Закон против леди (СИ)

— Попробую, но не обещаю ничего. Лорд Бентли — занятой человек, у него сотни дел поважнее, чем встречаться с неизвестной ему женщиной по непонятному вопросу. Он может просто проигнорировать моё письмо.
— Благодарю вас, мистер Финч, — сказала я, поднимаясь. — Это всё, что мне нужно.
Мэри тут же открыла дверь, я направилась к выходу, но голос Финча остановил меня на пороге.
  
— Леди Сандерс, — в его тоне звучала странная смесь тревоги и уважения, — вы уверены в том, что делаете?
Уверена? Господи, нет. Я не знала наверняка, те ли это земли. Я строила мост над пропастью, имея на руках лишь ветхий список приданого полувековой давности и свои догадки.
Но если я права… если земли, которыми владеет Колин, на самом деле принадлежат семье Бентли по праву приданого. Если Колин незаконно присвоил их или его предки каким-то образом завладели ими обманом…
Тогда у меня появится союзник. Влиятельный, богатый, с титулом и связями при дворе. Именно такой, который нужен, чтобы противостоять мужу в церковном суде и Парламенте. Граф, чьё слово весит больше, чем показания десятка соседей. Граф, который может одним письмом королю перевернуть всё дело в мою пользу. Да, риск был огромен, но и ставки были высоки…
— Нет, мистер Финч, — честно ответила я, оборачиваясь. — Уверенность — это роскошь, которую я не могу себе позволить, но у меня нет другого выхода.
Ставка сделана, карта легла на стол. Осталось дождаться, когда её откроют и молиться, чтобы она оказалась козырной.
  
