Земля викингов

– Я хо-чу ото-мс-ти-ть за сво-ю се-мь-ю!
Паренек не узнавал свой голос – так странно он звучал со стороны. Сдавленно. Скрипуче. Но все-таки звучал. При этом непривычные слова ему давались все проще.
– Я отомстил вчера за твою семью. Ни ты, ни тебе никто ничего не должен. Живи с миром и не вставай на путь воина. Он слишком короткий. Иди и не появляйся здесь больше. Увижу еще раз – убью.
Звучало это так обыденно и убедительно, что в другой ситуации паренек и не подумал бы противиться. Но теперь терять ему было нечего, и он решил идти до конца.
– Этот ста-рик – не моя се-мья, он спас ме-ня четыре меся-ца назад, с тех пор я бро-дил с ним, помо-гал ему во всем. И все время меч-тал о-том-сти-ть.
В какой-то момент мальчик и не заметил, как слова стали более слитно слетать с его губ:
– Я единстве-н-ный сын купца из Новгорода, что находится на восто-ке отсюда. Мы плыли на кораблях к фра-н-кам, но на нас напали твои братья. Когда последний воин пал, разбойники начали грабить и убивать раненых и плен-ных. Потом пришло мое время. Меня поднесли к их вожаку. Никогда не забуду его изрублен-ное лицо и эти глаза. Я в жизни таких не видел. Они бы-ли разного цвета и блестели ог-нем смерти. Си-ним и зеленым огнем смерти. Я каким-то чудом выпал за борт. Потом нырял, плыл, плыл и снова нырял, пока силы не покинули меня, и я не стал идти ко дну. Потом тот старик рассказал, что нашел меня на берегу и поначалу думал, что я мертв, но, обыскивая, понял, что ошибся, и вы´ходил. Пока я с ним жил, думал только о мести. – Паренек так долго хотел высказаться, поделиться своей историей, своим горем хоть с кем-то, что вы´палил все на одном дыхании. – Помоги мне, я отблагода-рю тебя, ты будешь богат, я отдам тебе все, что осталось после отца, прошу – научи меня убивать!
– Значит, ты хочешь, чтобы такой же дикарь, как те, кто лишил жизни твоего отца, научил тебя, как ты выразился, убивать? –  перешел с родного на язык франков Хаген, думая, что этот язык мальчишка понимает лучше. – Да знаешь ли ты, кто мы? Мы воины, которые рождаются с мечом и умирают с ним. Война для нас – это не способ наживаться, это образ жизни, путь к великим предкам. И чем славнее жизнь и смерть воина, тем ближе он будет сидеть на пиру у Одина. Путь к смерти в битве – это путь в другую жизнь, путь в Валгаллу. Мы воины, быть может, лучшие на этом свете. Возвращайся домой и скажи своим, что западные земли богаты, но очень опасны, потому что здесь хозяйничают викинги! Иди и благодари своих богов за то, что я не убил тебя за те оскорбления, которые ты тут произнес о моем народе! Раньше и за меньшее я отрубил бы тебе голову и скормил ее свиньям.
В голове у Хагена боролись два человека. Один говорил ему, что все это ложь. Другой – что щенок абсолютно прав. Да, викинги в большинстве своем просто разбойники, и он, Хаген, к этому выводу давно пришел сам. Но такое говорить о своем народе не позволит никому, даже если это так.
– Но как же мне быть? –  так же на фракийском – со смешным акцентом, но довольно бегло ответил мальчишка. – Я не вернусь домой, не отомстив за отца этому разбойнику. Знай, я все равно доберусь до него!
– И тогда он убьет тебя или прикажет убить своим воинам, что более реально. А может, продаст тебя в рабство маврам. Это тяжелее, но приятнее, чем быть скормленным заживо волкам на потеху простому люду. А что было не так с его глазами? –  неожиданно вспомнил отшельник.
– Они были разного цвета и блестели огнем смерти. Синим и зеленым огнем смерти, – завороженно пробормотал юноша.
Паренек еще бубнил себе под нос, описывая ужас недавних событий, а Хаген уже ничего не слышал. Под рубахой между лопаток стало мокро и липко. Охотник задышал чаще. Опытный воин, увидев его со стороны, мог бы подумать, что он готовится к битве, к смертельной схватке.
Злую шутку с отшельником решила сыграть судьба, а он уже подумал, что боги прокляли его и предали забвению.
…Один глаз голубой, другой зеленый…
Тайна, которую он прятал очень глубоко, начинала вновь напоминать о себе. Как часто Хаген видел один и тот же сон – как он выкалывает эти глаза, как наслаждается муками этого человека, как боги ликуют, видя свершение проклятия. Охотник присел возле поленницы и задышал ровнее. Такие глаза были только у одного известного ему конунга, и почему-то он знал, что мальчишка говорит именно о нем…
 
