Щит Спэрроу (ЛП)

Его взгляд стал цвета расплавленного серебра, и, хотя я подозревала, что цвета меняются в зависимости от его настроения, теперь я была в этом чертовски уверена.
Серебро — это плохо. Очень, очень плохо.
Я прижалась к двери, прижав ладони к ее поверхности, желая раствориться по ту сторону и сбежать.
— О чем, черт возьми, ты думала? — Он мерил шагами пространство между кроватью и стеной, сжав кулаки. Все его тело вибрировало, как будто он был на грани взрыва.
  
Как далеко я смогу убежать, если попробую? Моя рука скользнула по двери и взялась за ручку.
Он остановился и смерил меня взглядом.
— Даже не думай о том, чтобы уйти.
Я опустила руку.
Мне извиниться? Молить о прощении? Придумать какую-нибудь нелепую отговорку о том, что я заблудилась по дороге в общинный центр и оказалась в Эшморе?
Как он нашел меня? Как он оказался в моей комнате?
Если только моя догадка не подтвердилась. Это все было ловушкой. Он расставил ловушку, и я, не задумываясь, проглотила наживку.
Тогда что это было за представление возле таверны? Он притворялся, что не знает, что я на улице, в то время как он флиртовал с той блондинкой? Просто хотел растоптать мою душу?
Что ж, это сработало.
Я не сбежала из Трео.
Охранники сторожевой башни позволили мне уйти.
Они, вероятно, изрядно посмеялись над моей жалкой попыткой замаскироваться.
— Черт. — Страж провел рукой по волосам, и пряди на макушке заиграли на свету. — Ты хоть представляешь, насколько это было безрассудно?
Я подняла руки, сдаваясь.
— Мне жаль.
Ну, не совсем. Но когда отец бывал в плохом настроении, извинения обычно усмиряли его пыл. Немного.
— Тебе жаль? — Он сделал шаг назад, как будто не доверял себе, чтобы подойти слишком близко. — Черт возьми, Кросс. Это не Куэнтис. В Туре каждый день умирают люди. Каждый. Чертов. День. Люди, которые провели всю свою жизнь в этом королевстве. Люди, которые лучше подготовлены к борьбе с опасностями, чем избалованная принцесса.
Он кричал так громко, что все в гостинице, да и в Эшморе, наверное, слышали, как он назвал меня избалованной.
— Тогда почему они меня отпустили? — Я оттолкнулась от двери, повысив голос.
Его ноздри раздулись.
— Я выясню, когда мы вернемся в Трео завтра.
— Эм… — Я моргнула. — Значит, охранники сторожевой башни не знали, что это была я?
Он усмехнулся.
— Очевидно, нет, если ты стоишь здесь.
Значит, мой план действительно сработал. Я ускользнула. Я вырвалась на свободу. Гордость переполнила меня, и я опустила подбородок, чтобы скрыть улыбку.
— Я покидаю тебя на четыре дня, и ты не можешь оставаться на месте. Ты, без сомнения, самая большая заноза в моей заднице, которую я когда-либо встречал. — Его рука снова погрузилась в темные волосы, дергая за корни. — Объясни. Что ты здесь делаешь?
Шпионю.
Я молчала.
— Отвечай, — приказал он.
— Исследую свое новое королевство?
Он перестал расхаживать по комнате.
— Исследуешь свое новое королевство.
— Да?
Предполагалось, что это будут ответы, но они прозвучали как вопрос.
Он усмехнулся, провел рукой по лицу, затем отвернулся к стене, уставившись на обои.
Розовые и сливовые розы, переплетенные с зеленым плющом. В нескольких местах швы расходились.
Последовавшая за этим тишина была напряженной и неприятной, и мне захотелось поежиться. Это продолжалось, и продолжалось, и продолжалось так долго, что свет снаружи начал меркнуть, переходя в вечернее сияние. Он продолжал смотреть на эти обои, совершенно неподвижно, только время от времени моргал.
Это была пытка — ждать наказания. Хуже, чем его ярость.
Наконец, он снова повернулся ко мне лицом.
— Завтра мы уезжаем, и ты больше никогда не будешь делать ничего подобного, иначе свобода, которую тебе предоставили в Трео, исчезнет. Это понятно?
Он ожидал услышать «Да, сэр»?
В другой жизни я бы ответила именно так. Именно это я бы сказала своему отцу.
