Всё решено: Жизнь без свободы воли

А еще есть забавное исследование, где испытуемым либо причиняли дискомфорт (заставляя держать руку в ледяной воде), либо внушали отвращение (заставляя держать руку в тонкой перчатке в жидкости, имитирующей рвотные массы) [40]. Затем испытуемые должны были определить наказание нарушителю норм, связанных с чистотой (например, «Джон потер чужую зубную щетку о пол в общественной уборной» или в высшей степени выразительное «Джон толкнул человека в мусорный бак, кишащий тараканами»), или же норм, с чистотой не связанных (например, «Джон поцарапал ключом чужую машину»). Участники, которым внушали отвращение (но не те, что испытывали дискомфорт), строже наказывали за нарушение норм чистоты {45}.
  
Как отвратительный запах или тактильные ощущения могут изменить не имеющую к ним никакого касательства моральную оценку? Этот феномен связан с областью мозга под названием «островок» (или островковая доля). У млекопитающих она активируется запахом или вкусом испорченной пищи, заставляя рефлекторно ее выплевывать или вызывая рвоту. В общем, островок обрабатывает обонятельное и вкусовое отвращение и защищает от пищевых отравлений – эволюционно полезная вещь.
Но многофункциональный человеческий островок реагирует еще и на стимулы, которые кажутся нам отвратительными с моральной точки зрения. Функция островка млекопитающих «еда испортилась» оформилась, по всей видимости, примерно 100 млн лет тому назад. Гораздо позже, всего пару десятков тысячелетий назад, люди сконструировали такие понятия, как мораль и отвращение к нарушению моральных норм. По эволюционным меркам прошло слишком мало времени, чтобы в мозгу появилась новая область, которая обрабатывала бы моральное отвращение. Вместо этого его добавили в портфолио островка; как часто говорят, эволюция не изобретает, а латает и по мере сил импровизирует (элегантно или нет) с тем, что имеется под рукой. Нейроны островка не отличают отвратительных запахов от отвратительного поведения, что объясняет смысл метафор о моральном отвращении, от которого во рту возникает неприятный вкус, одолевают тошнота и рвотные позывы. Вы ощущаете что-то отвратительное, бе-е… и бессознательно вам приходит в голову, что если такие люди делают А, то это отвратительно и неправильно. Активируясь, островок передает сигнал в миндалину, область мозга, отвечающую за гнев и агрессию {46}.
Естественно, у феномена физического отвращения есть и обратная сторона: отведав сладких лакомств (в отличие от соленостей), испытуемые начинают считать себя людьми в высшей степени добрыми и отзывчивыми и присваивать высокие оценки по шкале привлекательности лицам других людей и произведениям искусства {47}.
Спросите испытуемого: послушайте, заполняя опросник на прошлой неделе, вы ничего не имели против поведения А, но теперь (в этой вонючей комнате) оно вам претит. Почему? Они не станут объяснять, как вонь сбила с толку их островок и снизила их моральный релятивизм. Они скажут, что некое недавнее озарение, наряду с фальшивой свободой воли и якобы сознательным намерением, заставило их решить, что все-таки поведение А ненормально.