– Это судьба, – прошептал Хаген, взглянув на оторопевшего мальца. – Как тебя зовут?
– Олег.
– Пойдем, я покажу дом.
Викинг повернулся и пошел в сторону крыльца, а ошеломленный Олег, не зная, что промолвить в ответ, принял единственно правильное решение. Переборов страх, двинулся следом. Впереди его ждала новая жизнь. Он не знал, к чему она приведет. Но понимал – путь, который он выбрал, будет сложнее, чем тот, что готовил ему отец. И, скорее всего, намного короче.
– Только не говори больше на моем родном языке, а то меня выворачивает наружу от твоего произношения. Пользуйся местным диалектом франков, на нем ты хотя бы не заикаешься и не скрипишь, как девчонка.
  
Глава 3
 
Прошло две недели c того дня, как Олег поселился у Хагена. Дом отличался от тех, в которых он бывал раньше. Вытянутой формы, приземистый, с крышей, на которой толстым слоем лежал мохнатый дерн. Оба ее ската касались земли. Без окон и крыльца, к которому так привык Олег в Новгороде. Но внутри было просторно, тепло и уютно, а главное – пахло сухим теплом и заботой. В доме была одна большая комната и вторая поменьше, отделенная небольшой занавеской. Два толстенных столба поддерживали крышу. Середину занимал большой каменный очаг, обложенный камнем, который и кормил, и грел. На стенах не было ни украшений, ни ковров, ни оружия, ни даже охотничьих трофеев. Больше всего Олега удивляло отсутствие хоть какого-нибудь оружия, не считая охотничьего лука, ножа, да топора-колуна на улице возле поленницы. Правда, все перечисленное вызывало уважение при одном только взгляде на размеры. Во дворе было несколько хозяйственных построек, амбар, небольшой сарай, в котором сушили мясо, рыбу и висели всевозможные шкуры, да небольшая кузня, заходить в которую запрещалось. Никаких домашних животных или засеянных делянок. Все, чем жил викинг, составляла охота. Остальное он выменивал на рынке в ближайшей деревне. Так он, по крайней мере, говорил.
Устроился Олег на широкой лавке у стены, накинув на нее несколько шкур. А ту, что побольше, выбрал себе для того, чтобы укрываться.
Все это время Олег бездельничал, спал и ел, а Хаген целыми днями пропадал в кузне, откуда постоянно доносился стук молота. Лишь изредка старый викинг просил принести воды или приготовить что-нибудь поесть. Слава богам, ведро было не громадным, а мяса и пшена для похлебки предостаточно. Олег уже было подумал, что отшельник таким образом пытается избавиться от него, но в глубине души надеялся, что это не так. Впервые за последние несколько месяцев он сытно ел и всласть высыпался. В какой-то момент даже забыл про месть – месть, ради которой остался у викинга.
Утро следующего дня неожиданно началось слишком рано, Хаген поднял Олега с рассветом.
– Вставай, – нависнув над лавкой, проворчал он. – Ты еще не расхотел стать убийцей? Тогда пойдем. Сегодня ты станешь на путь воина.
Наспех умывшись и позавтракав, Хаген повел Олега во двор.
– Вот, надевай, теперь будешь снимать это только перед сном, и то если спать будешь дома.
Хаген помог Олегу надеть длинную кольчугу без рукавов прямо на старую рубаху, подпоясал его настоящим кожаным поясом с медной бляшкой и разными крючками для подвешивания оружия. Критически оглядел и довольно хмыкнул.
– Чуть великовата, но ничего. Мясо нарастет – и в самый раз будет. Из своей переделал. Она мне много раз жизнь спасала, не думал, что когда-нибудь пригодится.
Олег аж присел под тяжестью кольчуги. Ощущение было такое, будто кто-то очень тяжелый залез на плечи и не хочет слезать.