Вернись к нам (СИ)

Не стал узнавать её адрес или телефон. Мы больше никогда не встретимся и не пересечёмся. Как бы то ни было, пусть всё идёт своим чередом. Мы слишком разные, и пусть она останется мимолётным видением, где–то на задворках памяти. 
Ледяной ветер проникал через пальто, когда я поднимался на борт бизнес–джета. Снег, напоминающий пудру, закончился. Меня здесь больше ничего не держит.
– Доброе утро, Даниил Дамирович.
Я протянул ему чемодан стюардессе, освобождая свои руки.
– Доброе утро.
Я уселся в кожаное кресло, взял планшет и попытался сконцентрироваться на новостях. Дима уже спал, развалившись напротив меня.
Самолёт выруливал для взлёта.
Я посмотрел в иллюминатор, кроме сигнальных огней ничего не видно. Ещё не рассвело. Было слишком рано, чтобы просыпаться. Но если бы я не ехал в аэропорт, то, вероятно, все равно не спал. Это утро не было похоже на большинство других.
Разбег, отрыв и мы уже летим. Город уменьшается в размерах.
Мне принесли кофе. И хотелось, чтобы в этой чашке, настолько горячей, находилось что–то покрепче, потому что это заставило бы меня расслабиться, и я перестал думать о причине хаоса в моей голове. Например, виски.
– Могу я вам что–нибудь предложить? – стюардесса наклонилась ко мне так близко, нарушая границы, что стало не по себе. Хотелось почувствовать не её цветочный аромат, а запах клубники. Запах, который навсегда врезался в память.
Я посмотрел на потемневшее небо, крепче сжимая горячую чашку.
– Включите музыку.
– Какую именно?
– Рок, классику – сказал я ей. И сделайте погромче.
И под звуки Led Zeppelin, открываю ноутбук и включаюсь в рабочие процессы. У меня слишком много насущных проблем и стоит сфокусироваться на других, более важных вопросах.
  
Глава 7
 
Никола
Просыпаясь, медленно открываю глаза.
Отель. Даниил.
В сознании всплыли картинки случившегося ночью.
Я повернулась на другую сторону кровати и увидела скомканные простыни, смятую подушку – его не было рядом. Возможно, вышел в туалет.
Прислушалась, ничего – тишина. Похоже, я одна в номере.
Взяла телефон, время шесть утра. Хорошо, что сегодня выходной, можно ещё поспать. Наверное, он вышел или уехал на завод. Решила подремать и дождаться Даниила.
Но сон не шёл, тревога усилилась. Чем больше проходило времени, тем меньше оставалось шансов, что Даниил вернётся. Надо проверить вещи.
Я встала, накинув мягкий халат, прошлась по комнате. В шкафу вещей не оказалось. Ощущение будто здесь никто не жил. Только открытая бутылка вина, пустой бокал и пятно на простыне напоминали о вчерашнем вечере.
Что я натворила – пронеслось в голове. Отдала себя, а он исчез, уехал, улетел. Я знала, что он уйдет. Даниил ничего мне не обещал, но даже не попрощался. Как–то подло.
Здравствуй, одиночество. Недолго ты отсутствовало.
Момент эйфории сменился на боль и грусть.
На, что ты надеялась – кричал внутренний голос.
Что влюбиться в тебя, схватит в охапку и увезёт?
Увидит в тебе чистое сердце и станет твоим?
Но так не бывает, и ты прекрасно об этом знала. Поэтому не стоит плакать и жалеть себя.
В растерянности так и стояла, смотрела на утренний город. В номере было тепло, но я продрогла, словно температура упала до минус двадцати.
Взгляд зацепился за пачку пятитысячных на тумбочке. Он деньги оставил, как проститутке. Всё теперь ясно.
Осознание ситуации как лавина обрушилась на меня.
Я официантка, он богатый мужчина. Я на земле, а он дальше, чем небо. Только я не хожу по земле, а летаю и разбиваюсь об одни и те же ошибки.
Даже смотреть не стала, во сколько он оценил меня. Пусть у горничной сегодня будет хороший день.
Наконец, я поняла, что нужно уйти из отеля, так чтобы никто из персонала бара не заметил. Тайком, по лестничной площадке спустилась вниз. Никому не было до меня дела.
Я вышла на улицу, и ноги тут же утонули в снегу. Заснеженные деревья, как истуканы, замерли. Улица была пустой, прохожих почти не было. Каждый шаг давался с трудом, снега навалило столько, что ноги переставляла еле–еле.
 
