Спорим, ты меня любишь? (СИ)

— Как? — тихонько охнул Холт от нового болезненного щипка и тут же блаженно застонал, когда я добавила пальцам тепла и внутренней силы, пуская по коже шеррианца волны расслабления. — Санни, ты моё сокровище! Но ты не ответила. Как?
— Я проанализировала его поведение, реакции и дала ему последний шанс перевоспитаться, — ухмыльнулась кровожадно. — Не воспользуется — сам виноват.
— И?
— Завтра, — коварно шепнула на ухо своему самому лучшему котику и нажала нужные точки, отправляя любимого в глубокий безмятежный сон. — Всё завтра.
Кажется, я сама только-только закрыла глаза, а вот уже Маруся будит нас нежной мелодией, сообщая, что пора вставать. Собирались быстро, молча, но не без поцелуев. Лично я ощущала невероятный душевный подъем и, предвкушая чудный день, не могла убрать лица глуповатую улыбку. О нарядах заранее побеспокоились Мао-ру и Мео-ру, так что нам оставалось только надеть их и убедиться, что ничего не давит и не сползает.
Для меня женщины приготовили зеленый отрез ткани, символизирующий жизнь, а Кайреду — красный, обозначающий яркое мужское начало. Вчера утром мы несколько часов учились заворачивать их правильно, так что сегодня без особого труда соорудили друг на друге некое подобие древних тог. Грубоватые в исполнении, но сделанные с любовью золотые пряжки прочно скрепляли концы, так что можно было не беспокоиться о том, что мы растеряем одежды по дороге.
Волосы я оставила распущенными, обувь вообще не стала брать, с детства умея ходить босиком так, чтобы не ранить нежные подошвы. Коммуникаторы мы предусмотрительно сняли во флае, в очередной раз пообещав Марусе запомнить каждый нюанс празднества, и уверенно спустились по трапу на землю, когда флай доставил нас на границу аномалии.
Там нас уже встречали. Немного суетясь, но исключительно позитивно, ри-рру водрузили на наши с Каем головы пышные венки из белоснежных бутонов сиу-си, которые считались священными и должны были оградить молодую семью от невзгод, окрасили наши ладони желтой краской, прося благосклонности у светила, а подошвы ног — черной, чтобы нам благоволила и земля, как символ плодородия.
Осмотрели со всех сторон, убедились, что мы выглядим идеально (кто-то из женщин даже прослезился), после чего подхватили нас с Кайредом под руки и повели к озеру.
В прошлый раз мы шли немного иным, самым кратким путем, сейчас же двигались по широкой дороге. В джунглях светлело медленно, но именно эта дорога была вырублена так, что мы шли прямиком навстречу солнцу и очутились на берегу ровно в тот момент, когда первые лучи коснулись водной глади. Куда ни кинь взгляд — всюду стояли жители города, не упустившие возможности присутствовать на самой необычной церемонии в их жизни.
Тишина стояла полнейшая. Даже водопад, казалось, шумел едва-едва.
Прекрасно зная, как действовать, Кайред взял меня на руки и начал медленно входить в воду. За ночь она немного остыла, так что я быстро покрылась мурашками, но едва ли это замечала, во все глаза глядя на своего мужчину, идущему навстречу солнцу и держащему в руках собственную судьбу.
Дойдя до водопада и на себе чувствуя, каким насыщенным стал вокруг нас воздух, начав едва уловимо мерцать, Кай медленно опустил меня в воду, ставя к себе лицом и беря за руки.
Медленно текли минуты. Я, закрыв глаза, наслаждалась единением с природой. Ри-рру хранили торжественное молчание. Кай…
Кай дышал со мной в унисон, я чувствовала это кончиками своих пальцев.
Но вот солнце поднялось выше, раззолотило своими лучами водные струи и мы, не сговариваясь, шагнули под водопад, который превратился в жидкое золото.
Секунда, две, три… И мир вспыхнул, благословляя нашу пару на счастливый и долгий брак. Рванув от нас во все стороны ударной волной, магия этого священного места коснулась каждого, осев на одежде, волосах и коже крошечными сверкающими частицами и даря телу здоровье, а душе уверенность.
