Дыши со мной (СИ)

— Не убьёт. Никогда. Я найду его раньше, — пообещал Юрий.
— Нет, — вдруг замерла девушка и подняла голову, чтобы в темноте разглядеть серые блестящие глаза. Она вцепилась в его шею мёртвой хваткой. — Даже не думай. Нет. Вызови мне такси. Не хочу, чтобы он видел нас вместе. Пусть думает, что я с ним.
— Ты понимаешь, что говоришь? Ты предлагаешь мне оставить тебя одну. Одну, — почти закричал мужчина и встряхнул её за плечи. То, что вокруг глубокая ночь, его не останавливало. — Никогда.
— Юр, не провоцируй его. Он и так, наверное, видел нас вместе. Не зли его. Вызови мне такси и верни мой телефон.
— Он дома. Я не брал его с собой. Не делай этого.
— Поехали к тебе. Завтра утром я вернусь на такси домой. У меня есть кое-что для Жилина. Если со мной вдруг что-нибудь случится, ты отдашь ему. Помоги мне встать. Не чую ног, — попросила Слава безжизненным голосом. Она вообще не чувствовала своё тело, не владела им.
— Мы совершаем ошибку…
Его слова были наполнены горечью. Он прекрасно понял, что предлагала Слава: себя в качестве приманки для дьявола. Поднявшись на ноги с девушкой на руках, Юрий посадил её на пассажирское сиденье и глубоко вдохнул свежий ночной воздух. В груди потяжелело, будто вместо кислорода лёгкие наполнились водой. До самого дома молодые люди не проронили ни слова. В молчании поднялись в квартиру. Слава закрылась в комнате, Юрий мерил кухню шагами. Оба находились в тревожном ожидании. Первой сдалась девушка, выйдя из спальни.
— Юр, это ключ от нижнего замка, — она протянула маленький плоский ключ с насечками. — Если вдруг со мной что-нибудь произойдёт, ты откроешь мою квартиру и в компьютерном столе найдёшь вот этот медальон.
Она показала снимок в телефоне. На экране блестел круглый, немного выпуклый серебряный медальон размером не более рублёвой монеты.
— Я скину тебе на телефон это фото и наше совместное с Егором фото, где хорошо виден медальон. Он ручной работы, поэтому других таких нет, — продолжила она, отправляя фотографии в приложение на телефоне мужчины.
— Зачем? — Юрий держал на раскрытой ладони ключ и смотрел на Славу.
— Я сняла медальон с шеи Егора, когда его признали мёртвым. Почему я не поняла, что он не умер? Чем он себя уколол? Когда? Застрели меня. Я ничего не поняла. Юр, я не поняла. Я — медик, и не поняла.
— Это стресс. Ты тогда ничего не понимала. Никто бы не понял. Зачем Жилину медальон?
— Там детские волосы Егора. Вот такая модная фишка среди богатых семеек. Это моя страховка на всякий случай. Не мешай мне, прошу. Это мой муж, мои разборки. Мне срочно нужен развод, — усмехнулась она и сложила пальцы мужской ладони в кулак. — Не потеряй.
— Как ты домой войдёшь?
— Дверь на верхний замок сейчас закрыта, а дома есть запасные ключи. Я боюсь Егора, но тебя потерять я боюсь сильнее, — прошептала Слава. Осознание простой истины поразило её ещё в спальне, и всё сразу стало ясно и просто. — Я тебе доверяю… себя.
— Иди ко мне, — Юрий положил ключ на стол и притянул к себе Славу, мягко обнял, прижался щекой к её макушке. — Никогда, никто не мог заставить меня потерять голову. Никогда никого я не хотел оберегать и защищать. Никогда, ни за кого я не отдал бы жизнь. Ты. Всегда ты. Никто, кроме тебя. Ты — единственное, что есть у меня. Я не могу тебя потерять.
— Не могу обещать, что не потеряешь. Добро не всегда побеждает зло. Но лучше так, чем жить в страхе. Если ты мне доверяешь, как я тебе, то отпустишь меня и позволишь сделать то, что я должна. Надеюсь, он сейчас спит и не отслеживает мой телефон. Но на всякий случай, я отключу его, — Слава вынула аккумулятор из телефона и положила на стол рядом с ключом. — Теперь мы вдвоём.
— Хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда. Здесь. Где угодно, — тихо произнёс Юрий и подхватил Славу на руки. — Как доктор, прописываю тебе крепкий сон.