Дома меня ждали пустота и темнота, и во мраке пряталось одиночество. Я поднялась на второй этаж, зашла в квартиру, закрыла за собой дверь и несколько мгновений постояла, вслушиваясь в собственное дыхание. Звук тишины резанул слух.
Внутри комнаты царил беспорядок, окурки высыпались из жестяной банки служившей пепельницей. На кухонном столе валялась упаковка, рядом стоял ряд пивных бутылок. В комнате стоял затхлый запах. Нужно срочно проветрить. Распахнула окно, и потоки морозного воздуха устремились в внутрь, выветривая застоялый сигаретный дым.
Я села на синий пластмассовый стул, который дядя стащил из летнего кафе. Смотрела на выцветшие занавески, висевшие в комнате с самого рождения, антикварный комод времён начала века с вечно отваливавшийся дверкой, которую приходилось прикручивать, новое пятно на потолке, опять соседи подтопили.
Проверила телефон. Может он звонил. Нет, у него нет моего номера. Никто не звонил, даже Снежана молчала. Осознав, как он далёк от меня, я села на кровать и разрыдалась. Вся магия вечера улетучилась, я чувствовала себя лягушкой в болоте, из которого никогда не выбраться. Ничего не меняется в этом мире, ничего не меняется в моей жизни. Горечь и обида нахлынули с новой силой. Слезы лились до тех пор, пока не поняла, что нечем дышать. Нос заложило, глаза распухли, пришлось выпить воды и попытаться успокоиться. Только боль ходила по кругу, голову сжала в тиски. Хотелось забыться.
Интересно, водка правда помогает?
Но проверять не стала, хватит на сегодня глупостей. Нужно успокоиться и дальше продолжать жить, только как?
Я засыпала и снился мне сон, в котором бог Эреб смотрит на меня и укрывает тьмой, а Даниил насмехается надо мной. Даже во сне он преследовал меня. Если бы меня попросили загадать сейчас желание, я бы попросила стереть мне память. Особенно последние несколько дней.
Нет, я не хочу снова увидеть Даниэля, оказаться еще раз рядом. Нет, просто забыть и никогда не встречать.
Время лечит и раны заживают. Может через года, это всё покажется ерундой, но сейчас словно тысячи иголок вкололи в моё сердце. Это любовь, когда нет покоя? Это любовь, когда плачешь и плачешь? Спрашивала у вселенной. Ответ так и не пришёл.
Дни я проводила в одиночестве. Дядя часто не возвращался ночевать, чему я не сказано радовалась.
В серых буднях радовал только снег. Чистый, он выпадал каждый день. Но печаль всё сильнее охватывала меня. Временами казалось, что она маячит тёмной тенью за спиной. Горькая обида разъедала душу. Хотя сердце мой было разбито, учёбу никто не отменял. Только читать не получалось, мысли разлетались в разные стороны, концентрация нулевая.
Чтобы взбодриться решила прибраться, надев жёлтые перчатки, дочиста отмывала комнату. После уборки всегда становилось легче. Порядок в комнате, снижал тревогу. В ряды перфекционистов не входила, но чистоту любила. Стало легче. Я подошла к окну. От усталости прислонилась лбом к холодильнику, оглядывая двор. Вечер ещё не перешёл в сумерки. Я не стала задёргивать шторы и смотрела, как снег светится в ярком свете фонарей.
В доме напротив, в окнах, горел свет. Кто-то сейчас ужинает всей семьей, обсуждая за большим столом, как прошла рабочая неделя, и строит планы на выходные. Или влюблённая пара в обнимку смотрит сериал. С попкорном, чипсами или сухариками. Но не во всех окнах горит свет. Может кого-то нет дома, а может, кто-то в темноте наблюдает или думает о жизни, о своих проблемах, которые не решить. Хотя нет ничего не решаемого, но я снова и снова я прокручивала в голове те события, что произошли со мной неделю назад, и новая тревога, словно вихрь, закрутилась в голове.
Странное предчувствие неминуемой беды обрушилось на меня. Сразу вспомнился утренний гороскоп, прозвучавший на радио. Астрологи предрекали не минуемые перемены, которые как шторм обрушаться на меня. Я не верила в гороскопы, но стало некомфортно. Тяжко вздохнула и отошла от окна.