Кавалер Ордена Золотого Руна

— Остап Ибрагимович, может уйдем? — предложил Сеня. — Темное это место…
— Еще чего?! — возмутился командор. — Что это за дверь? Заместитель председателя? Он то нам и нужен, голубчик! Он гневно открыл дверь с надписью: "Заместитель председателя". Заместителя в комнате не было, а находившийся там человек в барашковой кепке отнесся к пришельцам по-джентльменски холодно. Что такое Клооп, он тоже не знал, а про заместителя сообщил, что его давно бросили в шахту.
  
— Куда? — спросил Сеня, начиная дрожать.
— В шахту, — повторила барашковая шапка. — На профработу. Да вы идите к самому председателю. Он парень крепкий, не бюрократ, не головотяп. Он вам все разъяснит.
По пути к председателю друзья познакомились с новым объявлением: "Стой! Срочно получи в месткоме картофельные талоны. Игнорирование грозит аннулированием".
— Игнорирование грозит аннулированием. Аннулирование грозит игнорированием, — бормотал Сеня в забытьи.
— Это мистика, — сказал Бендер, — я требую жертв. Послушай, милейший, — он схватил было за руку пробегавшего служащего.
Вопреки ожиданиям, тот не стал вырываться, а сам вцепился в Сеню и Остапа.
— Вот вас-то я и ищу!
Служащий потребовал с них дифпай. При этом он грозил аннулированием членских книжек.
— Пустите! — закричал Сеня. — Мы не служим здесь.
— А кто вас знает, — сказал незнакомец, остывая, — тут четыреста человек работает. Всех не запомнишь. Тогда дайте по двадцать копеек в "Друг чего-то". Дайте! Ну, дайте!
— Мы уже давали, — рычал Остап.
— Ну и мне дайте! — стенал незнакомец. — Ну дайте! Всего по двадцать копеек.
Пришлось дать.
Про Клооп незнакомец ничего не знал.
Председатель, опираясь ладонями о стол, поднялся навстречу посетителям.
— Вы, пожалуйста, извините, что мы непосредственно к вам, — начал Сеня, — но, как это ни странно, только вы, очевидно, и можете ответить на наш вопрос.
— Пожалуйста, пожалуйста, — сказал председатель.
— Видите ли, дело в том… Ну, как бы вам сказать. Не можете ли вы сообщить нам, — только не примите за глупое любопытство, — что такое Клооп?
— Клооп? — спросил председатель.
— Да, Клооп.
— Клооп? — повторил председатель звучно.
— Да, очень было бы интересно.
Уже готова была раздернуться завеса. Уже тайне приходил конец, как вдруг председатель сказал:
— Понимаете, вы меня застигли врасплох. Я здесь человек новый, только сегодня вступил в исполнение обязанностей и еще недостаточно в курсе. В общем, я, конечно, знаю, но еще, как бы сказать…
— Но все-таки, в общих чертах?..
— Да и в общих чертах тоже…
— Может быть, Клооп заготовляет лес?
— Нет, лес нет. Это я наверное знаю.
— Молоко?
— Что вы! Я сюда с молока и перешел. Нет, здесь не молоко.
— Шурупы?
— М-м-м… Думаю, что скорее нет. Скорее, что-то другое. В это время в комнату внесли лопату без ручки, на которой, как на подносе, лежал зеленый джемпер. Эти припасы положили на стол, взяли у председателя расписку и ушли.
— Может, попробуем сначала расшифровать самое название по буквам? — предложил Сеня.
— Это идея, — поддержал председатель.
— В самом деле, давайте по буквам. Клооп. Кооперативно-лесо… Нет, лес нет… Попробуем иначе. Кооперативно-лакокрасочное общество… А второе "о" почему? Сейчас, подождите… Кооперативно-лихоимочное…
— Или кустарное?
— Да, кустарно-лихоимочное… Впрочем, позвольте, получается какая-то чушь. Давайте начнем систематически. Одну минуточку.
Председатель вызвал человека в барашковой кепке и приказал никого не пускать.
К концу дня в кабинете было накурено, как в станционной уборной.