— Нет. — Что, черт возьми, я говорю? Это было не просто дерзко — это было по-бунтарски. Но я не собиралась брать свои слова обратно. Я выпрямилась, пряча трясущиеся руки за спиной, и повторила это еще раз. — Нет, не понятно.
Его взгляд стал убийственным.
— Нет?
— Нет. — Я выдержала этот серебристый взгляд, отказываясь отступать.
Отказываясь подчиняться его воле.
— Я не просила, чтобы меня выдавали замуж за незнакомца и отправляли через весь континент. Не просила, чтобы меня отправляли в Туру. Не просила, чтобы меня заперли в домике на дереве в дикой местности. Это были решения, принятые за меня по прихоти людей. Так что ты можешь угрожать лишить меня свободы сколько угодно, но я буду бороться с тобой. Каждый шаг на этом пути. До последнего вздоха. И я не собираюсь спокойно сидеть в клетке.
Моя грудь вздымалась, пульс бился так, словно я бежала несколько часов подряд.
Я хотела вернуть все назад.
Я хотела повторить все это снова.
Я хотела проглотить эти слова и забыть их навсегда.
Я хотела закричать это во всю глотку.
Страж только уставился на меня с непроницаемым выражением лица.
Снова воцарилась мучительная тишина. Стало так тихо, что я услышала шаги в коридоре за дверью, приглушенные голоса.
Мне потребовалось все, что у меня было, чтобы выдержать его металлический взгляд. Держаться прямо и не осесть на пол, пока он смотрел, смотрел и смотрел на меня.
— Почему ты не попросила?
— Ч-что? — запнулась я.
Его голос был спокойный. Собранный. Серебристый блеск в его глазах начал таять, уступая место коричневому.
— Разве ты не получила все, о чем просила? Если ты хотела исследовать Эшмор, почему не попросила?
Я уставилась на него, а мысли путались.
— Ты когда-нибудь задумывалась о том, что, может быть, дверь в твою клетку всегда была открыта, Воробушек? И все, что тебе нужно было сделать, это распахнуть ее?
Это действительно так? Я могла просто попросить?
В дверь постучали, и я развернулась, чтобы открыть, так быстро, что ударилась лбом о дверь, распахивая ее.
— Здравствуйте. — Я потерла ушибленное место, здороваясь с симпатичной молодой женщиной.
Она несла поднос обеими руками и смотрела мимо меня на задумчивого гиганта, все еще занимавшего мою комнату.
— Ваша еда, мисс.
— Спасибо. — Я взяла поднос, пытаясь выдавить из себя улыбку.
Она была слишком занята, глядя на Стража, чтобы обращать на это внимание. На ее лице было что-то вроде благоговения и удивления. Женщина была явно ошеломлена, увидев легенду во плоти.
Я попятилась с подносом в руке и пинком захлопнула дверь.
Отнеся еду к маленькому столику в углу, я поставила его на стол, выдвинула стул и достала миску с рагу. Затем я уронила салфетку на колени, когда мой нос наполнился ароматами трав, жареного мяса и картофеля.
Я не была голодна. Больше нет.
Ты когда-нибудь задумывалась о том, что, возможно, дверь в твою клетку всегда была открыта, Воробушек? И все, что тебе нужно было сделать, это распахнуть ее?
Почему, прокручивая это в голове, мне захотелось плакать?
Я не привыкла проверять двери.
Я давным-давно усвоила, что они всегда заперты.
Зачерпнув ложкой побольше рагу, я отправила его в рот. Оно было слишком горячим и обожгло мне язык, но выплюнула ли я его?
Точно нет. Я прожевала, поморщилась и прожевала еще, чтобы не расплакаться.
Страж что-то проворчал себе под нос, но, прежде чем я успела что-то понять, он вылез из окна, оставив меня наедине с моим рагу.
Я сорвала с себя шарф и бросила его на пол вместе с сумкой.
Оставалось еще достаточно светлого времени суток, чтобы я могла побродить по Эшмору. Теперь, когда я не пряталась от Стража, я могла отправиться в их библиотеку.
  
Но я осталась в своей комнате, доела рагу и отнесла поднос в прихожую. Затем я распаковала свою сумку и переоделась в длинную тунику, которая доходила мне до бедер. Сегодня в ней будет достаточно удобно спать, а завтра она будет тщательно смята для путешествия.