Финал

С Ифрит все понятно. Йишик не раз умоляла меня вернуть Петра, и я всей душой хотел помочь девушке, ведь у нее к шаману были настоящие чувства. Так что я не удивился, увидев их вместе. Но скажите, пожалуйста, откуда он достал темную эльфийку, да еще смог промыть ей мозги, сделав рабыней?! Причем добровольной, втюрившейся по уши в своего хозяина. Такое под силу было только вампирам, даже Маги, имеющие аспект ментала, не могли провернуть подобный трюк. Стереть личность, превратив фактически в овощ, – это запросто. Правда, тут был шанс уехать валить лес в Сибирь годиков эдак на двадцать пять. Или, что более вероятно, получить пулю в лоб при задержании. С кровососами вон никто не церемонился.
Однако я был уверен, что Петр промыл мозги эльфийке исключительно по необходимости. Да, у него был сдвиг по фазе на тему национализма. Мол, чукчи – люди, остальные – так, животные говорящие. Но он давно уже осознал всю ущербность подобной теории и даже не заикался о чьем-то превосходстве. Спасибо за это Йишик, кстати. Так что я был рад ее видеть, только вот было непонятно, как теперь залегендировать всю эту гоп-компанию.
К счастью, это оказалось не проблемой, если имеются деньги. И связи, конечно же. У меня было первое, у Яноша – второе. В итоге мы объединили наш капитал, и Петр Ярве стал Нусрат Фатех Али Хан, эмигрантом из Пакистана в третьем поколении. А девочки – его женами, причем согласно мусульманской традиции им положено было ходить в чадре, что сняло проблему того, как спрятать эльфийку. И хоть, на мой взгляд, шаман в чалме и прочей аутентичной одежде смотрелся скорее смешно, но в целом для неискушенного наблюдателя теперь он ничем не отличался от других мусульман, выросших в этнических анклавах, которых на островах оказалось не так уж и мало. Особенно с выходцами из Пакистана и Индии.
В пользу этого выбора также играл запрет женщинам открывать рот без разрешения своего мужчины. Это снимало проблему со знанием языка и возможностью спалиться. За самого Петра я не переживал. По-английски он говорил, правда, плохо. Главное, что его акцент не был похож на русский. К тому же Фридрих с самого начала их путешествия взял шефство над шаманом и натаскивал его в авалонской мове. Учитывая, что сам немец на ней говорил, словно родился и вырос в центре Лондона, Ярве прогрессировал не по дням, а по часам. И уже вполне походил на уроженца островов, проживших большую часть жизни в закрытом анклаве. Таких хватало, собственно, именно там Янош и разжился документами.
А вот лысый косплейщик прибыл уже подготовленным. О легенде для него уже позаботилась разведка Земель германской нации, более того, с этого момента по приказу Стальной бабули все резиденты подчинялись Фридриху. А мне тесть на такой подарок не расщедрился. Я не сказал бы, что прям жалел об этом, но некоторый червячок обиды появился. Словно мне не доверяли. Мол, играйся в шпионов, если хочешь, но взрослым дядям не мешай.
Однако требовать «как у того мальчика» действительно отдавало детством. Так что я сделал ставку не на резидентуру, а на местную организованную преступность и ирландцев. Причем первым я вообще не доверял. Янош не в счет, тут в ход пошли скорее родственные связи, плюс славянское братство. Тоже весьма мутная опора, если вспомнить, сколько раз братушки нас предавали, но тут был нюанс.
Одно дело правительство дома, там они могли играть на вековых обидах и прочем.
Другое – здесь, вдали от родины и при личном общении. В таком случае срабатывал инстинкт «наших бьют», ибо своими Лукач и его семья на Авалоне не стали, несмотря на то что жили тут уже почти половину века. Бритты не спешили признавать грязных славян равными себе, пусть на словах заявляли о равенстве и демократии. Это было особенно смешно слышать в стране, где никогда не было конституции, и монархия существовала еще до ее реставрации в других местах.
