Водоворот страсти
«Греческая беседка намного удобнее балкона для музыкальных вечеров. Кроме того, я уверена, что там точно не встречу никакого зеленоглазого джентльмена!» Она не заметила его в бальном зале. Однако он всегда появлялся внезапно — в самый неожиданный момент, когда она меньше всего ждала его появления.
Бросив взгляд на застекленную дверь, проверяя, видит ли кто-нибудь, куда она направляется, Хейли торопливо сбежала по лестнице в сад. По скрытой в сумраке дорожке она пошла медленнее, чтобы дать глазам возможность привыкнуть к темноте! Вскоре она достигла желанной цели. Хотя беседка предназначалась, судя по всему, для чтения в полуденные часы, она вполне подходила для утомленной гостьи, не желавшей слушать про странных рассуждений о болезни хлопка, вызываемой долгоносиком.
Она осторожно присела на скамью и с наслаждением стала вдыхать чистый и прохладный ночной воздух. Сад, покрытый легкой дымкой, словно плыл по воздуху. Приглушенные звуки музыки, долетавшие из дома, усиливали сладостное настроение, охватившее Хейли. Она вздохнула, наслаждаясь красотой ночного сада.
Ее взгляд упал на мерцавшую в темноте серебристую ткань платья. Какое чудо! И Герберт еще смеет упрекать ее — какое, мол, это неподходящее занятие для его будущей жены. А ей очень нравится придумывать фасоны платьев, их отделку. Разве он способен понять то громадное удовольствие, с которым она отдается творчеству, создавая из обычной материи настоящие произведения искусства… В какой-то степени своим талантом она была обязана отцу, который с такой любовью и с таким вкусом подбирал для жены наряды и украшения.
Однако у Герберта было свое мнение насчет того, что должно нравиться его жене. Точно так же как и отец, который всегда утверждал, что ему лучше всех известно, что больше всего любит его дочь…
Тетя Элис тоже не отставала, она знала, что нравится племяннице, а что нет. Похоже, все вокруг лучше ее самой знали, что ей надо для счастья. Все, за исключением… Галена Хоука.
При одном воспоминании о нем Хейли улыбнулась и рассеянно опустила глаза вниз. Всякий раз, когда он смотрел на нее, она забывала обо всем на свете. Она ничего не могла поделать. Его теплый любящий взгляд оказывал на нее волшебное действие. Внутри ее словно оживало странное удивительное существо, которое мечтало совершать глупости. Если Гален был радом, ее хваленое благоразумие, призывавшее к осторожности, сразу съеживалось и девалось непонятно куда.
Интуитивно она знала, насколько опасно подобное сближение, но наперекор всему она словно мотылек летела на огонь, грозивший ей неминуемой гибелью.
Она специально встретилась с ним, чтобы положить конец их свиданиям, а в результате ее увлеченность, скорее даже страсть, разгорелась с большей силой. Ей хотелось быть практичной, здравомыслящей женщиной, способной выбросить всякие глупости из головы, внять голосу рассудка и не мечтать о несбыточном. Сезон близился к концу. Впереди маячила свадьба с Гербертом. Но она все чаще и чаще задумывалась над тем, что имел в виду Гален, говоря, что не оставит ее в покое. К чему могли привести подобные преследования? От таких вопросов на душе у нее становилось и радостно, и тревожно.
Она огляделась по сторонам, загадывая желание, как в детстве, — пусть придет мистер Хоук. Это была невинная уловка, которой ее научила одна из гувернанток: думать о каком-нибудь человеке, желая, чтобы он пришел, но не называя его по имени. Только повзрослев, Хейли раскусила хитрость гувернантки. Это был всего лишь способ заставить ребенка посидеть спокойно хотя бы несколько минут, чтобы несчастная воспитательница смогла немного прийти в себя. Но до сих пор в сердце она сохраняла уверенность, что только благодаря таким мыслям ей удавалось получить у отца то, что ей хотелось, или правдоподобно объяснить неожиданный приезд подруг или друзей в гости.
«Итак, где же вы, Гален Хоук? Я здесь, в темноте, одна. Самое подходящее место для вашего неожиданного появления. Я хочу, чтобы вы пришли. С моей стороны это безрассудство, ну и пусть. На мне новое платье. Когда я надевала платье для бала, я думала, понравится оно вам. Я укладывала прическу и тоже думала о вас. Наряжаясь перед балом, я только и делала, что думала о вас… и о том поцелуе».