В тот же миг ри-рру в едином порыве взорвались ликованием, славя Жизнь и поздравляя нас с бракосочетанием, а мы с Кайредом, держась за руки, отправились в обратный путь, высыхая прямо на глазах. Когда мы ступили на берег, бутоны цветов в наших венках распустились, сверкая золотыми серединками, источающими тончайший, изысканный аромат, а в воздух взмыли тысячи лепестков, подброшенных руками ликующих гостей. Они смеялись, кричали, поздравляли… И просто радовались за нас — их гостей и друзей со звёзд. Молодожёнов, благословленных самой Жизнью.
 
Вот Рырк-ру, с умилением сложивший руки на груди.
Вот Фабиш с откровенно блаженным выражением лица, глядящий куда-то вдаль.
Вот Лил-лу, приложив кулачки к груди, сияет так, словно сама выходит замуж.
Вот мечтательно улыбающаяся Улла.
Вот Мао-ру вытирает слезы счастья.
Вот Глафира в окружении осмелевших ребятишек, нежно гладит по голове ближайшего карапуза.
Вот откровенно растерянный Милс склонил голову к Кэтрин, которая что-то настойчиво шепчет ему на ухо.
У самой кромки воды стоят невозмутимо одухотворенные Арр-ру и Лирр-ру, даже в такую минуту умудряющиеся выглядеть идеальными телохранителями, а рядом с ними в идеальной выставочной стойке застыл Зигмунд Арчибальд Снежный Третий, чью макушку кто-то из детей украсил венком из местных незабудок.
Вот насупленный Джейкоб, обхватив себя одной рукой, а второй поглаживая подбородок, устремил невидящий взгляд в водную гладь.
А вот и первый поцелуй моего мужа.
И тихий-тихий шепот прямо мне в губы:
— Люблю тебя.
Недоверчиво вскинув на него глаза, я увидела в отражении его зрачков себя. Бесконечно красивую. Дорогую. Единственную.
Любимую.
И мир вспыхнул повторно, вторя моему счастью и даря его всем без ограничения!
Потому что когда счастлива ведьма, прятаться бессмысленно!
Она достанет везде!
А затем был пир в городе. Низенькие столики были накрыты прямо на улицах. Хохотали и бесились ребятишки, наперегонки носясь со смешными домашними зверьками, похожими на разноцветные меховые колобки с огромными глазами. Чинно сновали туда-сюда пожилые матроны, следя за порядком и тем, чтобы еды и напитков хватало всем. Шутливо боролись сильнейшие воины клана, показывая не только нам, но и юному поколению свою удаль и мастерство. Пестрые стайки девчат на выданье стеснительно хихикали и периодически поощряли то одного, то другого отважного воителя, бросая им белоснежные цветы, символизирующие женскую благосклонность. Старейшины поздравляли друг друга с великим днём, строили грандиозны планы по сотрудничеству и периодически многозначительно поглядывали на нас.
Мы с Кайредом сидели на небольшом возвышении за отдельным столом, обильно украшенным цветами и заставленными едой, а рядом возвышались горы подарков, которые с каждой минутой только увеличивались в размерах. Кто побогаче и поискусней — дарили украшения и предметы, сделанные лично: бусы, серьги, оружие, шкуры, посуду, коврики, отрезы тканей всех цветов радуги. Кто изобретательнее — преподносили амулеты, обереги и мешочки со специями. Несли фрукты и цветы, сладости и даже животных.
Так мы стали счастливыми владельцами местного аналога козы с зеленоватой шерстью и смешного синего комочка с умильными глазками и ушками торчком. Зверек с забавным названием чиурр был похож на низенького и очень пухлого косолапого медвежонка, смешно передвигался на задних лапках, но урчал, как полноценный кот, при этом уминая сладкие фрукты за обе щеки, так что я не могла так сходу определить его принадлежность к определенному классу млекопитающих.
Улла и Глафира подарили нам собственноручно распечатанную, собранную и вручную раскрашенную Камасутру, улыбаясь так многозначительно, что сразу становилось ясно — они в курсе, что мы умеем куда больше. И регулярно совершенствуемся.
Михаил гордо вручил мне шкатулку из океанической яшмы, которую не только нашел сам, но и придал ей нужную форму. Внутри яркими кристаллами переливались самые разные драгоценные камни этого мира: аметисты, изумруды, рубины и их менее дорогие, но не менее красивые коллеги — турмалин, розовый кварц, александрит и десятки других фэнтезийно обработанных камней.