— По буквам — это механический путь, — кричал председатель. — Нужно сначала выяснить принципиальный вопрос. Какая это организация? Кооперативная или государственная? Вот что вы мне скажите, Сеня!
— А я считаю, что нужно гадать по буквам, — отбивался Сеня.
— Нет, вы мне скажите принципиально…
— Кто — я? — изумился Сеня.
Наступила пауза. Слышно было только, как уборщица звенела ведрами и из дальней комнаты слышались плаксивые голоса:
— Я, товарищ, чересчур гибкая!
— Какая ж вы гибкая, товарищ?
— Есть предложение! — вдруг сказал Остап. — Если никто не знает, чем мы занимаемся, так давайте и займемся.
— Чем?! — в один голос спросили председатель и Сеня.
— Заготовкой пробки, — отчеканил командор. — Продукт дефицитный, миллионы валяются в мусорных ящиках, а ведь их снова можно было пустить в дело. В закавказских лесах растут дикие дубы. И кто же с них собирает пробки, т. е. кору, из которой делают пробки? Местные зайцы и кабаны. Освещение в печати организует товарищ Изаурик. А я, пожалуй, возьму на себя подготовку изыскательской экспедиции "Пробка".
В ближайшем номере "Приключенческого дела" появилась развернутая статья "Пробка — наше будущее", которая заканчивалась призывами "вынем миллионы из мусорных ящиков" и "отдерем миллионы у дикой природы". Подписана статья была главным редактором товарищем Икапидзе.
Предложение имело успех. Один очень видный хозяйственный руководитель высказался в том смысле, что пробку действительно не худо бы собирать. С этим согласились все.
Но произошло совсем не то.
Первой откликнулась киноорганизация. Там зорко следят за прессой и торопятся все что ни на есть немедленно отобразить в художественных произведениях. Вскоре было обнародовано сообщение, что сценарист Мурузи приступил к работе над сценарием (название еще не утверждено), в котором ставятся вопросы сбора пробки в свете перерождения психики отсталого старьевщика-единоличника. Через два дня последовало новое сообщение. Оказывается, Мурузи сценарий уже окончил (условное название "Золото в пыли"), создана крепкая съемочная группа и составлена смета на девяносто четыре тысячи ориентировочных рублей.
И все закипело.
В отделе "Над чем работает писатель" можно было прочесть, что писатель Ошейников заканчивает повесть, (условное название "Пробка зовет!") трактующую вопросы сбора пробки, однако уже не в свете перерождения психики какого-то жалкого старьевщика, а гораздо шире и глубже — в свете преодоления индивидуалистических навыков мелкого кустаря, подсознательно тянущегося в артель.
Главы из своей новой повести Ошейников уже читал на районном слете водолазов-спасателей. Водолазы нашли, что повесть заслуживает пристального внимания, но что автор плавает по поверхности и ему не мешает углубить свое мировоззрение. Автор обещал слету мировоззрение подвинтить в декадный срок.
Решительно пробка захватывала все большие участки жизни. Странные колебания эфира показали, что радиообщественность тоже не дремлет. Были отменены утренние концерты. Вместо них исполнялась оратория. Дружно гремели хор и оркестр:
 Мы были пробкой не богаты,
 Богаты пробкой станем мы.
 Давай, валяй, смелей, ребяты,
 Штурмуй кавказские холмы!
На всякий случай отменили и дневные концерты, чтобы размагничивающей музыкой Шопена не портить впечатления от оратории.
Жару поддала смелая газетная статья. В ней горизонт необыкновенно расширялся. Автор статьи утверждал, что обыкновенная пробка есть не только затычка для закупоривания бутылей, банок и бочек, не только материал, идущий на спасательные пояса, изоляционные плиты и тропические головные уборы, но нечто гораздо более важное и значительное. Ставился вопрос не голо практически, но принципиально, а именно — о применении в сборе пробки диалектико-материалистического метода. Автор всячески клеймил работников, не применявших до сих пор этого метода в борьбе за пробку. В качестве примера недиалектического подхода к пробке приводился киносценарий, сочиненный торопливым Мурузи.