Впрочем, на бриттов мне было плевать. Точнее, у меня была здесь конкретная цель, и как только мы решили организационные вопросы и впервые собрались все вместе на оперативной квартире, предоставленной немецкой разведкой, я объявил совещание. И честно выложил свои соображения и то, что хочу сделать. Кто ж знал, что Фридрих чуть не лопнет от смеха.
 
– То есть ты считаешь, что все это, – я неопределенно махнул рукой в сторону, – клоны, операции на нашей территории и прочее – это все просто так?
– Нет, конечно, – тут же отбоярился Гогенцоллерн. – Бритты наверняка что-то готовят. И визит Кетцалькоатля это подтверждает. Но война… вряд ли. Не потянут они мировую.
– Но клоны… – заикнулся было я… и сам понял, что слишком зациклился на этих куклах. – Хорошо, давай свои аргументы.
– Все просто, для большой войны у авалонцев просто не хватит средств, – пожал плечами лысый. – Клоны и телепорты – это замечательно, но в условиях глобального конфликта это мелочи. Точнее, мгновенная переброска живой силы и материалов, конечно, может сыграть значительную роль, но тут надо смотреть характеристики, а вот болванчиков, не способных к принятию собственных решений, сомнут за несколько секунд. Так что предел бриттов – это прокси-войны, тем более что они как никто умеют играть в управляемый хаос. Кроме того, раз у них уже налажена торговля тупым мясом для хозяйственных нужд, наверняка будут поставлять его и разным частным военным компаниям. Которые вроде как не связаны с Авалоном, но по факту работают на него.
– Я не сказал бы, что клоны были совсем тупыми, – припомнил я все случаи, когда сталкивался с лысыми уродцами. – И в Турции, и в Америке они показали себя опасными бойцами. Да и в Новосибирске тоже.
– Это где ты в одиночку разобрался с боевой группой? – презрительно скривился немец. – Да и в остальных случаях они проявили себя далеко не лучшим образом.
– Он Аватар, – подал голос Петр, которому не очень нравилось просто сидеть и говорить. – Колдун. Его победить тяжело. Даже сейчас.
– Не прибедняйся, – отмахнулся Фридрих. – Ты тоже монстр, какого поискать. Но я говорил не о стычках Кузьмы, а о других операциях. Какой-то их процент прошел успешно, но в целом статистика говорит не в пользу клонов. Если рядом оказывался сильный Маг или Воин, они сливали в восьмидесяти процентов случаев. Единственное, в чем они абсолютно превосходят подготовленных осназовцев, так это в решимости покончить с собой. Почти всегда, когда обстоятельства оборачивались против них, клоны активировали самоуничтожение.
– А какой в этом смысл, если все знают, кому именно они принадлежат? – удивился Петр. – Можно просто предъявить хозяину по факту.
– До недавнего времени никто не знал, что за клонами стоят авалонцы, – вздохнул Фридрих. – Были догадки, но те действовали слишком осторожно. Использовали подставных лиц, оставляли сотни ложных следов. Мы до последнего считали, что за клонами стоит Аргентина или Бразилия. Только когда всплыло использование телепорта, стало понятно, что это авалонцы. Наша… разведка Земель германской нации давно охотится за информацией по созданию внутримировых и межмировых проколов. И слухи, что бритты добились значительных успехов в их разработке, ходили давно. Однако только пару месяцев назад удалось получить стопроцентное подтверждение этого.
– Но сейчас-то доказательства есть, – гнул свою линию шаман. – Вот и предъявить им. Для этого Консорциум наций и создавали. Чтобы решать международные споры.
– Это ничего не даст, – такое даже я понимал. – Даже если удастся доказать непосредственное участие правительства Авалона, по факту они могут послать всех. Хотя, скорее всего, просто назначат козла отпущения из высшего командного состава, свалив на него все прегрешения. На самый крайний случай – снимут премьера. Тем более что сейчас это скорее символическая должность. Убытки возместят, выплатят какие-нибудь копейки пострадавшим. И, по сути, всё.
– Ну, я не сказал бы, что совсем всё, – поправил меня Фридрих. – Введут какие-нибудь санкции или что-то такое. Но это все мелочи, по факту Кузьма прав. Если не нарыть действительно серьезные доказательства, шансы выскользнуть у них слишком высоки.