Закон против леди (СИ)

— Леди Роксбери…
— Мне нужно, чтобы прошение оказалось на самом верху стопки. Сегодня.
Мистер Финч облизнул губы. Взгляд его метался между моим лицом и банкнотами, и я видела, как в его голове крутятся шестерёнки: риск, выгода, возможности.
— Это… несколько необычная просьба, Леди Роксбери.
— Пятьдесят фунтов — это тоже необычная сумма, мистер Финч. Полагаю, часть из них пойдёт на то, чтобы… смазать нужные колёса в церковном суде. Секретарь епископа, писцы, кто там ещё ведает очерёдностью дел. — Я чуть подалась вперёд. — Меня не интересует, как именно вы это устроите, меня интересует результат.
  
Он помолчал, барабаня пальцами по столу. Я знала, о чём он думает. Взятки церковникам — дело рискованное, но обычное. Все так делают, просто не говорят об этом вслух. А пятьдесят фунтов — достаточно, чтобы хватило и на подкуп, и на его собственный карман.
Потом он медленно, будто нехотя, протянул руку и накрыл банкноты ладонью.
— Я посмотрю, что можно сделать.
— Не посмотрите, мистер Финч. Сделаете и сообщите мне о результатах. — Я поднялась с кресла. — Мой адрес изменится в ближайшие дни, я пришлю вам записку, как только устроюсь на новом месте.
— Разумеется, Леди Роксбери. — Он тоже встал, и во взгляде его теперь было что-то похожее на уважение или, по крайней мере, на интерес. — Я свяжусь с вами, как только будут новости.
Я кивнула и вышла, не оглядываясь. Мэри ждала на улице у двери, и по её напряжённому лицу я поняла, что она волновалась.
— Идём, — сказала я тихо. — У нас ещё дела.
— Теперь куда, госпожа? — спросила Мэри.
— Искать дом.
Контора по найму жилья располагалась на Чансери-лейн, в здании с облупившейся вывеской и узкими окнами, за которыми виднелись силуэты склонившихся над бумагами клерков. Внутри пахло чернилами и старой бумагой, и за конторкой сидел мужчина средних лет с бакенбардами и выражением профессиональной услужливости на лице.
— Чем могу служить, мэм?
— Мне нужен дом в аренду. В Блумсбери, если возможно. Небольшой, на два этажа. С кухней и задним двором.
Он кивнул и полез в ящик стола, извлекая оттуда потрёпанную папку.
— Блумсбери — отличный выбор, мэм. Тихий район, приличные соседи. У нас как раз есть несколько вариантов… — Он полистал бумаги. — Вот, например. Грейт-Рассел-стрит, дом номер семнадцать. Два этажа, четыре комнаты, кухня, небольшой дворик. Восемьдесят фунтов в год.
— Подходит. Я хочу снять его сегодня.
— Разумеется, мэм. Только позвольте уточнить… — Он замялся, и в глазах его мелькнуло то самое выражение, которое я уже научилась распознавать. — Вы замужем? Или, быть может, ваш супруг…
— Я вдова, — отрезала я. — И у меня нет времени на пустые формальности.
Он открыл было рот, чтобы спросить что-то ещё — про рекомендации, наверняка, про поручителей, про кого-нибудь, кто мог бы подтвердить мою благонадёжность. Одинокая женщина без мужа, без семьи — подозрительная фигура в глазах любого домовладельца. Кто она? Откуда взялась? Не актриса ли, не содержанка ли? А может, и того хуже?
Но я не собиралась отвечать на эти вопросы, вместо этого открыла ридикюль и выложила на конторку пачку банкнот.
— Оплата за год вперёд. Наличными. Восемьдесят фунтов. Этого достаточно?
Вопросы, готовые сорваться с его языка, застряли где-то на полпути. Восемьдесят фунтов наличными — это был единственный способ для женщины вроде меня снять приличное жильё без рекомендаций и поручителей. Деньги вместо репутации. Золото вместо доброго имени.
Агент сглотнул, облизнул губы и быстро закивал.
— Более чем достаточно, мэм. Я… сейчас принесу ключи.
Он исчез в задней комнате и вернулся через минуту со связкой ключей и какими-то бумагами.
— Вот, мэм. Договор аренды, если вы подпишете здесь…
Я пробежала глазами документ — стандартный договор, ничего подозрительного — и поставила подпись. Миссис Грей. Вдова из Кента.
— Ключи, мэм. — Он протянул мне связку с поклоном, почти подобострастным. — Дом в вашем распоряжении с сегодняшнего дня. Если понадобится что-нибудь ещё…
— Я дам знать.