Повлиять на намерение может не только физическое отвращение, но и красота. Тысячелетиями мудрецы провозглашали внешнюю красоту отражением внутренней добродетели. И хотя в открытую мы сегодня не осмелимся утверждать, что красота равна добродетели, на подсознательном уровне этот посыл до сих пор сохраняется; привлекательных людей считают более честными, умными и компетентными; их чаще избирают и нанимают, им больше платят; их реже осуждают за преступления, и тюремные сроки они получают меньшие. Да ладно, неужели мозг не способен отличить красоту от добродетели? Не особенно. В трех разных исследованиях испытуемые, помещенные в аппарат для сканирования мозга, попеременно оценивали красоту чего-либо (например, лица) и нравственность какого-либо поведения. И то и другое занятие активировало одну и ту же область мозга (орбитофронтальную кору, или ОФК): чем красивее или высоконравственнее было предъявленное, тем сильнее активировалась ОФК (и меньше островок). Это выглядит так, словно неуместные эмоции по поводу красоты мешают мысленному созерцанию весов справедливости. И это было показано в другом эксперименте: после того как у испытуемых на время отключили ту часть префронтальной коры, которая передает в лобную кору информацию об эмоциях, их моральные суждения перестали зависеть от эстетического впечатления [41]. «Интересно, – говорят испытуемым, – на прошлой неделе вы отправили человека в тюрьму на всю жизнь, а теперь вы смотрите на другого, совершившего точно такое же преступление, и готовы выдвинуть его в члены конгресса, как так?» Поверьте, ответа «Убийство – это плохо, но боже мой, вы только посмотрите в эти глаза, в эти глубокие прозрачные озера» вы не дождетесь. Откуда берется намерение, стоящее за такими решениями? Все дело в том, что мозг еще не успел сформировать отдельные нейронные контуры для оценки морали и эстетичности {48}.
Еще вопрос: хотите подтолкнуть кого-нибудь к мысли вымыть руки? Попросите его признаться в каком-нибудь плохом и неэтичном поступке. После этого он с большей вероятностью вымоет руки или воспользуется санитайзером, чем если бы рассказывал о каком-нибудь своем этически нейтральном действии. Испытуемые, которых просили солгать, проявляли больше интереса к моющим средствам (в отличие от других предметов), чем те, которых просили быть честными. Другое исследование продемонстрировало примечательную телесную специфичность: люди, солгавшие устно (в голосовых сообщениях), чаще выбирали ополаскиватель для рта, а письменная ложь (по электронной почте) повышала желание приобрести дезинфицирующее средство для рук. Одно нейровизуализационное исследование показало, что ложь посредством голосовых сообщений, усиливающая привлекательность ополаскивателя для рта, активирует одну часть сенсорной коры, а ложь по электронной почте, заставляющая тянуться за санитайзером, – другую. Нейроны считают, что ложь в буквальном смысле пачкает рот – или, соответственно, руки.
Следовательно, ощущение моральной нечистоты усиливает желание помыться. Я не верю в существование души, на которую ложится моральное пятно, но вот лобную кору оно отягощает точно; поведав о неэтичном поступке, испытуемые хуже справляются с когнитивными задачами, в исполнении которых участвует лобная кора… если только не помыли перед этим руки. Ученые, первыми сообщившие об этом феномене, поэтически окрестили его «эффектом Макбет», в честь леди Макбет, отмывавшей руки от воображаемого кровавого пятна [42]. Принимая этот эффект во внимание, внушите испытуемым отвращение, и если они после этого смогут помыть руки, то не так строго станут судить других за нарушение норм чистоты {49}.
Кроме того, наши суждения, решения и намерения формируются под влиянием сенсорной информации, поступающей от тела (то есть интероцептивных ощущений). В одном исследовании изучалось, как островок путает моральное отвращение с физическим. Если вам когда-нибудь случалось оказаться на корабле во время жестокой качки и перегнуться через леер, вы вряд ли избежали общения с каким-нибудь самодовольным господином, который подкрался к вам, чтобы сообщить, что сам-то он чувствует себя прекрасно, потому что съел немного имбиря, а он успокаивает желудок. В упомянутом исследовании испытуемые оценивали нарушение норм (например, работник морга трогает пальцем глаз трупа, пока никто не видел; кто-то пьет воду из нового унитаза); если перед этим участникам эксперимента давали имбирь, уровень осуждения оказывался ниже. Как это интерпретировать? После рассказа о возмутительном прикосновении к глазному яблоку мертвеца сначала ваш желудок выворачивается наизнанку, как при укачивании, – спасибо странному человеческому островку. Затем ваш мозг решает, как вы относитесь к такому поведению, основываясь отчасти на телесных ощущениях: если, благодаря имбирю, вас меньше укачивает, то и шалости похоронной службы не кажутся такими уж чудовищными [43] {50}.