Земля викингов

– Ну что, завораживающее зрелище? –  спросил Бернанд Датчанин, глядя в море и довольно уткнув руки в свои бока.
На единственном круто взлетевшем береге, словно волной поднявшемся из устья и застывшем в песчаном изваянии, стояли немногочисленные зрители.
Бернанд ждал этого всю зиму. Каждый день, что он проводил в замке. Мысли его сводились к одному – откликнутся ли на его просьбу о помощи викинги и сколько их придет. От этого зависело, появится ли у них хоть малейший шанс на победу в войне с королем и его прихвостнями, которые так жаждут разделить эти земли между сбой.
– Сколько пришло кораблей? –  Спрашивавший был тощ, закутан в меховой плащ и чем-то очень недоволен.
Датчанин посмотрел на него и переадресовал вопрос на родном языке громадному викингу, что стоял, подставив могучую грудь порывам ветра и наслаждаясь его игрой в темных волосах и такой же бороде. Морская соль немного серебрила и осветляла волосы непривычного для северного народа цвета.
Харальд Синезубый с презрением посмотрел на тощего, укутанного в подбитый дорогим мехом и обшитый по краям золотыми нитями плащ человека герцога, от чего тот скукожился еще больше.
– Я понимаю ваш язык, мне не требуются толмачи, – прошипел Синезубый с небольшим акцентом. – Какая тебе разница, сколько у нас кораблей? Ты все равно остаешься трусливой собакой, которая поджимает хвост при малейшей угрозе.
– Конунг, я прошу прощения за своего человека, – так же презрительно бросив короткий взгляд на своего человека, произнес герцог. – Он спрашивает лишь для того, чтобы понимать, сколько понадобится сил для обеспечения вашего войска. С этой минуты он будет обеспечивать вас продовольствием и всем, что вам понадобится.
Все присутствующие довольно заулыбались, и обстановка между союзниками, неожиданно накалившаяся, мгновенно разрядилась:
– Шестьдесят! Было больше, но из-за слишком раннего выхода в море попали в шторм и часть кораблей потеряли.
Харальд Синезубый повернулся к своим людям и, показывая рукой, начал их представлять.
– Это ярл Хродгер, ярл Стюр Светловолосый, ярл Трюггви Одноглазый и ярл Сигрид с дочерью моего старого друга, прекрасной воительницей Эйнарой Карою.
Присутствовавшие задержали взгляды на прекрасной девушке с длинными кудрявыми золотыми волосами. Ее точеная фигурка, подчеркнутая красивой позолоченной кольчугой, вызывала у многих сердцебиение и пробуждала несбыточные желания. За поясом у Эйнары висели два меча необычной искусной работы. Она была прекрасна, как чудовищный хищник, поражающий своей грацией.
– Они будут присутствовать на всех военных советах и принимать участие в обсуждении планов на битву и дележе добычи, – продолжил конунг.
– Тогда предлагаю незамедлительно отправиться ко мне в шатер и приступить к обсуждению планов, тем более что все нужные люди уже в сборе, – ответил Бернанд и первым двинулся в сторону раскинувшегося недалеко от устья реки лагеря.
Идти пришлось недолго. Большой шатер, окруженный стражниками и знаменосцами, стоял в самом начале лагеря и своими размерами походил больше на небольшой замок или таверну вблизи богатого города. Посреди просторного зала, куда попали гости и люди герцога, находился большой стол, на котором была разложена карта Нормандии с прилегающими территориями и расставлены деревянные фигурки, обозначавшие враждующие армии.
– Итак, господа, – начал Бернанд, как только все вошли и за последним опустился полог шатра. – То, что война будет и нам от нее никуда не уйти, уже давно не секрет. Против нас готовятся две большие, хорошо подготовленные армии.
Бернанд показал рукой на фигурки, которые стояли на значительном удалении друг от друга прямо за красной чертой, обозначавшей границу герцогства.
– Единственная хорошая новость заключается в том, что король неожиданно поссорился с герцогом Орлеанским, и эти армии воюют разрозненно, стараясь урвать себе как можно больше, разрывая нас и наши силы на части.
