Щит Спэрроу (ЛП)
Ровный стук копыт наших лошадей наполнял тишину, пока я лихорадочно соображала.
— Но ты не знаешь, когда и как это началось. Это могло существовать и раньше. Может быть, оно дремало.
— Это возможно. Но Востеры потратили годы, изучая все, что могли, об этой инфекции. Они исключили основную причину.
Конечно, Востеры были в центре всего этого. И он поверил им на слово.
Знал ли мой отец? Или братство держало эту Лиссу в секрете?
Что произойдет, когда она пересечет границы? Что произойдет, когда погибнет еще больше невинных людей из-за того, что Востеры и туранцы решили держать эту заразу при себе?
— Как она распространяется? С зеленой кровью? — Потому что я была совершенно уверена, что несколько капель крови того бэарвульфа в Эшморе чуть не попали мне в рот.
— Через укус.
— Не через кровь?
Он покачал головой.
— Только через укус.
На хвосте был след от укуса мерроуила.
— Это заражает других животных? Например, собак или кошек?
— Не знаю. Насколько мы можем судить, ни одно животное, укушенное зараженным монстром, не выжило.
— А люди? Что происходит с людьми, если их кусают?
Я задала этот вопрос, но, как только слова слетели с моего языка, поняла, что у меня уже есть ответ.
Страж.
Когда он снова посмотрел на меня, в его зеленых глазах была уязвимость.
— Ты заражен Лиссой, — прошептала я.
Прижимая Эви к груди, он расстегнул манжету на своем предплечье. Манжета, которую он украсил гравировкой в знак памяти о тех жизнях, которые он отнял, чтобы не забыть.
Манжета, скрывавшая шрам.
Его кожа была идеальной, если не считать ряда белых точек в форме полумесяца. Ряд неровных зубов.
— Кто тебя укусил?
— Бэарвульф. — Он застегнул манжету, скрыв шрам. — Четыре года назад. Я носил такую же манжету. В противном случае мне бы оторвало руку.
У меня в животе образовался комок.
— Кого-нибудь еще кусали?
— Насколько мне известно, нет. Все, кого укусили, скорее всего, были убиты. Немногие выживают после нападения, если монстр не заражен.
— Ты действительно единственный?
— Насколько я знаю.
Я потерла виски, мои мысли путались. Это было намного больше, чем я ожидала. Больше, чем я могла сразу осознать.
— Что мы будем делать?
— Мы?
— Да. — Теперь я была частью этого. Этой страны.
Я взглянула на Эви. Этой семьи.
Хотели они этого или нет.
— Мы убиваем монстров. Мы убиваем их всех. Всех до единого.
И себя. Он хотел убить монстров.
Затем себя.
Он ухмыльнулся, и его высокомерная маска вернулась на место.
— Только представь, как будет счастлив твой отец, когда я умру. Ты даже можешь сказать ему, что убила меня, как он и просил. Моя королева-убийца.
Тридцать шесть
— Ч-что ты имеешь в виду?
Страж бросил на меня равнодушный взгляд.
— Кросс.
Ладно, я не очень-то умела прикидываться дурочкой. А он всегда был на пять шагов впереди.
Я не была уверена, как он узнал, что отец приказал мне убить его, но, очевидно, он знал. Либо потому, что у него был шпион в Росло, либо он догадался.
Если бы я умела врать лучше, я, возможно, смогла бы спасти ситуацию. За исключением того, что, как он заметил, я была никудышным лжецом.
— Что она с тобой сделала? Лисса? Ты поэтому так двигаешься? — Поэтому его глаза меняли цвет? Изменило ли это волшебство самой почвы Каландры, из-за которой у людей при рождении появляются искорки? Неужели Лисса разорвала эту связь, создав что-то новое?
— Она усиливает природные способности, — сказал он.
— Это делает тебя более… — Как бы это сказать? Жестоким? Агрессивным?
— Чудовищным? — съязвил он. — Да.
Монстр против монстра. Вот почему он мог убивать этих тварей.
— По дороге в Трео, в ту ночь, когда мы разбили лагерь у того утеса. Был ли гриззур, которого ты убил той ночью, заражен Лиссой? Может быть, поэтому он не боялся костров?