Глава 29
 
Дни стали похожи друг на друга, серые и безликие, а дом погрузился в тягостную, нервозную тишину ожидания. Я вздрагивала от каждого скрипа половиц, от звука проезжающего кэба, всякий раз бросаясь к окну в надежде увидеть посыльного. Но улица оставалась пустой.
Мэри старалась меня отвлечь: варила чай, готовила еду, к которой я едва прикасалась, читала вслух газету, запинаясь на каждом третьем слове. Ничего не помогало. Ночами я лежала без сна, глядя в потолок, и перебирала варианты своего краха: Бентли отказал, документ — пустышка, Колин нас выследил…
На седьмое утро в дверь наконец резко и требовательно постучали, отчего я едва не выронила чашку. Мэри, охнув, метнулась в прихожую, а минуту спустя вернулась с простым конвертом в руках, из дешевой серой бумаги с печатью конторы мистера Финча.
— От посыльного, — зачем-то шепнула она, протягивая письмо.
Я взяла конверт. Сургуч хрустнул и раскрошился под пальцами — я рванула бумагу, не заботясь о сохранности печати. Внутри лежала записка от адвоката: «Миледи, это принесли сегодня утром». А к записке был приложен второй конверт.
Он выглядел инородным телом на нашем обшарпанном столе. Плотная бумага цвета слоновой кости, на которой даже имя было выведено каллиграфическим почерком. Сургучная печать с гербом — орёл, терзающий змею, — внушала трепет. Адресовано было: «Мистеру Э. Финчу. Для передачи леди К. Сандерс». Внутри оказался единственный лист бумаги верже — плотный и жесткий, как накрахмаленная манжета.
«Мистер Финч. Его сиятельство граф Бентли ознакомился с Вашим письмом. Он готов уделить время леди Сандерс сегодня, в четыре часа пополудни. Особняк на Гросвенор-сквер, 24. Ожидаем Вас и Вашу клиентку. Секретарь, мистер Дж. Хэтфилд».
Коротко. Сухо. Без лишних слов. Но для меня эти строчки значили больше, чем любое цветистое послание. Бентли согласился. Встреча назначена. У меня есть шанс.
Я опустилась в кресло и закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается слабость. Напряжение последних дней вдруг отпустило, оставив после себя пустоту и дрожь в коленях.
— Госпожа? — голос Мэри дрожал от нетерпения. — Что там? Плохие вести?
— Четыре часа, — выдохнула я, поднимая на неё взгляд. — Нас ждут сегодня.
Я резко выпрямилась, стряхивая оцепенение.
— Готовь мое лучшее платье, Мэри. Я еду к Финчу, а оттуда на Гросвенор-сквер. Аудиенция получена.
— Я достану ваше новое платье, госпожа, — сказала она деловитым тоном, скрывая волнение.
Сборы заняли меньше часа. Когда я встала перед зеркалом, результат оправдал каждую потраченную гинею. Тёмно-зелёный шёлк сидел безупречно. Высокая талия, прямой крой, узкие рукава, никаких рюшей, кружев и легкомысленных лент. Строго, элегантно и дорого. Именно так, как требовал случай.
К половине второго кэб уже ждал у входа. Мэри договорилась с возницей до Докторс-Коммонс, и всю дорогу я смотрела в окно на мелькающие улицы, судорожно сжимая ридикюль, в недрах которого лежала заветная копия соглашения.
Контора встретила меня привычной пыльной тишиной. Мистер Финч уже ждал. Когда я вошла, он не сидел за столом, разбирая бумаги, как обычно, а стоял у окна, глядя на улицу, видимо, высматривал мой экипаж. На нём был парадный чёрный и старомодный сюртук, сшитый, вероятно, ещё десятилетие назад, но сегодня тщательно вычищенный и отутюженный. Белоснежный шейный платок был повязан с неестественной, педантичной аккуратностью. Услышав скрип двери, он резко обернулся.
— Леди Сандерс, — он поклонился чуть глубже обычного. — Я получил письмо от секретаря четыре часа назад.
— Вы готовы, мистер Финч?
— Насколько это возможно, — он нервно огладил лацканы сюртука и взял со стола свой потёртый портфель, который сегодня выглядел особенно сиротливо. — Должен признаться, я до последнего не верил, что он ответит. Граф Бентли… это другой мир, миледи. Вы понимаете, что один его косой взгляд может стоить мне карьеры?
— А его поддержка может сделать вас самым востребованным барристером Лондона, — парировала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
Он глубоко вздохнул, словно перед прыжком в ледяную воду, и расправил плечи.
— Что ж… едемте. Нельзя заставлять пэра Англии ждать.
Гросвенор-сквер встретил нас величественной тишиной Мейфэра. Здесь, среди аристократических особняков, наш наёмный кэб смотрелся жалко, как телега старьёвщика в королевском кортеже. Возница, притихший и оробевший, остановил лошадь у дома номер двадцать четыре. Мы вышли, задирая головы к монументальному фасаду.
Особняк Бентли подавлял. Четыре этажа светло-серого камня, строгий портик с колоннами и широкая лестница, ведущая к массивным дверям из полированного дуба. Окна сияли холодной чистотой, за ними угадывались тяжелые портьеры. Всё здесь дышало не просто богатством, а незыблемой властью, накопленной веками. Глядя на эту каменную громаду, я почувствовала, как внутри всё сжалось. Это был не страх, нет. Скорее, трезвое осознание масштаба: я, сбежавшая жена с жалкой копией старого списка в сумочке, собираюсь штурмовать эту цитадель.
Финч рядом со мной сбился с шага. Он смотрел на фасад, и я видела, как его рука судорожно стиснула ручку портфеля, до побелевших костяшек.
— Дышите, мистер Финч, — тихо сказала я, первой ступая на лестницу. — Мы приглашены.
Я подняла тяжелый бронзовый молоток и опустила его. Удар прозвучал глухо и весомо. Дверь отворилась почти мгновенно, на пороге возник дворецкий — высокий старик в безупречной ливрее, с лицом, на котором, казалось, никогда не отражалось ничего, кроме вежливого равнодушия. Его взгляд скользнул по нам, взвешивая, оценивая стоимость одежды и степень нашей незначительности, но ни один мускул не дрогнул.
— Леди Сандерс? — голос был ровным, сухим, как шелест бумаги.
— Да.
— Его сиятельство вас ожидает. Прошу следовать за мной.
Внутри особняк поражал ещё больше, чем снаружи. Мраморный пол в холле, по которому наши шаги отдавались гулким эхом. Лестница с резными перилами, уходящая вверх широкими витками. Портреты в золочёных рамах на стенах — предки Бентли, смотрящие на нас с высоты своего величия. Хрустальная люстра под потолком, от которой преломлённый свет плясал по стенам радужными бликами.
  
Мы шли за дворецким по бесконечному коридору. Ковер здесь был таким толстым, что шаги тонули в нем беззвучно, и от этой тишины становилось не по себе. Мимо проплывали закрытые двери, за которыми угадывались анфилады комнат, полных недоступных нам сокровищ. Финч рядом со мной старался ступать мягко, но дышал тяжело, с присвистом, словно мы поднимались на эшафот, а не шли на аудиенцию.