Меж двух орлов (СИ)
– Разве в пане Гжегоше дело? – Сколоменд задумчиво покрутил ус, видно, решая, насколько раскрывать карты. Мирослава внимательно смотрела на него, чувствуя себя между двух огней.
С одной стороны, вскоре ей предстоит войти в род Сколоменда. И вряд ли он обрадуется, если она сейчас начнет болтать лишнего. Ведь не зря же его люди старательно затаптывали зубровы (а какие следы там еще можно было прятать?) следы. Но это все – с одной стороны. А с другой – как солгать родному отцу? Сколоменд же, тем временем, продолжил.
– Не в пане Гжегоше дело. Не стали бы мои хлопцы перед братом таиться, незачем. Только мало ли кто на те следы наткнуться мог? Не один пан Гжегош в пуще следы читать обучен.
– И то правда. – Взгляд пана Януша стал острым. Момент прошел, старый шляхтыч собрал чувства в кулак и теперь был готов к любым, даже самым неприятным новостям.
Сколоменд ласково кивнул Миросе.
– Ну, дочка, тебе первой начинать. А что от нас – я потом добавлю.
Осторожно, словно ступая по тонкому льду, Мирося начала свой рассказ. О том, как отошла от девчат, и о том, как возле кринички ее поджидали. И о том, что Наталка ценой своей жизни пыталась спасти панну. Когда Мирослава дошла до того момента, когда она узнала своих похитителей, пан Януш отчетливо скрипнул зубами. Старейшина Сколоменд только сочувственно кивнул. Хотя он и не знал еще всей предыстории, о том, что невесту его сына воровали именно пущане, ему уже доложили.
На рассказе об острове Мирося запнулась. Впервые за все время она пожалела, что старейшина дождался пана Януша и не расспросил Мирославу наедине. Как рассказать отцу про Сайну, про Зубра, чтобы не услышать в ответ: «Совсем рехнулась, дивчино?».
Так ничего и не придумав, про Сайну Мирослава не обмолвилась и словом. Пусть ей! О коварстве дальней родички она лучше расскажет Боруте, чтобы знал, что не на всех помощников полагаться можно. Рассказ про Зубра тоже получился довольно скомканным. О своих догадках Мирослава решила осторожно промолчать, рассказав только о том, что похитителей потоптал зубр. А потом ее нашел Небр Зубрович – один из друзей Боруты, посланных Сколомендом на ее поиски.
Мужчины смотрели, как Мирослава краснея и бледнея излагает свою историю и качали головами. Сколоменд – одобрительно, пан Януш – недоверчиво. Как бы то ни было, пан Соколувский еще не выжил из ума и прекрасно видел, что дочь если и не врет, то умалчивает, примерно, половину.
– Ладно, дочка, – сказал пан Януш, когда Мирослава закончила. А потом крякнул и, словно в омут головой, спросил. – А теперь рассказывай, о чем тебе велели молчать.
Мирослава беспомощно посмотрела на отца, потом на Сколоменда. Старейшина, в свою очередь, смотрел, как потупилась девушка, снова начав теребить кончик косы.
– Да чего уж там, рассказывай. – Тепло улыбнулся он. – Пан Януш нам не враг. Да и я охотно послушаю. Что бы там не думал уважаемый сосед, нам вчера поговорить так и не удалось.
Облегченно вздохнув, Мирослава скороговоркой выдала все остальное.
– Вот оно как? – Пан Януш почесал затылок. – Даже и не знаю, что сказать, Миросю. В одном ты права, такое абы-кому не рассказывают. Так что молчишь, и молчи. Даже Гжесю лишнего не рассказывай. Что можно, я сам расскажу.
– Я бы советовал, сват, – задумчиво добавил Сколоменд, – вообще ничего не рассказывать.
Ясно же, что среди ваших нет единства. Кому-то мы – бельмо в глазу. А кому-то, может, и орденские песиголовцы милее вашего короля. Не стоит дразнить собак. Разбойники завелись в лесах. Дело обычное.
– Оно-то да. – Пан Януш задумался. – А потом паньские хлопчики искали нашу Миросю и наткнулись на логово. Логово, само собой, разорили. Злодеев побили, не жалеть же их, в самом деле…
Только вот, куда пан Адам и пан Кшиштоф подевались? Их же, наверное, уже дома кинулись.
– Ну, вряд ли они дома рассказали, что едут шляхетную паненку воровать. А двое шляхтычей против банды разбойников… Напали из засады, побили… Тела спрятали. Прикопали где или в болоте утопили.
