Меж двух орлов (СИ)

– Так это когда было. А потом?
– А потом вырос наш Борутка. – Нетта комично развела руками. – Отца стал слушать, а своим умом жить. Попробуй такого поймай!
Бывали, правда, и хорошие дни. Когда Борута возвращался из города, куда в последнее время зачастил по торговым, как он говорил, делам.
Иногда приезжал он смурной, и тогда старался надолго отгородиться от всех, прячась с Миросей все в той же бане. Иногда, наоборот, приезжал довольный. Видно, ладилась у него торговля. Тогда Сколоменд весь светился от счастья, и даже вечно хмурый Скирмут с восхищением слушал братовы рассказы.
Однажды, на следующий день после очередной поездки, Борута позвал Мирославу погулять по лесу.
– Оденься поудобней, короткой дорогой пойдем. – Сказал он в ответ на вопросительный взгляд жены.
Шли довольно долго. Мирослава заметила, что пару раз через ручьи пришлось переходить по совершенно новым мостикам, которые кто-то непонятно зачем решил построить на узкой лесной тропинке. Спросил Боруту и получила неожиданный ответ.
– Это пока тут – тропинка. А зимой дорогу прокладывать будем. Не совсем прямую, конечно, телегам в объезд ездить придется. А так, по-домашнему пробежаться, самое то.
– Откуда пробежаться? – Спросила Мирося. – И куда?
– Во-он оттуда. – Они как раз вышли из леса и Борута показал на небольшой холм, поросший травой и редкими кустами.
Выйдя на холм, Мирося ахнула. Пологий с одной стороны, с другой – он круто обрывался в воду. А за рекой внизу раскинулся заболоченный луг.
– Красиво! – Мирослава смотрела, словно зачарованная.
– Нравится? – Борута ловко расстелил на земле плащ. Достал из сумки хлеб и пару яблок. – Это хорошо. Значит, тут и будем дом ставить. Видишь, – он кивнул в сторону, где лежала куча дикого камня, – уже начали.
– Дом? – Не поняла его Мирослава.- Наш дом? Только для нас?
– Да. Наш. Для нас. А рядом – еще несколько, для людей, что пойдут за нами.
– Но-о, как? – Мирослава смотрела на мужа и ничего не понимала. – Неужели он решил отделиться от отца? Или так решил Сколоменд?
– Ты же знаешь жену Пьестилы? Скоро придет обоз с ее родней. И еще людьми. Там им совсем житься не стало. Мы решили, что в одном селе нам всем будет тесно. Поэтому надо до осени поставить тут новые дома.
– До осени? – Мирослава посмотрела на лес, сквозь зелень которого кое-где уже начинали пробиваться золотистые тона. – Так осень же уже почти…
– Ну, так и мы не спим. – Борута улыбнулся жене той привычной, доброй улыбкой, по которой она так тосковала.  – Пока мы тут с тобой говорим, ребята уже лозу рубят и глину грузят.
Пока он рассказывал, и правда, со стороны леса подъехала телега, запряженная парой толстоногих рабочих лошадок. Ядзвинские парни. Многих из которых Мирося уже узнавала в лицо, начали сгружать с нее бревна.
– Не самое лучшее время дерево рубить, – пояснил Борута, – ну, да на частокол сойдет. А там уже, зимой, выберем, какое понравится. И так пришлось в лесу Хозяину кланяться, чтобы сейчас рубить позволил.
– Интересно как. – Мирося улыбнулась каким-то своим мыслям. – У нас тоже оставляют краюшку хлеба на пеньке, для лешего, или плошку молока для домового. Но я всегда считала, что это больше сказки. А у вас они прямо как родственники.
– Скажешь тоже! – Раскатисто рассмеялся Борута. – Может, кому и родственники. Но мне, так больше добрые соседи. Или не очень добрые, уж как договориться повезет.
– Подожди, – Мирослава опомнилась, – ты же говорил про лозу и глину. А хлопцы лесины сгружают.
– Я ж говорю, на дома дерева пока не хватит. Придется по-дедовски строить. Оно, может, и к лучшему. Пришлые, те все больше за старые обычаи держатся. В таких домах им привычнее будет. А только село без ограды не оставишь. Орденцам, им разве объяснишь, что не время сейчас дерево рубить?
Посидели еще немного. Потом Борута, словно что-то вспомнив, сунул Миросе в руки листок бумаги.
– Вот, от Гжегоша. Если что, скажешь, на торгу случайно свиделись.