Мы вышли на улицу, и я сжала ключи в кулаке так крепко, что металл впился в ладонь. Дом. У нас теперь есть дом. Настоящий дом, не комната в пансионе, а собственное жильё, пусть и съёмное. Место, где можно укрыться.
— Госпожа, — Мэри тронула меня за локоть, — может, сначала посмотрим дом, а потом уже за вещами?
— Нет времени. Сначала заберём вещи из пансиона, потом переедем. Не хочу задерживаться в доме миссис Дженкинс, дольше, чем требуется.
Мы поймали кэб и велели везти нас к Рассел-сквер. До пансиона было недалеко, и всю дорогу я смотрела в окно, рассеянно следя за мелькающими улицами. В голове крутились цифры: пятьдесят фунтов адвокату, восемьдесят за дом, да ещё налог на окна к концу квартала, уголь, свечи, вода, еда, одежда… Деньги утекали, и я только сейчас начинала понимать, во сколько обходится жизнь в Лондоне. Почти две тысячи гиней казались огромным состоянием вчера, а сегодня я уже прикидывала, на сколько месяцев их хватит, если тратить осторожно…
За окном мелькнул знакомый угол, и я постучала в стенку кэба.
— Здесь остановите.
Расплатилась с возницей, и мы с Мэри пошли пешком, держась в тени деревьев. До пансиона оставалось шагов двадцать, когда я увидела карету. Роскошная, лакированная, с гербом на дверце. Лошади нетерпеливо переступали копытами, позвякивая сбруей, а кучер в ливрее скучал на козлах.
Я знала эту карету. Знала этот герб, видела его сотни раз: на письмах, на столовом серебре, на каретных дверцах в Роксбери-холле. Герб моего мужа.
Сердце ухнуло куда-то вниз, и я схватила Мэри за руку, дёрнув её в сторону.
— Сюда. Быстро.
Мы нырнули за низкую ограду соседнего палисадника, укрывшись за густыми кустами самшита.
— Госпожа, — прошептала она, — это же…
— Тихо.
Я осторожно раздвинула ветки и выглянула наружу, как раз в тот момент, когда дверь пансиона распахнулась, и на крыльцо вышел человек. Высокий, широкоплечий, в тёмном сюртуке. Каштановые волосы, зачёсанные назад, резкие черты лица, тонкие губы, сжатые в злую линию.
Колин.
Даже отсюда, с расстояния в тридцать шагов, я видела, что он в ярости. Он бил тростью по голенищу сапога, резко, нервно, и что-то говорил кучеру, который почтительно склонился с козел.
Колин внимательно оглядел улицу, и на мгновение мне показалось, что его взгляд скользнул по нашему укрытию. Но нет, он отвернулся, сел в карету, хлопнув дверцей так, что лошади шарахнулись, и крикнул что-то кучеру. Карета тронулась с места и покатила по улице, всё быстрее, пока не скрылась за поворотом.
Я выдохнула. Руки тряслись, и я сжала их в кулаки, пытаясь унять дрожь.
— Он уехал, — прошептала Мэри. — Госпожа, он уехал.
— Да, но это ничего не значит. Он знает, что я здесь и наверняка ещё вернется.
— Откуда? Как он узнал?
— Не знаю, — сказала я медленно.
Мы выбрались из-за кустов, отряхивая юбки от налипшей земли и листьев. Я огляделась по сторонам: улица была почти пуста, только служанка выплёскивала помои в канаву на другом конце, да мальчишка-разносчик тащил корзину с углём.
— Идём, — сказала я Мэри. — Но осторожно, если в доме остался кто-то из людей Колина…
Мы двинулись было к крыльцу, когда дверь пансиона снова открылась и на пороге появилась мисс Эббот. Увидев нас, она замерла. Потом быстро огляделась и сделала знак рукой: оставайтесь на месте. Спустилась с крыльца и направилась в нашу сторону, будто просто вышла прогуляться.
— Миссис Грей, — прошептала она, поравнявшись с нами. — Слава богу, что вы не вошли раньше.
  
— Что случилось?
Мисс Эббот покосилась на дверь пансиона.
— Приходил джентльмен. Очень… представительный. — Она поджала губы. — Показывал миниатюру, портрет дамы, очень похожей на вас.
— И что?
— Миссис Причард. — Мисс Эббот скривилась, будто произнесла что-то неприличное. — Она его опознала, сразу же. Начала трещать, что да, живёт здесь миссис Грей, и комната у неё на третьем этаже, и служанка при ней, и уходит она каждый день по каким-то делам… Джентльмен дал ей денег, — продолжала мисс Эббот. — И велел сообщить ему, как только вы вернётесь. Она обещала.