Кавалер Ордена Золотого Руна

Командир городских вооруженных сил скомандовал, и новый залп поколебал прозрачный воздух.
Тут зрители заметили озлобленные лица трех воздухоплавателей, которые свешивались за борт корзины.
— Сдавайся! — завопил подоспевший гражданин в пиджаке на голом теле, потрясая топором.
Воздухоплаватели размахивали руками и что-то кричали, но их слова таяли, не долетая до земли. Пылкий начмил открыл беспорядочную стрельбу, после чего в толпу полетели мешки с балластом. Шар на минутку взмыл, но, продырявленный милицейскими пулями, снова пошел ко дну, снизившись до высоты двухэтажного дома.
  
Теперь расстроенные лица аэронавтов были видны настолько ясно, что толпа стала торжествовать победу.
— Идиоты! — кричали сверху. — Навязались на нашу голову.
— Ладно уж! — отвечали снизу. — Сходи, Клятвия, на землю. Здесь посчитаемся!
При этих словах буйный гражданин приветственно взмахнул топором. Этот жест заставил лица воздухоплавателей перекоситься.
— Придурки! — кричали калошники-галошники.
Наскипидаренный не ответил. Он высоко подпрыгнул в надежде достать топором корзину.
— Чтоб вы сдохли! — истерически закричали сверху и сбросили вниз измерительные приборы и примус.
Но так как шар все же не поднимался, летуны стали лихорадочно раздеваться и сбрасывать на землю пиджаки, сапоги, элегантные подтяжки и перцовую колбасу.
— Консервов нету? — деловито крикнул опрятный гражданин.
— Сукины вы сыны! — ответили воздухоплаватели, уносясь в небеса.
Начмил объявил стрельбу пачками, после чего "Красный Калошник-Галошник" камнем свалился на площадь. Один аэронавт в галифе вывалился при падении и немедленно был взят в плен.
— Что же вы, черти, — плача, вопрошал пленный, — на своих кидаетесь с топорами?! Шар прострелили, дураки!
Между тем, шар, гонимый ветром, тащил остальных по бульвару к центру города.
Толпа бросилась в погоню. Впереди всех гнался за неприятелем брандмайор со своими приспешниками из пожарной команды.
На главной площади беглый шар был настигнут, и после короткой абордажной стычки летуны были пленены.
Тут-то недоразумение и разъяснилось.
— Написано на вас, что вы спортсмены? — угрюмо говорил начмил. — Откуда мне знать? По уставу, если подозреваемый не останавливается после трехкратного предупреждения, обязан стрелять. А про ветер в уставе ничего не сказано.
— Да ну вас, болванов! — сказал человек в белой фуражке. — Давайте лучше шар чинить.
Но тут буйноскипидарный, которому удалось-таки взломать топором сундук аэронавтов, поднял над головой кипу бумаг и заорал:
— Говорил же я, что это клятвийские шпионы! Во, наш город срисовали, гады!
— Какой город? — побледнел младший аэронавт.
— Известно какой — Колоколамск, ядрена вошь! — осклабился буйный гражданин.
Арсений Изаурик упал в обморок.
…Вот так, дорогой читатель. Как заметил один печально известный датский принц, на свете случаются такие совпадения, что даже профессору истмата в кошмарном сне не приснятся. Бойль и Мариотт в один день и час открыли один и тот же закон физики, а конюх Пантелей, забравшись на колокольню с бутылкой водки для приватного ее распития, обнаружил там (не в бутылке — на колокольне) свою же супружницу в обществе горбатого звонаря.
Так что нет ничего удивительного в том, что город, который Арсений Изаурик создал в своем воображении, облекал в плоть и кровь, лелеял и холил, нежно поглаживая по подлежащему каждую фразу, этот город, оказывается, давным-давно существует и даже носит то же название. (Напомним, что Бойль и Мариотт открыли один и тот же закон, а Пантелей обнаружил на колокольне именно свою жену). Нет ничего удивительного и в том, что настоящий Колоколамск, равно как и вымышленный, расположен у слияния двух рек и украшен двумя большими церквями, вокзалом и бульваром. То же самое можно сказать и о большинстве российских городков. Что же касается наскипидаренных граждан, бегающих по улицам в пиджаках на голое тело и граждан в кожаных тужурках, по тем же улицам степенно прогуливающихся, то здесь, как говорят британские парламентарии, комментарии излишни.