Вдруг на веранде показался силуэт, показавшийся ей лакомым. Неужели он? Сердце у Хейли забилось со страшной скоростью. Да, он. Она узнала его по широкому развороту плеч и по особой походке. Он ходил крадусь, словно большая хищная кошка. Он шел, как будто кого-то разыскивая.
«Удивительно! Я только подумала о нем, как он сразу появился! Нет, это просто совпадение. Сейчас он поверится и зайдет обратно в зал…»
Вместо этого он начал спускаться вниз в сад. Хейли вскочила и едва не бросилась бежать. Больше всего она мечтала о встрече с ним. И вот ее желание почти исполнилось, но от волнения, причем приятного волнения, она совсем растерялась.
Куда-то надо бежать и скрываться.
Но было уже слишком поздно. Убегать на его глазах словно трусиха — означало выдать себя с головой, пожалуй, он решит, что она боится его. Нет, она останется, возьмет себя в руки и покажет ему, что он ей, в сущности, безразличен. Хейли сама удивилась своей наивности. Лгать самой себе было бессмысленно. Она опять вернулась к мысли — бежать куда-нибудь, но теперь эта мысль не казалась ей глупой. В конце концов она так и осталась стоять на месте, раздираемая противоречивыми чувствами.
Он подошел совсем близко. Хейли прижалась к одной из колонн, надеясь, что в темноте ее не видно.
— Мисс Морленд! — раздался его голос. На фоне прохода в беседку четко выделялся его силуэт. — Вы опять прячетесь?
— Я… гуляю по саду. — Слова слетели с ее губ невольно, Хейли сама удивилась, как же легко лгать. — А вы? Вы тоже вышли полюбоваться на розы?
— Я пришел сюда, чтобы увидеть вас.
От подобной откровенности у нее перехватило дыхание.
— Вы, должно быть, неправильно меня поняли, мистер Хоук, раз допускаете подобные высказывания. Я же сказала вам, что не хочу вас больше видеть.
— Здесь так темно, что вряд ли можно разглядеть, кто стоит перед вами, даже если бы вам очень того хотелось.
— Не стоит так плоско шутить. Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.
— Да, понимаю. Но вы никогда не говорили мне ничего подобного, — преспокойно возразил он.
— Не говорила? — От такой дерзкой уверенности Хейли едва не потеряла дар речи.
— Нет, не говорили. Вы просто дал и обещание — не толкать меня на дурной путь, мне это показалось очаровательным. Ах да, еще вы потребовали, чтобы я перестал флиртовать с вами. Я подумал над вашей просьбой, да, возможно, вы правы, и ваше требование не лишено оснований.
— Итак, вы считаете… что я права?
— Да. — Он подошел к ней на шаг ближе. Его окружал знакомый сладостный аромат сандалового дерева, и ее решимость опять куда-то исчезла. — В основе флирта, мисс Морленд, лежит легкомысленное желание, которое зачастую ни к чему не приводит. Но смею вас заверить, мисс Морленд, что я питаю к вам самые серьезные намерения.
— Мистер Хоук, — Хейли медленно вышла из-за колонны, полная решимости расставить все по местам, — хотя мне очень хотелось бы… обсудить двигающие вами мотивы, я все-таки считаю своим долгом как можно скорее вернуться в бальный зал, прежде чем кто-нибудь заметит мое отсутствие, тем более что я не одна и разговариваю с вами…
Хейли запнулась. Внезапно опять пошел дождь, как бы отгородивший их от гостей в доме и заодно заметно усложнивший ее возвращение.
Как же никто ничего не заподозрит? Как только на балу появятся двое промокших людей, все сразу это заметят, тут же пойдут разговоры, и ее репутации конец.
— О, едва не забыл! — с непередаваемым сарказмом воскликнул он. — Я пришел сюда, чтобы предупредить вас о надвигающемся дожде.
— Какая досада! Что же вам помешало сообщить об этом пораньше? — Она едва сдержала улыбку.
— Все по вашей вине.
— По моей?
— Вы отвлекли меня. Разговаривать с вами в темноте — это такое искушение, мисс Морленд, особенно когда вы начинаете намекать, что только безупречная леди способна испытывать чувства или пробуждать страсть. — Он присел на скамью. — Видимо, нам ничего не остается, как развлекать друг друга беседой, пока не закончится дождь.