Преломляя свет (ЛП)

— Да, — с кивком ответил он.
Они поднимались по тропе, и по мере приближения голос Молли становился не только четче, но и, соответственно, пронзительнее — особенно когда она начала на максимальной громкости звать сына его полным именем.
— Иду, мам! — крикнул Рон, встряхнув головой. — Мерлин помоги, она сводит меня с ума, — сказал он, но одних слов было мало.
Гарри сравнялся с ним шагом, и они принялись обсуждать недавний матч по квиддичу. Гермиона шла позади, снова и снова прокручивая в голове план и то, что ей самой необходимо сделать в ближайшие пару дней.
Родители.
Господи.
Она остановилась, зажмурившись, и сделала рваный вдох.
Разговор о квиддиче перетек в более профессиональный манер, шаги парней ускорились, и, когда они поднялись по тропе, в Гермионе вновь поселилось чувство одиночества. Оставленности за старым, знакомым бортом этой дружбы. В ближайшем будущем ее ждало именно такое существование — наполненное внезапным ощущением неутолимого одиночества.
Гермиона схватилась за тонкий ствол дерева, осознав, как же сильно скучает по Драко. Настолько, что почти лишается способности дышать. И по Лаванде. И Тео, и даже по Блейзу. Этим летом ее мир расширился самым приятным образом. Пусть она и любила Гарри с Роном, и верила в то, что они делают, одна только мысль о вновь приобретенной роли третьего колеса золотого трио — душила ее.
В мыслях всплыло воспоминание о том, как они с Драко лежали лицом к лицу так близко, что она могла изучить элегантный подъем его носа и темные крапинки в светло-серых радужках, испытывая чувство, будто во всем мире существовали лишь они вдвоем. Их дыхание было единым, пальцы переплетены. Его взгляд был сосредоточен только на ней одной. А ее — на нем.
Будет ли у нее это снова, хоть когда-нибудь? Будет ли она чьей-то первой мыслью и приоритетом? Были ли подобные мысли эгоистичными и мелочными перед лицом всего, что ей, Гарри и Рону предстояло совершить?
Гермиона оттолкнулась от дерева, отбрасывая бессмысленные раздумья. Сейчас она никак не могла повлиять на это. Все вокруг пришло в движение, и не существовало ничего, ничего, что она могла бы сделать, кроме как помочь выиграть эту войну, чтобы в конечном счете вернуться к нормальной жизни.
Сглотнув удушающий ком в горле и вскинув подбородок, Гермиона Грейнджер двинулась по тропе и заставила себя помахать Молли, ожидающей вдалеке.
***
— Мы так ни разу и не потанцевали.
Рон возник перед Гермионой, которая, стоя возле столба огромного шатра, наблюдала за Биллом и Флер, пока они медленно танцевали, окруженные мерцающими огоньками. Белоснежный шатер превратился в теплую, напоминающую драгоценность комнату — ее глубокие, завораживающие цвета и текстуры, мерцая в бликах свечей, отражались на счастливых лицах гостей.
— Она самая прекрасная невеста, — прошептала Грейнджер и взглянула на Рона. — Приглашаешь?
— Да, приглашаю, — ответил он, подав ладонь.
Гермиона позволила ему провести себя на середину танцпола, с удивлением осознавая, что они с Роном действительно никогда не танцевали. Опустив ладони ему на плечи, она вдохнула исходящий от него знакомый аромат и поднялась взглядом к его лицу. Рон посмотрел на нее в ответ. Несколько мгновений протекли в тишине, пока они двигались. В воздухе между ними возникла легкая напряженность, но ощущалась не столь давящей, как до лета.
Они повернулись в танце и оказались рядом с Молли и Артуром — Молли Уизли с интересом осматривала их.
— Как же хорошо вы смотритесь, — произнесла она, и Гермиона заметила, что ее щеки густо порозовели.
Рон нервно усмехнулся:
— Спасибо, мам. — На этих словах он снова развернулся в танце и вскинул брови, посмотрев на Гермиону. — Ее хватит кондратий, когда мы не поженимся через секунду после окончания школы и не подарим внука девять месяцев спустя.
— Рон! — упрекнула Гермиона, при этом громко смеясь.
Он посмеялся вместе с ней, но вскоре собрался.
— Послушай. — Он оглянулся вокруг. — Я хотел провести с тобой хотя бы минуту наедине, прежде чем мы отправимся в путь, а выходит, что мы… все время с кем-то. — Гермиона нахмурилась, и Рон сделал глубокий вдох. — Как я и сказал в прошлый раз, надеюсь, между нами все в порядке. Однако я хочу извиниться за то, что вел себя как кретин в конце прошлого года. И все разы до этого.
