Щит Спэрроу (ЛП)

Как и в Трео, в Эллдере никто не говорил об Аллесарии. Несколько дней назад я спросила горничную, бывала ли она когда-нибудь в этом городе. После короткого «нет» она сделала реверанс и поспешила прочь. Вчера я впервые зашла в пекарню, и там в очереди за фруктовым пирогом стоял солдат. Мы немного поболтали, пока ждали, и я спросила, живет ли он только в Эллдере или бывал в столице. Он придумал предлог, что опаздывает на свою смену на стене, и ушел без пирожного.
  
Что, если Аллесарии не существует?
Эта мысль не раз приходила мне в голову. Сначала я отмахивалась от нее, уверенная, что ни одно королевство не сможет провернуть хитрость с фальшивым городом.
Но что, если Аллесария была ложью?
Мы высадились на том самом пляже в никуда. Перрис, бывшая столица, был портовым городом. Завьер уехал в Перрис и оставил меня там. Что, если это все еще столица?
Или что, если столицы вообще не было? Нет замка? Что, если после переселения, произошедшего три поколения назад, туранцы решили одурачить нас всех. Чтобы заманить нас в погоню за местом, которого не существовало.
Если бы кто-нибудь упомянул Аллесарию, туранцы поняли бы, что этот человек, скорее всего, замышляет что-то недоброе.
Если бы города не существовало, мне нечем было бы поделиться с отцом. Я не могла провалить задание, которое было обречено с самого начала. Так что, в некотором смысле, это была не моя вина, что я подвела его на этот раз.
Что ж, не было никакой возможности узнать наверняка. На данный момент я вычеркнула Аллесарию из своего лексикона. Встреча с солдатом напугала меня настолько, что я не стала бы снова поднимать эту тему. Я слишком наслаждалась своей невидимостью и не хотела привлекать к себе ненужного внимания.
Единственными людьми, которые знали, что я замужем за Завьером, были Завьер, Страж, Луэлла, Кэтлин и я.
Даже Эви, похоже, не знала, что я замужем за ее отцом. Вчера она спросила у меня мою фамилию. Она понятия не имела, что я принцесса из Куэнтиса. Она понятия не имела, что я жена Завьера.
Слава богам, я не сорвалась и не выдала ей секрет. Был ли это секрет?
Я планировала спросить об этом Завьера вчера вечером, но он пропустил ужин. Может быть, сегодня узнаю. Или, может быть, я просто оставлю свою личность в тайне.
Может быть, для всех нас было бы проще, если бы я была просто Одессой.
Десс.
Я уже собиралась свернуть с главной дороги к дому, когда воздух огласил крик. Я повернулась на шум и увидела Стража, который шел в мою сторону с брыкающейся, обезумевшей Эви на плече.
— Я пойду с ним. — Она забарабанила кулаками по его спине.
— Эви. Прекрати.
Она брыкалась сильнее, извиваясь, чтобы ее отпустили.
Его ноздри раздулись. Карий цвет вернулся.
— Отпусти меня, — снова закричала Эви, так громко, что я вздрогнула.
— Нет. — Страж прошел дальше, не обращая внимания на любопытные взгляды.
— Я умею драться! — Эви билась так яростно, что ей удалось высвободить ногу. Она быстро изогнулась, вынудив его опустить ее на землю. Она рванулась в сторону, собираясь убежать, но он поймал ее за живот и снова поднял, а она брыкалась ногами, словно пыталась пробежать по воздуху.
— Эванджелина. — Он выкрикнул ее имя, и она перестала биться. Если бы он так же выкрикнул мое имя, я бы тоже застыла.
Она согнулась пополам, повиснув у него на руке, как мешок с картошкой.
Он закрыл глаза, тяжело вздохнул и остановился, поставив Эви на ноги, а сам присел перед ней на корточки.
Ее плечи задрожали, прежде чем она упала ему на грудь и зарыдала.
— Мне жаль. — Он заключил ее в свои объятия.
— Он всегда бросает меня, — плакала она.
Завьер.
Я прижала руку к своему больному сердцу. Бедная девочка. Она любила своего отца, а он так часто уезжал.
— Я могу сражаться. Я могу ходить с ним на охоту. Пожалуйста, — умоляла она, пока рыдания продолжались.
— Это небезопасно. — Страж говорил таким нежным голосом, что я его не узнала. Вероятно, потому, что этот голос предназначался только ей.
— Но я сильная и храбрая.
Он отстранил ее, вытирая слезы с ее щек большими пальцами.
— Иногда быть сильным и храбрым означает оставаться позади и не ввязываться в драку.
Она покачала головой.
— Нет, это не так.
— Что, если мы сделаем что-нибудь особенное?
Эви шмыгнула носом и вытерла его тыльной стороной ладони.
— Например, что?
— Я собирался завтра съездить в Трео. Чтобы забрать лошадь.
Мою лошадь. Фрею.
Он собирался съездить за моей лошадью.
Страж бросил взгляд в мою сторону, впервые заметив, что я стою рядом.
— Можно мне поехать с тобой? — спросила его Эви.
— Только если ты пообещаешь вести себя хорошо.
Она перекрестилась Восьмерым.
— Клянусь богами.
— А как насчет тебя? — Он уставился на нее, но обратился ко мне. — Ты поедешь с нами, Кросс?
Эви обернулась и увидела, что я стою у нее за спиной. Она сложила руки вместе и кивнула.
— Ты должна поехать. Пожалуйста, Десс. Пожалуйста.
— Хм. — Я постучала себя по подбородку, делая вид, что обдумываю услышанное. — Я очень занята, но, думаю, смогу выкроить время для поездки в Трео.
  