Сколоменд развел руками, всем своим видом показывая полное неведение. Дескать, с нас какой спрос? Разбойники, они такие.
– Главное, чтобы панночка Мирося помалкивала и лишнего не рассказывала. А лучше, чтобы до свадьбы вообще с чужими не говорила.
– Это можно. – Пан Януш задумался. – Жена присмотрит. Эх, ну что за дураки! Кшиштофу что, который год уже вдовел. А вот адамову бабу жалко. Останется ведь ни с чем: ни вдова, ни жена. Раз его не нашли, ни поместьем распорядиться, ни нового мужа приветить. А даже Мирося говорит, дурень был, но не собака.
Сколоменд на миг задумался. Было видно, что старейшина серьезно просчитывает разные ходы.
– Думаю, мы с паном соседом сами дальше поговорим. – Сказал он наконец-то. – А панну Мирославу пока бабка Мина покормит. А кто как бы не отощала невеста до свадьбы.
Пан Соклоувский посмотрел на соседа и кивнул. Мирося так поняла, что мужчины хотят поговорить без свидетелей. Было интересно знать, что они там еще придумают. Но не сказать, чтобы без этого знания она жить не могла. Вежливо поклонившись, Мирося вышла из комнаты. Надо полагать, долго по поселению бродить не придется.
Так и получилось. Знахарка Мина ждала ее сразу за порогом.
– Наговорилась, ясочко? Пойдем, у меня уж все готово. А старейшины пусть беседуют, пусть. Такое их, старейшинское, дело, беседы вести. И мы побеседуем: они о своем, а мы – о своем.
Чего Мирослава не знала, стоило ей выйти, как Сколоменд встал и, заметно прихрамывая прошел к сундуку в углу. Достав небольшой мешочек, он высыпал его содержимое перед паном Янушем.
– Вот. – Стоило Мирославе выйти, как заботливый отец уступил место строгому старейшине. Суровому и немногословному. – Пусть пан сам выберет, что лучше всего послужит доказательством смерти. Для вдовы и для служителей вашего бога. То, что тел не найдут никогда, пан уже, думаю, понял. А это наши с мертвых разбойников собрали.
Пан Януш осенил себя знаком Творца, не задавая лишних вопросов. Потом осторожно, словно боясь лишний раз прикоснуться, расшевелил пальцами небольшую горку монет, украшений и оберегов.
– Вот это. – Пан Януш осторожно вытянул знак Творца на кожаном шнурке. – Это было Адамовым. Его все узнают.
– Значит, это пану отдали наши хлопцы, когда он увидел знакомую вещь среди разбойничьей добычи – Постановил Сколоменд. И пусть пан за дочкой присмотрит. Не умеет панночка врать, не умеет.
– Ну, так не учили. Кто ж знал. – пан Януш развел руками. – Так я забираю дочку?
– А не хочет ее пан у нас оставить? А Борута вернется, сразу и свадьбу сыграем.
– Нет. – Пан Януш решительно мотнул головой. – И так разговоров не оберешься. А если Мирося тут останется, ей потом к нашим вообще хода нет.
Нет, пане Сколоменд, дочку я вам отдаю, чтобы между родами нашими дружба была и приязнь, а не чтобы отдать и забыть.
– Будь по-вашему. – Не стал спорить Сколоменд.
Глава десятая: Встреча
После возвращения от ядзвинов, жизнь Мирославы стала совсем невеселой. Словно сестра-законница, которой она чуть не стала, сидела она целыми днями в светлице. Напуганные родители не выпускали ее не то что за ворота поместья, а даже из дому.
Лишь изредка, когда в поместье приезжали очередные соседи, Мирославе дозволялось спуститься к гостям. И то, говорили за нее, в основном, пан Януш да пани Малгожата, дружно отбивая досужие расспросы: «Натерпелось дитё страху, еле себя помнит. Ну, чего дальше-то пытать? Все ж уже рассказано триста раз». Миросе оставалось только сидеть и кивать, а соседям – ахать и охать, жалея.
Тем более, обижаться соседям было не на что. Пивом пан Януш в благодарность за помощь проставлялся щедро. Шляхтычи пили, закусывали и рассуждали, как оно бывает. Пан Кшиштоф, большой любитель совать нос в соседские дела в поисках непорядка, оказывается, у себя в лесах разбойников проглядел. А пан Адам, добрая душа, побоялся свояка одного в пилигримку отпускать, да так с ним и сгинул.