 
Грейнджер почувствовала, как вскинулись брови.
— Знаю, — Рон покачал головой. — Я не силен в подобных вещах. Но чувствую, что за это лето многому научился. Говорил об этом… с Анникой. Она указала мне на некоторые моменты. Связанные и с Лав тоже.
— Ничего себе. Не могу дождаться знакомства с ней. И… спасибо тебе, — произнесла Гермиона слегка изумленно. Сложно было поверить в то, что сейчас она говорит с Роном, а не с кем-то другим. — Добавлю лишь, что при встрече с Лавандой, ты действительно должен извиниться перед ней.
Он кивнул, и какое-то время они кружились молча, пока Рон не спросил:
— Она ненавидит меня?
— Нет, — ответила Гермиона. — Ты причинил ей боль, но она… движется дальше.
Вот и еще одна информационная бомба, что прилетит в него, когда настанет время.
— Мне сложно поверить. Ты и она. Подруги, — сказал он. — В плане, даже невзирая на нашу историю, вы же… совершенно разные.
Гермиона рассмеялась.
— Да, но мы взаимодополняемы. Чему, помимо всего прочего, меня научило это лето. К тому же, кроме Джинни, у меня, на самом-то деле, никогда и не было подруг. Это приятно. — Она пожала плечами. — Мы разные вещи обсуждаем.
— Готов поклясться.
Выражение, отразившееся на его лице, вновь заставило Гермиону рассмеяться, и от нее не укрылось то, как Молли продолжала наблюдать за ними. Рон проследил за взглядом подруги и, заметив мать, тяжко вздохнул.
— Она станет бедой на наши головы.
— Она переживет. Очевидно, нам в разы лучше дается дружба, и любому человеку в здравом уме будет под силу заметить это. — Гермиона позволила взгляду задержаться на чертах Рона: длинном носе, россыпи веснушек и голубом омуте глаз — столь же дорогих для нее, как и раньше, но уже иным образом. — Я принимаю твои извинения, — продолжила она. — И приношу свои.
— За что?
— За то, что все дошло до крайности. Не знаю, что бы я делала без твоей дружбы, и долгое время я думала, что потеряю ее. Тебя.
— Никогда, — отрезал Рон, слегка сжав ее талию.
Гермиона выдохнула, чувствуя себя так, будто осознает нечто, что всегда было и будет твердым и нерушимым. Мысли вновь затронули узы, обретенные этим летом, и Грейнджер поняла, что в подобном, отчасти, и заключается взросление — расширяется круг общения, мысли и представления, что… не всегда дается легко и безболезненно, но идет лишь на пользу и стоит того. Она вновь испытала надежду на то, что Рон будет открыт к переменам в ее жизни.
— Расскажи мне об Аннике, — попросила она немного погодя. — Твои намерения кажутся весьма серьезными.
— Да. Как и ее. Думаю переехать туда или пригласить ее сюда, к нам, после… хм, если мы пройдем через все это и окажемся в новом мире.
— Она знает, что ты будешь недоступен?
— Я сказал ей, что общение будет крайне нестабильным. Она в курсе того, насколько плохо здесь обстоят дела. И чертовски переживает, если откровенно.
— Еще бы, — Гермиона нахмурилась. — Однако знаешь, похоже, оно того стоит.
Над этим же самым уравнением она работала с Драко все лето.
— Так и есть, — сказал Рон в тот момент, как песня подошла к концу.
Он держал Гермиону за руку, пока они уходили с танцпола, и она заметила, как их провожают любопытные взоры некоторых пар.
— Анника никогда прежде не слышала о Гарри, можешь себе представить? — говорил Рон. — У них там все совершенно по-другому…
Его голос отошел на второй план. Отстраненно пробормотав что-то в ответ, Гермиона пробежалась глазами по комнате в поисках Гарри, вдруг отметив, что давно не видела его. Наконец, она обнаружила друга за небольшим столиком — он был целиком поглощен общением с Джинни. Гермиона понадеялась, что разговор складывается не плохо. Аккуратно высвободив руку из ладони Рона, она посмотрела на него, чтобы сказать что-то, и в это мгновение произошло сразу несколько вещей одновременно: ветер проник внутрь шатра яростным потоком, гости вскинули головы, взгляды встретились, и, ощутив острый укол ужаса, Гермиона увидела, как он отразился на лице Рона. Они оба посмотрели на Гарри, который вскочил с места и направился к ним в тот же миг, как серебристая материя проникла в самый центр шатра. Гарри замер, Гермиона схватилась за сумочку и следом за руку Рона. Материя приобрела отличительные очертания рыси, патронуса Кингсли Бруствера, и заговорила низким, несущим голосом, который, казалось, заглушил все остальные звуки.