— Да.
— А бэарвульфы в ту ночь?
— Они были достаточно хитры, чтобы понять, что гриззур их превзошел. Я не знаю наверняка, но, возможно, это была та же стая, что напала на Эшмор. — Он рассеянно уставился на деревья. — Я должен был их выследить.
Чувство вины, которое он испытывал из-за Эшмора, было гораздо глубже, чем я предполагала. Какие еще потерянные жизни были на его совести? Скольких других он считал неудачниками?
— Ты знал о Лиссе до того, как тебя укусили?
Он покачал головой.
— Нет. Я думаю, из-за того, что меня укусили, из-за того, что я… изменился, мы начали задавать больше вопросов.
— Мы?
— Востеры. Завьер.
— И это было четыре года назад? — Я не ожидала, что он ответит. В любой момент его снисходительность к моим вопросам могла закончиться. Но пока он не велел мне заткнуться, я собиралась продолжать попытки.
— Да. Вскоре после того, как меня укусили, у меня поднялась температура. Неделю я был в бреду. Когда она наконец спала, все было нормально. Остальное пришло в норму в течение нескольких месяцев. Рана, на заживление которой должны были уйти дни, исчезла за несколько часов. Я стал лучше видеть. Лучше слышать. Я всегда был хорош в драке. Я всегда был быстрым. Теперь я еще быстрее. Сильнее.
— Это звучит не так уж и чудовищно.
Он сухо рассмеялся.
— За эти подарки, как ты их однажды назвала, приходится платить. Не только монстры жаждут крови.
Тот день в Эшморе, когда я смотрела на него и видела, как монстр внутри него оглядывается назад. Те дни, когда в его радужных оболочках отражалось серебро.
— Я теряю часть себя. Я теряю все, кроме остатков самообладания. — Когда он повернулся ко мне, в его глазах было предупреждение. — Вырваться на свободу нелегко. И становится все труднее и труднее.
Могло наступить время, когда он не сможет остановиться. Когда монстр полностью уничтожит человека.
И когда это время настанет, меня не должно быть поблизости.
— Как ты думаешь, откуда взялась Лисса, если не от крукса?
— Никто не знает.
— Даже Востеры?
— Ага. — Он покачал головой. — Но они это чувствуют. Чувствуют неправильность происходящего. Возможно, Шестеро почувствовали, что люди становятся слишком сильными. Что их монстров недостаточно, чтобы держать нас в узде, поэтому они прокляли Каландру Лиссой, чтобы мучить нас еще большим количеством смертей и крови.
У меня у самой была такая же мысль.
— Верховный жрец считает, что это может быть мутация, — сказал он. — Болезнь, которая со временем трансформировалась, становясь все сильнее и сильнее.
— И во что же ты веришь?
Он вздохнул, слегка прижимая к себе Эви.
— Что нашей первоочередной задачей должно быть остановить ее распространение.
Убив каждого зараженного зверя.
Такова была миссия Завьера.
— Почему только три охотничьих отряда? Почему не больше?
— Нам нужны воины для охраны деревень и городов. Завьер может выделить не так много людей. Его рейнджеры — лучшие, поэтому мы полагались на их силу, жертвуя численностью ради мастерства.
— А как же король? Его армия? Или то ополчение, о котором я слышала?
Он так сильно стиснул зубы, что я услышала, как они заскрежетали.
— Это не вариант.
— Почему нет?
— Это не вариант. — Его тон не допускал возражений.
Итак, король Рэмзи вышел из игры.
— Он знает о Лиссе? Король?
— Да.
Мои глаза расширились.
— Но не помогает?
Страж выгнул бровь.
Это означало «нет».
— А как насчет лекарства? — Вместо того, чтобы изгонять Лиссу из Тура, вылечите ее?
— Востеры пытались. Лекарства нет.
— Но что, если…
— Лекарства нет, — повторил он. — Все, что мы можем сделать, это очистить Туру от Лиссы. Болезнь уже распространилась на Крисент. Дальше дело не пойдет. У нас мало времени.
— Времени? — Я наморщила лоб. — На что?