По приказу начальника милиции аэронавты были взяты под стражу.
А что же шар? Он пропал бесследно. Зато на другой день после того, как неудачливых калошников-галошников увезли куда следует, во всех магазинах Колоколамска продавались непромокаемые пальто из отличного прорезиненного шелка.
 Глава 25. 
 Полярная звезда 
— Учти, пацан. Шулер должен иметь хорошо развитый большой палец правой руки и абсолютно здоровое сердце. При такой складке пижонам нет спасения.
— А кто такие пижоны?
— Пижоны — это все те, которые не дергают. — Шулер достал колоду и приступил к демонстрации новейших достижений своего цеха.
— Вот видите, Сеня, — Остап обернулся к товарищу, — и в Бутырке можно встретить людей творческих, с передовыми идеями.
Сеня ему не нравился. Он был раздавлен и поэтому безобразен. Он монотонно раскачивался взад-вперед и что-то беззвучно бормотал.
— Послушайте, Сеня, — заметил Остап вполголоса, — по-моему, вы уж слишком глубоко вжились в образ ортодоксального еврея.
— Зачем, зачем нас привезли в Москву? Что случилось? Что они раскопали? Почему отпустили Пер-Лашезова? Проклятые рассказы. Проклятая карта. Зачем нас привезли в Москву? — еле слышно причитал Сеня.
— А вы что, предпочли бы остаться в Колоколамске? — попробовал отшутиться Бендер.
— Остап Ибрагимович, — затравленный взгляд резанул командора по сердцу, — вы же прекрасно понимаете, что это означает… Для меня.
— Сеня, дружище, вы похожи на зайца, который уверен, что танковая атака направлена против него.
— Я похож на зайца? — Сеня перестал раскачиваться.
— Да, вы похожи на зайца.
— Я — заяц?
— Да, серый заяц с красными глазами.
Хорошо развитый большой палец правой руки и абсолютно здоровое сердце шулера не выдержали взрыва Сениного смеха.
Дворницкие морды королей и малиновые ягодицы червей разлетелись по камере. Их собрали довольно быстро. Гораздо дольше приводили в чувство шулера. Его отпаивали из жестяного чайника сырой водой. Вода пахла мясом, но шулер этого не замечал.
За дверью раздался начальственный голос:
— Ну, как там наши медвежатнички, домушнички, насильнички, хулиганчики и прочие негодяйчики?
Заскрипел засов.
— Арсений Изаурик, с вещами на выход!
Сеня с недоумением и обидой посмотрел на Остапа. Затем сделался строгим и сосредоточенным. Собирая вещи, он быстро зашептал:
— Мое настоящее имя — Артемий Аполлинариевич. Домашние звали Темой. Родился 24 ноября 1900 года. Крещен в селе Буря, Неваляйского уезда. Это наше родовое имение. Дом в Москве на Сретенке. Старожилы покажут. Найдите лакея Игнатия. он все расскажет. Я его предупредил.
— Изаурик, пошевеливайтесь!
— На рождество четвертого года дядя подарил мне шотландского пони. Его звали Макс. Сдох через 2 года. Дядя часто брал меня на охоту и рассказывал о собаках и лошадях. Все! Прощайте, Остап, прощайте. Да хранит вас Господь! — Сеня судорожно обнял Остапа и бросился к двери.
…Из долгого оцепенения Бендера вывели скрип засова и злой выкрик:
— Остап Бендер, с вещами на выход!
В огромной комнате за длинным столом сидели трое. За их спинами висели ведомственные портреты. Взгляды с портретов и из-за стола нежно ощупали Бендера с головы до ног.
— Садитесь, дорогой товарищ, нас ждет долгий разговор, — раздался из-за спины задушевный голос.
Остап оглянулся и увидел маленького человека в высоких сапогах, жестом трактирного слуги указывающего на табурет.
  
— Итак, — человечек принялся вышагивать позади Остапа. — Допроса как такового не будет. Я вам просто кое-что расскажу, а вы просто ответите: "Да" или: "Нет".
Человечек остановился прямо за спиной Бендера.