— Согласна, доктор Юр.
От его тепла Славе сделалось легко на душе. Она прильнула к нему, обняла за шею, позволяя нести себя куда угодно, хоть на край земли. Остаток ночи они провели в постели, позволив себе забыться сном до утра, а когда проснулись, ощутили одинаковую боль разлуки. Слава расплакалась на груди мужчины. В его объятиях она готова была провести всю жизнь. Понимание пришло в ту минуту, когда настала пора расставания.
 
— Эй, ты промочила мою душу насквозь, — грустно пошутил Юрий, ласково приглаживая её волосы.
— Обещай следить за мной через свой телефон. Если я буду слишком быстро передвигаться, лети на помощь, — попросила Слава, шмыгая носом. — Но только в этом случае.
— Я буду рядом всегда.
Его губы нежно коснулись щеки и принялись поцелуями осушать слёзы, а когда достигли её дрожащих губ, приникли к ним с диким отчаянием.
— Люблю тебя, — шептал он бесконечно, понимая, что должен отпустить. — Люблю.
Однако минута расставания всё же настала, и стало вдвойне тяжело. Слава садилась в такси с покрасневшими от слёз глазами и с желанием навсегда разобраться с прошлым. Оно тянуло её на дно. Принять мысль о том, что муж жив, было непросто, ещё сложнее осознать, что любовь с ним получилась однобокой. Всю дорогу Слава писала сообщения Юрию и ощущала его присутствие, а перед тем как выйти из такси снова надела на палец кольцо. Наступило время её спектакля на тему жизни и любви. С опаской оглянувшись по сторонам, она вышла из машины и покатила чемодан к подъезду. Ей казалось, что за ней следят все: Егор, Жилин, Юрий, соседки и даже дворовые кошки. В квартире Слава первым делом проверила медальон и его содержимое. Светлые пушистые волоски лежали в маленькой капсуле.
— Вот и доказательство жизни, — сказала она и убрала медальон на место. Взгляд устремился на стену, где висела фотография. — Но ведь мы были счастливы. И я, и ты по-своему. Ты получил, что хотел.
Оживив телефон, Слава поставила его на зарядку и пообещала себе, что выйдет из дома не раньше, чем утром. Весь день и вечер она посвятила воспоминаниям. В них таилась целая палитра чувств от страсти до разочарования. Она не жалела ни о чём. Свою любовь к Егору Слава хранила бережно и не позволяла очернить. Но это была любовь к человеку, который умер, оставив её наедине с болью и страданиями, прогрызшими в душе дыру. Другой Егор вводил её в ярость. Он паразитировал на светлых чувствах, играл ими себе в угоду. С новым именем и внешностью ему не нужно было прятаться. Сколько их, бритоголовых с бородками, ходят по городу? Тьма. Слава понимала, что глупо искать в каждом знакомые черты. Она сделала свой выбор. Проведя бессонную ночь в переписке с Юрием, девушка оделась в некогда любимый мотонаряд, нацепила всю защиту, что имелась в наличии. Сердце вновь забилось сильнее. Егор подарил ей ветер, научил любить скорость. Он тоже ей много дал, несмотря ни на что, но, правда, и отнял немало.
— Днём не страшно, — сказала себе Слава, разглядывая своё отражение в зеркале. Что-то изменилось. — Я вернусь.
Подцепив на связку запасной ключ от нижнего замка, она подхватила рюкзак и шлем. Неприятная тяжесть в груди не давала покоя. Переступить порог оказалось сложнее, всё равно, что броситься в омут с головой.
«Я вернусь. Обязательно. Ничего не случится. При людях и днём Егор не посмеет что-то сделать», — уговаривала она себя. Ничего не случилось. Весь день Слава прокаталась по городу на мотоцикле и вернулась к ночи уставшая и разочарованная, потому что не заметила за собой слежки. Следующий день пролетел так же быстро и без особых происшествий. Успокоившись, она решилась съездить на кладбище и взяла с собой шлем, принадлежавший Егору, чтобы оставить его на могиле. Погода немного испортилась, намекая, что лучше остаться дома. Слава не прислушалась к мелкому нудному дождику. До кладбища она добралась без приключений, слегка промокшая, и торопливо прошла в калитку ограды. Под разлапистыми деревьями дождь не ощущался. В обители смерти было тихо и пустынно. Неспешно пройдя по аллее до могилы, она с грустью думала о том, что зря не поддалась своему чутью и поставила памятник. Ведь не хотела.