 
– Боруто? – Пристально посмотрела Мирослава на мужа. – Если что?
– Вот же ж…!  – В сердцах ругнулся Борута, досадуя на собственный длинны               й язык. – Совсем, Миросю, у меня рядом с тобой голова не работает. Ладно, скажу. Только ты никому-никому, даже Нетте.
– Рассказывай, Боруто! – Голос Мирославы стал серьезным. Письмо от брата она пока не открывала. И так было понятно, что ни про какие их с Борутой тайны Гжесь писать не станет.
– Оружие нам нужно. – Вздохнул Борута. – Доброе оружие. Такое, какое не всякий наш кузнец скует. У орденцев такое есть, значит, и нам нужно. Русы его могут продать, задорого, но честь по чести. Только к ним ехать надо. Одним днем не обернешься. А ваши нам оружие не продают, князь не велел.
– Вам – не продают. – Начала догадываться Мирослава. – А Гжегошу с отцом…
– Конечно, на всю Ятвежь так не накупишься. – Все так же тихо рассказывал Борута. –  Но пяток ребят уже и против орденского рыцаря поставить не страшно.
– Смотря какой рыцарь. – Вспомнила Мирослава случайного знакомца из далеких краев.
– Смотря каких ребят. – Не согласился Борута. – Только, сама понимаешь, если это всплывет…
– Понимаю. Спасибо, что рассказал. Только, не начнут ли люди судачить, зачем отцу столько лишнего доспеха? Даже если поверят, что он кубышку распотрошил.
– Потому и ездит твой брат сейчас по разным торжищам. Там что-то, тут что-то…
– Ой-йей. – Только и вздохнула Мирослава.
– Не бери в голову. – Отмахнулся Борута. – Я, собственно, чего тебя сюда привел. Вижу, ты нашим кумушкам на зубок попалась. Ну, и решил тебе все тут показать, чтобы не переживала сильно. Они посудачат и успокоятся, а в конце – он подмигнул, – все равно, все по-твоему будет.
– Твоими бы устами, да мед пить. – Рассмеялась Мирослава, недоверчиво качая головой.
Мужчины, мужчины… Борута, он что, и правда верит, что пересуды стихнут, стоит Миросе сесть войтовой в новом селении? Да еще не среди тех, кто с пущанами отродясь бок о бок живет, а с пришлыми? Но огорчать мужа своими тревогами не хотелось. Он ее и так все время маленькой называет, решит еще, что на дитяти неразумном женился.
Супруги посидели еще немного, глядя, как молодцы с шутками и прибаутками принимаются тешут лесины под частокол. Видя, что мысленно Борута уже весь с друзьями, Мирося решительно встала и отряхнула юбку.
– Пойду я, что ли. Нетта там сама, с малым дитем на хозяйстве. Проводишь, или кого из пахолков в провожатые пошлешь?
Идти через лес Мирося сама не рискнула бы. И не о том речь, что стала она бояться леса после памятного похищения, нет. Только это не тот лес, что возле родного Соколува, где она еще девчонкой вылазила в поисках грибов и ягод каждый куст. Этот лес был Мирославе незнаком. А соваться в чужой лес, не зная тропинок – глупо. Тут если заблудишься, так и на Лешего пенять нечего.
– Сам провожу. – Сказал Борута после недолгого раздумья. – Совсем мальчишек я сегодня лозу рубить отправил. А здорового хлопца с работы сдергивать – то же, что и самому отвести. Опять же, когда еще выдастся возможность так-вот погулять?
В последних словах Боруты Миросе послышалась какая-то затаенная грусть. «О чем тревожишься, любимый?» – Думала она, идя по лесной тропинке за руку с мужем.
Борута же, отведя Мирославу домой, поспешил не обратно на стройку, а свернул по дороге к бабке Мине. Разговор к ней у него был давно, да за свадьбой все никак не выпадало спокойно поговорить.
– Здравствуй, тетушка! – Вежливо окликнул он знахарку, заглядывая в дом.
– Кхе-кхе, – бабка Мина, как раз раздувавшая угольки под небольшим котелком поперхнулась смехом, закашлялась, а, отсмеявшись, приглашающе махнула рукой.
– Заходи, Борутко. Ты уж решил бы для себя, внук ты мне или племянник, что ли. А то то «бабушка», то «тетушка»…
– Ну, не пани Миндовгой же мне тебя величать. – В свою очередь усмехнулся в усы Борута.