Тридцать пять
 
— Теперь мы прошли больше или меньше половины пути? — спросила Эви в третий раз за последние несколько минут.
Она ехала верхом со Стражем, сидя перед ним в седле, а ее внимание блуждало в разных направлениях, как лепестки одуванчика на ветру.
— Больше, — сказал он.
— Наконец-то. — Она посмотрела на небо и вздохнула.
Мы ехали верхом весь день, следуя за разведывательным отрядом, который покинул Эллдер этим утром, чтобы убедиться, что путешествие в Трео было безопасным. Страж, как и ожидалось, разбудил нас на рассвете, чтобы мы добрались до лагеря к вечеру. Мы держались поближе к деревьям, чтобы не попасть под палящее летнее солнце, и, хотя темп не был изнурительным, мы и не мешкали.
Учитывая неугомонность Эви, она была более чем готова выпрыгнуть из седла.
Она выдохнула, склоняясь над лошадью, осматривая ее ноги и хвост.
— Могу я дать ему имя?
— Кто сказал, что я еще не дал ему имя?
— Неужели? — Она повернулась, чтобы посмотреть на Стража, и ткнула пальцем в его щеку. — Какое?
— Он не из тех, кто делится именами, — сказала я со своего места рядом с ними на гнедом мерине.
— Может, я просто не делюсь с тобой именами. — Он ухмыльнулся, затем приложил ладонь к уху Эви и прошептал что-то, от чего ее серые глаза округлились.
— Ауринда? Это женское имя. — Она разразилась смехом и упала бы на землю, если бы не рука, которой он продолжал обнимать ее за талию.
Он усмехнулся, похлопав ее по носу. Нежность, которую он испытывал к ней, могла меня погубить.
— Ауринда, — сказала я. — В честь одной из лун-близнецов?
Ауринда и Ауреллия. Они были почти идентичны, за исключением огромного серого кратера, который портил поверхность Ауринды.
Он кивнул на своего жеребца.
— Он был близнецом, родившимся преждевременно в день зимнего солнцестояния. Его сестра не выжила. Никто не ожидал, что он выживет, но, несмотря ни на что, он сделал это. Один жрец Востера сказал, что это потому, что она отдала ему свой дух, подобно тому, как Ауринда отдала часть себя, чтобы сохранить Ауреллию.
Я только что прочитала легенду о двух лунах-близнецах в одной из книг, которые дала мне Кэтлин. Хотя я знала эту историю с детства.
Согласно легенде, Ама и Ода создали небо для одной луны. Две были бы слишком тяжелыми и мешали бы Шестерке.
Но, как и во всех их творениях, все, что родилось от Ама и Оды, было близнецами.
  
Не желая терять свою сестру, Ауринда отрезала себе плоть, оставив в своем сердце воронку. Она отправила кратер подальше от звезд и теней. Не так далеко, чтобы он исчез, но достаточно далеко, чтобы Ауреллия могла оставаться рядом с ней целую вечность.