Тишина в шатре говорила о том, что все внимательно слушают, и Бернанд не стал спрашивать, все ли союзники-викинги понимают, что он говорит. Достаточно того, что Харальд Синезубый понимает. Остальное, если что, викинги обсудят сами между собой.
 
– У короля самая большая и мощная конница в мире, и, по полученным сведениям, в ее ряды влилась еще и конница Арнульфа. В общей сложности у них насчитывается около шести тысяч человек, из них около двух – тяжеловооруженные и закованные в броню, остальные – слуги, оруженосцы и рыцари, которые не смогли позволить себе дорогую сбрую. Но и эти оставшиеся четыре тысячи превосходят нашу конницу и по качеству, и по количеству.
– Какова численность ваших войск, герцог? –  спросила Эйнара на языке нормандцев, без малейшего намека на акцент.
Графы с баронами неожиданно вспомнили о прекрасном создании, именующемся воительницей. Скользнув по ней пренебрежительными взглядами, они снова повернулись к Бернанду.
– Итак, герцог, сколько у вас людей, а если точнее, воинов, способных выйти на поле боя и с мечом и щитом встретить врага вместе с нами? –  повторила свой вопрос Эйнара, шагнув ближе к столу.
Недовольные поведением женщины на военном совете, люди герцога зароптали, бросая косые взгляды на конунга.
– Мои ярлы перед плаванием принесли присягу и имеют право голоса на военном совете, как и я! –  спокойно выдержав все взгляды, заявил конунг. – А эта воительница, хоть и выглядит девчонкой, уже побывала в сражениях и достаточно напоила свои мечи кровью врагов. Если кто-то желает, может испытать ее навыки, выйдя против нее в круг.
Глаза Эйнары вспыхнули довольными яркими искрами, а на загорелом, обветренном лице показался едва различимый румянец. Храбрившиеся до того люди Бернанда, услышав это от конунга, стали смущенно переглядываться.
– Большинство моих людей не воины, великий конунг, – ответил Бернанд. – Они хорошие торговцы, мореплаватели, управляющие, но не воины. Лишь немногие могут похвастаться большими победами на поле боя, как мы с тобой. Но они не менее важны для моего герцогства, поэтому прошу простить их невежество.
Неожиданно быстро сдав позиции, Бернанд удивил даже стоявшего рядом с ним графа де Сатиньона. Но в данную минуту викинги были единственной силой, способной на равных противостоять французам, и это обстоятельство заставляло мириться с некоторыми мелкими уколами самолюбия.
– К коннице короля можно прибавить около тысячи лучников и пять-шесть тысяч пехоты, да еще обслуга, – позволив себе не отвечать на вопросы викингов, продолжал герцог. – В общем, по самым скромным подсчетам, около пятнадцати тысяч воинов. У Орлеанского армия, конечно, поменьше, но также внушительна. Тысячи полторы конницы и три-четыре тысячи пехотинцев с лучниками. У нас все куда скромнее.
Бернанд выдержал небольшую паузу, сделав глоток вина из стоявшего на подносе золотого кубка с драгоценными камнями и приковав взгляды всех союзников.
– Всего пара тысяч конницы, собранной из представителей высших сословий герцогства, да пехоты тысячи четыре. К ним в ближайшее время присоединится еще тысяча лучников, которые движутся к нам с востока герцогства. Самое страшное, что все это в основном крестьяне, землекопы. В лучшем случае – охотники, которые и воевать-то толком не умеют.
– Со мной прибыли почти четыре тысячи человек, – спокойно дослушав до конца, заявил конунг. – Они все воины, которые не раз побеждали превосходящих их количеством врагов, но они не любят воевать верхом. Ты говорил, что у тебя есть какой-то план. Мы готовы его выслушать и обсудить.
– Через несколько недель Орлеанский двинется к стенам замка Байе, – герцог наклонился к карте, переставив одну из деревянных фигурок в другое место, возле черного значка в виде башенки. – Мы предлагаем совершить стремительный рывок наперехват и, придавив его к стенам замка, разбить. Ну а потом двинуться на короля, который передвигается медленнее.
Викинги переглянулись и начали спорить на своем языке, который из-за незнания толком никто не мог понять. Они отчаянно жестикулировали, перебивали друг друга. Харальд Синезубый спокойно наблюдал за ними, не вмешиваясь в происходящее.