто не в силах отказать. Если бы это была одна из дам Эша, то он услышан бы ее возмущенные крики на улице, куда ее непременно выставил бы Брэдли.
Но, черт побери, зачем мисс Морленд пришла сюда ночью?
— Проведите ее наверх, Брэдли. А потом ступайте спать. Вам все ясно?
Недовольный Брэдли вышел, чтобы привести «вежливую юную леди». Гален слышал, как дворецкий что-то бурчал себе под нос.
«Оберегая ее честь, он, наверное, готов подсыпать мне в чай мышьяк! Чудеса! Верный Брэдли, можешь не «волноваться, обещаю, что пальцем не трону эту бедную овечку».
Но едва на пороге возникла Хейли, как все его благие намерения сразу исчезли. На ней было то же самое бальное платье, она показалась ему даже более прекрасной, чем на вечере. Он замер от восхищения. Опомнившись, Гален проговорил:
— Довольно поздний час для визитов, мисс Морленд.
Она кивнула и, вынув шпильку из волос, уронила ее на пол.
— Неужели?
— А вас не будут искать родные?
Она покачала головой, и другая серебряная шпилька упала на пол. Затем еще одна.
— Мой отец спит так крепко, что хоть из пушки пали, он не проснется. Что касается тети Элис, то она ни за что е станет поднимать шум, если заметит мое отсутствие.
— Какая у вас замечательная тетя, даже завидно. — Гален улыбнулся. Она вынула последнюю шпильку, и густая каштановая грива рассыпалась по ее плечам.
— А ваша прислуга? Все слуги обожают судачить!
Она подошла к нему совсем близко.
— Теперь мы поменялись ролями, мистер Хоук. Раньше я думала, что быстрому сближению в первую очередь препятствует женщина.
Услышав столь решительное вступление, Гален опешил.
— Мисс Морленд, если вы пришли, чтобы отправить меня куда подальше, то вы…
— Я пришла для того, чтобы закончить то, что мы не успели завершить.
Гален застыл. Неужели он ослышался?
— Не стоит меня дразнить, мисс Морленд. Такими вещами не шутят. То, что произошло в саду, едва не погубило вашу репутацию, а также вашу помолвку. Придя сюда ночью, вы вряд ли отдавали отчет, какие это может повлечь последствия. В свою очередь, я не могу поручиться за себя. Если вы сделаете еще один шаг…
— Мистер Хоук…
— Да?
— Вы весьма своеобразный человек. А я…
Хейли решительно тряхнула головой.
— А я напрочь забываю об условностях, когда нахожусь рядом с вами.
— Судя по всему, нас волнуют одни и те же проблемы. — Он смотрел на нее и не верил своим глазам.
— Слишком долго я жила, подчиняясь одному лишь рассудку. Все пыталась быть той, какой мне никогда не суждено было стать. Благоразумной и практичной. Надеюсь, вы простите мой необдуманный поступок…
Она сделала ему навстречу еще один шаг. На лице Хейли застыло решительное и спокойное выражение, поразившее Галена. Ее движения были грациозными и плавными, она напоминала языческую богиню. Он подхватил ее на руки и воскликнул:
— Прощаю, конечно, прощаю!
Он поднял ее и прижал к груди. Она испуганно вскрикнула. Его неожиданный порыв показался ей чудесным. Крепко прижимая ее к груди, Гален понес Хейли из библиотеки в спальню.
— Я сама могу идти, — лукаво улыбнувшись, сказала она.
Он пропустил ее слова мимо ушей. Гален шел, нет, скорее, летел, держа в руках драгоценную ношу, в этот миг он никому не мог бы доверить ее. Он боялся мимолетности выпавшего на его долю счастья и ни за что на свете не хотел его упускать.
Он распахнул двери спальни и влетел внутрь. Теперь они были одни, никто не мог им помешать. Глаза Хейли стал и большими и неподвижными. Быстрота, с которой она очутилась в его спальне, слегка напугала ее. Гален немного пришел в себя, понимая, что излишняя торопливость может только навредить.
Он принялся целовать ее нежно и страстно. Едва ли не половину спальни занимала огромная кровать. Сквозь полузакрытые веки Хейли с немым восхищением разглядывала ее.
— Я…
— Вы колеблетесь? — встревожено спросил Гален.
Сердце у него сжалось, потому что он понял, что ни за что на свете не выпустит ее отсюда.
Хейли улыбнулась и отрицательно помотала головой.
— Раньше, мистер Хоук, мы всегда целовались едва ли не на людях.
Вздох облегчения вырвался у него из груди.
В чем же, на ваш взгляд, разница?
— Почти ни в чем. Разве что не хватает свежего ветра или дождливой погоды.
— Боюсь огорчить вас, мисс Морленд, но здесь вы не встретите ни того, ни другого, — пошутил он.
Он целовал ее, а в это же время его жадные руки ощупывали платье, тесемки, кружева, пытаясь прорваться к ее восхитительному телу. Они действительно были не в саду, и он хотел в полной мере насладиться выпавшим на его долю счастьем.
Хейли опять улыбнулась:
— Я могу раздеться сама.
Он ухмыльнулся, поглаживая рукой ее округлое бедро.
— Мисс Морленд, какое восхитительное хладнокровие. Моя несдержанность посрамлена.
Она рассмеялась, но теплые грудные ноты в ее голосе стихли, когда он положил ее на кровать, а затем быстро и ловко снял с нее платье. Начав расстегивать рубашку, Гален вдруг увидел, что она лежит, закрыв глаза, словно боясь чего-то.
  
— Вы собираетесь всю ночь лежать с закрытыми глазами, мисс Морленд?
— Хейли.
— Ах, извините, — шутливо произнес он, удивляясь неожиданному ходу ее мыслей.